В холодильнике — банка огурцов и половина хлеба. Муж стоит в дверях с новым телефоном за девяносто тысяч. Нина закрыла холодильник тихо, без стука. И впервые за долгое время сказала всё.
— Почему у нас есть нечего? — возмутился муж.
— Вот так, — ответила Нина спокойно. — Зато ты всей родне помог и себе телефон купил.
Сергей замер в дверях с новым смартфоном в руке. Лицо покраснело.
— Что? Я не понимаю, при чём здесь—
— Ты перевёл брату двести тысяч на его бизнес-идею. Сестре — восемьдесят на курсы. Телефон — восемьдесят пять или девяносто?
— Девяносто два, — сказал он. — Но это рабочий, мне нужен для—
— Серёжа, — сказала она. — Посмотри на холодильник.
Он посмотрел.
Банка солёных огурцов. Пачка кефира. Половина батона, начавшего черстветь.
— Я собиралась завтра в магазин, — сказала Нина. — Но оказалось, что на карте меньше трёх тысяч. Потому что вчера прошёл очередной перевод Дашке — я нашла в уведомлениях.
— Сестра попросила, у неё аренда—
— Я знаю, что аренда. — Нина закрыла холодильник тихо, без стука. — Серёжа, я работаю бухгалтером двенадцать лет. Я умею считать. Давай я тебе расскажу, что у нас происходит с деньгами.
— Нин, не нужно—
— Нужно.
Она прошла к столу. Открыла ноутбук — он стоял здесь с утра, Нина готовилась к этому разговору.
— Садись, — сказала она.
Сергей сел. С телефоном в руке.
— Положи телефон, — попросила она. — Пожалуйста.
Он положил.
— Смотри. — Она развернула ноутбук. — Это наш доход за последние шесть месяцев. Твоя зарплата плюс моя. Вот наши расходы: аренда, коммуналка, продукты, транспорт. А вот это — деньги, которые уходят твоей семье.
Сергей смотрел.
— Сколько? — спросил он тихо.
— За шесть месяцев — четыреста восемьдесят тысяч рублей. Твоему брату, сестре, маме — разными суммами, в разное время. — Она говорила ровно. — Это восемьдесят тысяч в месяц. Это половина нашего совместного дохода.
Он молчал.
— При этом у нас нет подушки безопасности. Мы снимаем квартиру. Я хотела записаться к стоматологу в феврале — не смогла. Нет денег.
— Нина, я не знал—
— Ты знал бы, если бы спросил. Или если бы хотя бы раз в месяц мы разговаривали о деньгах.
Сергей сидел и смотрел на экран.
Цифры были простые. Никакой бухгалтерской магии — просто приход и расход. Из того, что приходило, почти половина исчезала туда, куда он сам отправлял её, не думая.
— Я не думал, что так много, — сказал он наконец.
— Ты не считал. Каждый раз казалось: ну, ещё разок. Мама попросила — дать нельзя что ли. Брат в трудной ситуации — не откажешь же. — Нина смотрела на него. — Серёжа, я не говорю, что нельзя помогать. Я говорю: нельзя так.
— А как можно?
— Вот так. — Она открыла другую вкладку. — Я составила бюджет. Есть строчка «помощь родственникам». Фиксированная — тридцать тысяч в месяц. Хочешь помочь маме — из этой строчки. Кончилась — всё, в этом месяце больше нет. Хочешь дать больше — разговариваем вместе.
— Тридцать тысяч — это мало, если все сразу просят.
— Значит, они решают, кому важнее. — Она смотрела прямо. — Серёжа, твоей семье пятьдесят лет. У твоего брата собственный бизнес — пусть и неудачный. У сестры муж с зарплатой. Они взрослые люди. Ты не обязан закрывать все их дыры своими руками.
— Но они же просят.
— Я знаю. — Нина говорила тихо, без злости. — Но есть разница: тебя просят — и ты даёшь. Или ты сам решаешь, что можешь дать, и говоришь об этом. Сейчас ты работаешь в первом режиме. Я предлагаю второй.
Он долго смотрел в стол.
— А телефон? — спросил он.
— Что телефон?
— Я должен был спросить тебя?
— Да, — сказала Нина. — Если телефон стоит девяносто две тысячи — да. Это не карманные расходы, это совместные деньги.
— Но я его купил для работы.
— Тогда скажи мне, для работы. Я пойму. Но скажи — не просто купи и принеси домой.
Он кивнул.
— Хорошо. — Он встал. — Нин.
— Что.
— Ты давно это считала?
— Несколько месяцев.
— Почему не говорила?
— Говорила. Намекала. Ты не слышал.
— Почему сегодня — прямо?
Нина посмотрела на холодильник.
— Потому что в доме нет еды. Это уже не намёк.
Сергей стоял и смотрел на жену. Потом — на телефон, который лежал на столе. Потом снова на неё.
— Я верну телефон, — сказал он.
— Не нужно. Если он нужен для работы — оставь. Просто в следующий раз скажи мне заранее.
— Хорошо.
— И позвони брату. Скажи, что следующий перевод — не раньше первого числа, из бюджета, который мы установили.
— Он обидится.
— Может быть. — Нина закрыла ноутбук. — Серёжа, мне восемь лет казалось, что я не имею права говорить про деньги твоей семье. Потому что они же родные. Потому что мы же не чужие. — Она посмотрела на него. — Но мы с тобой тоже семья. И я тоже родная. И у нас пустой холодильник.
Он кивнул.
В этот раз — по-настоящему.
Вечером он позвонил брату. Настя слышала только часть разговора — но по голосу Сергея было слышно: не извиняющийся голос, не виноватый. Просто — твёрдый.
Потом он вышел на кухню.
— Поехали в магазин, — сказал он.
— Сейчас?
— Сейчас. Холодильник пустой.
Они поехали. Взяли нормально — мясо, овощи, молоко, хлеб. Нина смотрела, как Сергей кладёт в корзину, и думала: вот так. Вот так должно быть.
Не сложно. Просто — нормально.
Стоматолога она записала на следующей неделе.
Первый взнос на квартиру они сделали через четыре месяца.
Брат Сергея больше не звонил каждые две недели. Звонил раз в месяц. Иногда — просто так, не за деньгами.
Может, это тоже что-то значило.