Владислав поправил новую рубашку в зеркале лифта. Инесса вчера принесла её из бутика — сказала, что этот оттенок делает его глаза ярче. Умница его невеста, чувствует стиль. Он провел рукой по волосам, уложенным в дорогой парикмахерской. Всё-таки приятно, когда рядом женщина с хорошим вкусом и соответствующими возможностями.
Дверь открылась сразу, словно она ждала за порогом.
— Опять нарядился как на свидание, — Инесса улыбнулась, но как-то устало. Под глазами легли тени. — Проходи.
— Кофе будешь? Или может, чай? У меня новый сорт из Китая.
— Кофе, как обычно.
Он оглядел привычный интерьер. Дизайнерский диван, на котором они смотрели фильмы по выходным. Картины на стенах — оригиналы, не репродукции. Паркет, который скрипел только в одном месте у балкона. Всё это скоро станет их общим домом. Владислав представил, как будет принимать здесь друзей, как скажет небрежно: «Да, неплохо устроились с женой…»
— Помнишь, как мы первый раз сюда пришли? — Инесса включила кофемашину. — Ты так удивился размерам спальни.
— Еще бы. После моей однушки это казалось дворцом.
— Казалось?
— Кажется, — поправился он. — И будет казаться.
Копаясь в документах, Владислав задел стопку квитанций на краю стола. Одна упала на паркет. Поднимая, машинально прочитал: «Касьянова Галина Петровна». Адрес тот же. Сумма внушительная.
Мир качнулся.
— Инесса, — голос прозвучал ровнее, чем хотелось. — Что это?
Она обернулась от кофемашины, взглянула на квитанцию в его руках. Плечи напряглись, как у человека, которого поймали за руку.
— Коммунальные платежи. А что?
— На имя твоей матери.
— Ну и что?
— В твоей квартире счета приходят на чужое имя?
Пауза затянулась. Кофемашина шипела, за окном сигналили машины, а в комнате повисла тишина, полная невысказанных вопросов. Владислав смотрел на квитанцию, а в голове складывался неприятный пазл.
Мать Инессы — практичная женщина с жесткими взглядами на жизнь. На семейных ужинах всегда изучала его взглядом оценщика, задавала вопросы о работе, о планах, о «перспективах». Тогда это казалось обычной материнской заботой.
— Инесса. Чья квартира?
— Моя, конечно. Просто оформлена на маму.
Слово «просто» ударило как пощечина. В нём было столько недосказанности, что воздух в комнате стал густым.
— Просто? — он медленно поднялся. — Два года мы встречаемся, планируем свадьбу, а ты говоришь «просто»?
— О чём ты?
— О том, когда твоя мать переоформит квартиру на тебя. Или она не собирается?
Инесса поставила чашки на стол — слишком аккуратно, как делают люди, выигрывающие время на обдумывание ответа.
— Зачем тебе это знать?
— Затем, что через три недели свадьба! А я узнаю, что моя жена юридически бездомная!
— Бездомная? — в голосе появились металлические нотки. — Ты назвал меня бездомной?
— Я называю вещи своими именами. Если собственность не твоя — она не твоя!
— Владислав, ты странно реагируешь на техническую формальность…
— Техническая формальность? — он размахнулся рукой, чуть не зацепив вазу. — Два года мы строим планы, а ты скрывала такие «формальности»!
Инесса села в кресло, скрестила ноги. В этом жесте было что-то новое — холодная уверенность человека, который наконец перестал притворяться.
— О чём я молчала? Квартира моя, я здесь живу, плачу за коммунальные услуги…
— Через маму! Тогда где документы на твоё имя?
— Документы у мамы.
— И когда она собирается их переоформить?
— Когда посчитает нужным.
Владислав прошелся по комнате, стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале. В нём мелькал красивый мужчина в дорогой одежде, но теперь эта картинка казалась фальшивой. Одежда чужая, квартира чужая, и планы рушатся со скоростью света.
— Понятно, — он остановился у окна, глядя на суетящихся внизу людей. — Значит, решаешь не ты.
— Что именно?
— Где мы будем жить. На каких условиях. Кто в этом доме хозяин. Сможем ли мы вообще распоряжаться нашим семейным имуществом.
— А кто должен быть хозяином?
Вопрос прозвучал слишком тихо, но в нём была сталь. Владислав обернулся — Инесса смотрела на него внимательно, как врач на пациента с подозрительными симптомами.
— Мы. Семья. Муж и жена.
— Семья, — она кивнула. — Владислав, а если бы квартира была оформлена на меня — ты бы женился без всех этих вопросов?
Ловушка. Идеальная, безвыходная ловушка. Что бы он ни ответил — проиграет. А Инесса ждала, и в её взгляде читалось понимание того, что игра окончена.
— Инесса, я тебя люблю…
— Это не ответ на мой вопрос.
— При чём здесь квартира? Мы же планировали жить вместе.
