С трудом удерживая обжигающее керамическое блюдо с запеченной уткой даже сквозь плотные двойные прихватки я поставила его на дубовый стол стараясь не потревожить изящные хрустальные бокалы. Жар от духовки все еще стягивал кожу на лице а спина ныла от пятичасового стояния на ногах. Воздух в просторной столовой был пропитан ароматами розмарина печеных яблок и тяжелыми удушливыми духами Инессы Львовны от которых меня мутило.
За столом собрались четверо: мой сын Даниил его супруга Анжелика и ее родители. Я повернулась к внушительному буфету чтобы взять чистые салфетки как вдруг Инесса Львовна с явным отвращением отодвинула край тарелки с гарниром и обратила свой взгляд на дочь.
— Анжелика милая протянула она манерно растягивая гласные. А кто это у вас с самого утра полы намывает и посудой гремит? Вы же собирались нанять приличное агентство для поддержания чистоты на таких площадях.
Анжелика сделала большой глоток красного сухого грузно облокотилась на стол и лениво махнула рукой с длинными наращенными ногтями в мою сторону.
— Ой мама не обращай внимания. Это Таисия. Она у нас тут за уборщицу. Знаешь очень удобно. Подай принеси протри за собакой. Бесплатный персонал.
Она коротко и звонко хихикнула. Инесса Львовна одобрительно улыбнулась аккуратно промокая губы салфеткой. Но хуже всего было то что произошло дальше. Я перевела взгляд на Даниила. Человека ради которого я пятнадцать лет брала ночные смены на швейной фабрике портила зрение под тусклыми лампами отказывалась от выходных и нормальной еды.
Я оплачивала его репетиторов учебу а потом отдала абсолютно все накопления на первоначальный взнос за этот самый дом в котором сейчас ютилась в крошечной комнате на первом этаже. Даниил сидел уткнувшись в свою тарелку усердно размазывал вилкой соус и мелко трусливо хихикал вместе с ними.
В комнате стало очень тихо. Только за огромным панорамным окном шумел октябрьский ветер с силой бросая сухие листья в стекло. Я не стала кричать. Не стала швырять посуду. Внутри просто образовалась холодная тяжелая пустота которая в одну секунду вытеснила всю ту слепую всепрощающую материнскую преданность державшую меня здесь годами.
Я медленно подошла обратно к столу. Вытерла влажные руки о передник. Стянула его через голову и аккуратно повесила на спинку ближайшего стула. Залезла в глубокий карман домашних брюк нащупала связку с тяжелым металлическим брелоком и с размаху бросила ее на скатерть. Железо резко и звонко ударилось о край салатницы.
— Удачи вам с ипотекой сказала я ровным совершенно спокойным голосом.
Анжелика часто захлопала ресницами недоуменно переглядываясь с матерью.
— Таисия Николаевна вы обиделись что ли? капризно скривила она губы словно у нее забрали любимую игрушку. Мы же просто шутим. К чему эти сцены при гостях?
— Моя смена окончена Анжелика я оперлась руками о край стола глядя ей прямо в глаза. Платеж в банк пятнадцатого числа. Завтра я подаю заявление на переоформление плательщика. Не потянете ваши проблемы. Оставляйте дом себе или идите на улицу.
Даниил наконец перестал жевать. Его лицо вытянулось он резко дернулся едва не перевернув свой бокал.
— Мама ты чего начинаешь?! голос Даниила сорвался на возмущенный фальцет. Мы же договорились! Ты помогаешь нам пока Анжелика масштабирует свои курсы по женским практикам!
— Вы масштабируете их уже третий год. Я платила каждый взнос отказывая себе в элементарных вещах. Раз я здесь просто бесплатный персонал моя благотворительность на этом закончилась.
Я развернулась ушла в свою комнату и через пятнадцать минут вышла в коридор с одной плотно набитой спортивной сумкой. Хлопнула тяжелой входной дверью и шагнула в сырую осеннюю темноту.
Ехать мне было куда. От старшей сестры Нины которая ушла из жизни пять лет назад осталась двухкомнатная квартира в старом спальном районе. Я не сдавала ее все не было сил и времени разобрать вещи. Когда я провернула ржавый замок и толкнула набухшую деревянную дверь меня обдало спертым запахом пыли пожелтевших обоев и сухой герани. В квартире было очень холодно. Я не стала разбирать сумку. Закуталась в колючее шерстяное одеяло села на продавленный диван и долго смотрела в темное окно. Мне не было жаль дома. Мне было невыносимо жаль тех лет которые я потратила впустую.
Следующую неделю я методично отмывала квартиру. Скребла липкую плитку на кухне стирала тяжелые бархатные шторы выносила на помойку тяжелые мешки со старым хламом. Физическая изматывающая работа помогала не сойти с ума. Когда деньги на продукты стали подходить к концу ведь последние сбережения я отдала за прошлый ипотечный платеж Даниила я решила продать старую швейную машинку Нины скупщикам антиквариата. Это был массивный чугунный агрегат на резной деревянной тумбе.
Я попыталась открыть боковой ящик чтобы проверить его на наличие иголок но он намертво застрял разбухнув от многолетней сырости. Пришлось взять плоскую широкую отвертку. Древесина поддалась с громким сухим треском. Внутри не было ниток или шпулек. На самом дне присыпанный древесной трухой лежал плотный желтый конверт. На нем торопливым почерком Нины было выведено: Таисии. Вскрыть после моего ухода.
Я опустилась прямо на пыльный паркет. Руки сильно тряслись когда я надрывала плотную бумагу. Внутри оказались старые учетные карточки выписки из родильного отделения где Нина много лет работала старшей медсестрой и несколько исписанных в клетку листов.
Тая сестренка. Прости что не сказала тебе в глаза. Не хватило смелости разрушить твою жизнь. В ту ночь когда ты рожала на подстанции замкнуло высоковольтный кабель. Погас свет во всем левом крыле. Началась жуткая суматоха медсестры носили детей с этажа на этаж в темноте. Бирки перепутались. Я поняла это только через неделю когда сверяла архивы. Даниил не твой родной сын. Твой настоящий мальчик попал в семью Савельевых. Его назвали Макар. Савельевы хорошие люди преподаватели. Я следила за ним видела как он растет специально переехала в этот район. Прости меня. Я боялась проверок боялась судов боялась что ты не выдержишь этот удар.
Бумаги медленно опустились на пол. В груди не было удивления. Там рождалось странное тяжелое понимание от которого я не могла произнести ни слова. Все фрагменты сошлись в одну картину. Ледяная стена между мной и Даниилом его чужие повадки его абсолютное врожденное равнодушие ко мне. Все эти годы я тянула жилы ради совершенно чужого человека. А мой родной сын жил где то в соседнем квартале. Я встала с пола дрожащими ногами и прошла в окно. На улице горели уличные фонари освещая знакомые дворы и дома. Где то там среди этих огней жил Макар. Мой сын. Мой настоящий мальчик. И только теперь я поняла что жизнь дает второй шанс тем кто готов его взять.