— Планировали. Но теперь я вижу, что планы у нас были разные.
Она встала, подошла к столу, взяла злополучную квитанцию. Крутила её в пальцах, как улику.
— Знаешь, что сказала мама, когда я объявила о помолвке?
Владислав молчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— «Не говори ему про документы. Если он настоящий — квартира не будет иметь значения. Если не настоящий — лучше узнать сейчас, чем после свадьбы.»
— Ты меня проверяла?
— Мама проверяла. А я два года надеялась, что она ошибается. Защищала тебя перед ней, говорила, что ты другой.
— И что теперь?
— А теперь я понимаю, что мама лучше разбирается в людях.
Владислав сел на диван, опустил голову в ладони. Два года спектакля. Два года, когда он строил планы, а его изучали под микроскопом. Каждый поход в ресторан, каждый подарок, каждое упоминание о будущем — всё это время за ним наблюдали.
— Значит, вы с матерью смеялись надо мной?
— Никто не смеялся, — Инесса села напротив. — Мы просто хотели понять твои истинные намерения.
— И поняли?
— Да. К сожалению.
Владислав поднял голову. Инесса сидела прямо, руки сложены на коленях. В ней не было ни слёз, ни истерики — только холодная ясность человека, который получил ответ на мучивший вопрос.
— А что будет, если я скажу, что квартира мне неважна?
— Тогда ты солжешь. И мы оба это знаем.
— Инесса…
— Владислав, давай честно. Когда ты узнал про документы — твоя первая мысль была о любви ко мне?
Молчание было красноречивее любых слов.
— То-то же, — она встала, прошлась к окну. — А знаешь, что больше всего расстраивает? Не то, что ты оказался расчетливым. А то, что ты думал, будто я этого не замечу.
— Я действительно тебя люблю.
— Может, и любишь. По-своему. Но недостаточно, чтобы жениться на девушке без квартиры.
— При чём здесь это?
— При том, что сейчас ты думаешь не о том, как сохранить наши отношения, а о том, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.
Попадание в яблочко. Владислав действительно прикидывал варианты: можно попробовать убедить тещу, можно сыграть на чувствах Инессы, можно попросить время на размышление…
— А что теперь, Владислав? — она обернулась от окна. — Готов жениться на девушке без квартиры? Снимать жилье вместе? Копить на собственное? Или всё-таки это не тот сценарий, на который ты рассчитывал?
— У тебя есть квартира…
— У меня есть мать с квартирой. Это принципиально разные вещи. И ты это прекрасно понимаешь.
Он встал, прошелся по комнате. В голове крутились обрывки фраз: можно всё исправить, можно найти правильные слова, можно объяснить, что это было просто испугом, реакцией на неожиданность.
— Мне нужно подумать, — наконец сказал он.
— Естественно, — кивнула Инесса. — Но учти: в воскресенье мне нужен ответ. Свадьба в следующую субботу, пригласили сто двадцать человек. Если мы не ладим уже сейчас, то нечего и начинать.
Владислав весь день ходил как в тумане. Приходил на работу, делал вид, что работает, но в голове крутились только мысли об Инессе, её матери, этой проклятой квартире. Коллеги замечали его отсутствующий взгляд, но благоразумно не задавали вопросов.
Вечером он сидел в своей однокомнатной квартирке, которую снимал уже пять лет, и смотрел на потолок. Интерьер был скромный, мебель бюджетная, на стенах ничего, кроме календаря. Он никогда не воспринимал это место как дом — только как место, где ночует.
Утро в воскресенье пришло слишком рано. Владислав долго смотрел в зеркало, пытаясь найти в своём отражении того человека, которого любила Инесса. Или думала, что любит.
Он позвонил ей. Она ответила сразу, как будто ждала.
— Я приду в двенадцать, — сказал он.
— Хорошо, — тихо ответила Инесса.
Когда он пришел, она уже одевалась. В руках держала белое платье — своё свадебное платье.
— Инесса, я…
— Не надо, — она подняла руку. — Я уже знаю ответ. Я вижу его в твоих глазах.
— Но я не…
— Владислав, мне жаль. Правда. Я ждала, что ты удивишь меня. Что выберешь нас обоих, несмотря на бумажки и квартиры. Но ты выбрал безопасность и расчет.
Он хотел сказать, что это не так, что он всё ещё хочет на ней жениться. Но слова застревали в горле, потому что это было неправда. Он хотел жениться на её квартире, на её статусе, на её возможностях. Когда это исчезло — исчез и его интерес.
— Проведи свадьбу, — сказала Инесса. — Позвони гостям, скажи им, что всё отменяется. Или скажи, что это моя вина. Мне всё равно.
Владислав развернулся и ушёл. Позже, когда он звонил всем ста двадцати гостям, рассказывая о расставании, он чувствовал себя самым жалким человеком в мире. Но боль от потери воображаемого будущего была острее, чем понимание того, какой урок ему преподала Инесса.