– Потерпеть? – переспросила Рита, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Серёжа, мы же только-только ремонт закончили. Я весь май вылизывала квартиру, чтобы наконец-то отдохнуть.
Рита замерла с тарелкой в руках, вода со свежевымытой посуды стекала по пальцам на пол. Она медленно повернулась к Сергею, который стоял в дверях кухни с довольным видом, словно сообщил о премии.
Сергей махнул рукой и прошёл к холодильнику, доставая бутылку воды.
– Ну что ты сразу в штыки? Мама же не навсегда. Два-три месяца, максимум. У неё в деревне ремонт, жарко, комары. А у нас озеро рядом, воздух свежий. Ей полезно будет. И нам компания.
Рита поставила тарелку на сушилку и вытерла руки полотенцем. Внутри всё сжалось в тугой комок. Она знала эту интонацию – когда Сергей уже всё решил и теперь ставит её перед фактом. Так было с его друзьями, которые приезжали «на пару дней» и оставались неделю. Так было с его сестрой, которая «просто переночует». А теперь – мама.
– Ты хоть спросил меня? – произнесла она, глядя ему в спину. – Или сразу позвонил и сказал, что можно приезжать?
Сергей обернулся, пожал плечами.
– Рит, ну что за вопросы? Это моя мать. Она тебе что, чужая? Ты же всегда нормально с ней общалась.
«Нормально» было громко сказано. Свекровь Галина Петровна была женщиной властной, привыкшей всё держать под контролем. Каждый её приезд превращался в инспекцию: как Рита готовит, как убирает, как смотрит за мужем. Замечания сыпались мягко, с улыбкой, но от них оставался осадок.
Рита вспомнила прошлогодний визит на Новый год. Галина Петровна переставила все кастрюли в шкафу «поудобнее», выбросила половину специй, потому что «они просроченные», и весь вечер учила невестку, как правильно солить борщ. Сергей только посмеивался: «Мам, ну хватит, Рита и так молодец». А потом, когда свекровь уехала, сказал жене: «Видишь, как она старается помочь?»
– Я не против, чтобы она приехала, – осторожно начала Рита. – Но давай договоримся о правилах. Чтобы у каждого было своё пространство. Я работаю удалённо, мне нужна тишина днём.
Сергей кивнул, но как-то рассеянно.
– Конечно, договоримся. Мама же понимающая. Ты просто иногда слишком остро всё воспринимаешь. Расслабься, лето же.
На том разговор закончился. Сергей ушёл в гостиную включать телевизор, а Рита осталась на кухне, глядя в окно на тихий двор. В груди нарастало тяжёлое знакомое чувство. Не злость – скорее усталость. Годы брака научили её, что спорить с Сергеем бесполезно. Он искренне не понимал, почему жена не радуется «семейному теплу».
Через неделю Галина Петровна приехала. С двумя большими сумками, коробкой домашних заготовок и привычной улыбкой, от которой у Риты сразу напряглись плечи.
– Ой, Ритуля, какая ты худенькая стала! – воскликнула свекровь, обнимая её в прихожей. Запах знакомых духов «Красная Москва» мгновенно заполнил пространство. – Не кормишь ты моего Серёженьку, вот что скажу. Ничего, я теперь здесь, накормлю.
– Мам, проходи, мы тебе комнату подготовили. С видом на озеро, как ты любишь, – сказал Сергей.
Рита молча помогла занести вещи. Комната, которую она с мужем планировала сделать кабинетом для своей работы, теперь превратилась в гостевую. Её ноутбук пришлось переставить на кухонный стол.
Первые дни прошли относительно спокойно. Галина Петровна хлопотала на кухне, готовила любимые блюда сына, рассказывала деревенские новости. Рита старалась улыбаться, помогать, уходить в работу. Но уже к концу первой недели напряжение начало накапливаться, словно невидимый груз.
– Ритуля, а почему ты бельё не гладишь? – спросила свекровь однажды утром, когда Рита вышла из спальни. – Серёжа в мятой рубашке на работу пошёл. Нехорошо.
– Мам, я гладить не люблю, – спокойно ответила Рита. – У нас есть парогенератор, он хорошо выглядит.
Галина Петровна покачала головой, вздохнув так, словно её невестка совсем не понимает азов семейной жизни.
Рита кивнула и ушла работать. Вечером, когда они остались с Сергеем наедине, она попыталась поговорить.
– Серёж, мне тяжело. Она всё время рядом. Я не могу сосредоточиться.
– Рит, ну потерпи, – ответил он, обнимая её. – Мама же помогает. Смотри, как вкусно готовит. И квартира чистая. Разве плохо?
– Помогает, – эхом отозвалась она. – Только я чувствую себя гостьей в собственном доме.
– Ты преувеличиваешь. Все так живут. Мама поживет у нас летом, а ты уж потерпи.
Эти слова она уже слышала. И каждый раз они ранили всё глубже, словно доказывали, что её чувства не важны, что её дом – не совсем её дом.
Напряжение росло постепенно, как снежный ком. Галина Петровна начала «наводить порядок» в шкафах, перекладывала вещи Риты «поудобнее», советовала, как лучше вести хозяйство, как одеваться, как разговаривать с мужем. Замечания были обёрнуты в заботу, но от них становилось душно, как в душной комнате без окон.
Однажды вечером Рита вернулась из магазина и услышала из кухни голоса.
– …а она всё в своём компьютере сидит, – говорила Галина Петровна сыну. – Ты бы присмотрел, Серёжа. Женщина должна домом заниматься, а не этими своими работами.
Сергей что-то неопределённо промычал в ответ.
Рита стояла в коридоре, сжимая пакеты с продуктами так, что ручки впивались в ладони. В этот момент что-то внутри неё щёлкнуло, как натянутая струна. Она не стала заходить на кухню. Тихо прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать, обхватив себя руками.
«Я не могу так больше», – подумала она. Эти слова повторялись снова и снова, словно барабан в голове.
На следующий день, когда Сергей пришёл с работы, Рита уже собрала чемодан. Небольшой, на колёсиках. Вещи лежали аккуратно, как будто она собиралась в обычную командировку, а не сбегала из собственного дома.
– Ты куда? – удивлённо спросил муж, увидев её в прихожей.
– К маме в деревню, – спокойно ответила Рита. – На две недели. Мне нужно отдохнуть.
– Как на две недели? А как же работа? Мама только приехала…
– Работа удалённая, я возьму ноутбук. А ты с мамой прекрасно справишься. Она же такая заботливая, – в её голосе была мягкая ирония.
Галина Петровна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
– Ритуля, что случилось? Мы тебя чем-то обидели?
– Нет, Галина Петровна. Просто мне нужно немного побыть одной. Вы же сами говорите – лето, отдых. Вот я и поеду.
Сергей попытался возразить, но Рита уже обула кроссовки, двигаясь с какой-то новой, спокойной решимостью.
– Я позвоню, когда доеду. Не переживайте.
Она поцеловала мужа в щёку – быстро, почти формально – и вышла за дверь. В лифте Рита прислонилась лбом к холодной стене и впервые за долгое время позволила себе глубоко вздохнуть.
Дорога до маминой деревни заняла четыре часа. Там было тихо, пахло свежей травой и рекой. Мама не задавала лишних вопросов – просто обняла дочь и поставила чайник. За столом, в тишине деревенского дома, Рита почувствовала, что может наконец-то дышать нормально.
– Отдохни, доченька, – сказала мама, гладя ей по волосам. – Всё наладится.
А в их городской квартире в это время начиналась совсем другая история, полная неожиданных открытий для Сергея.
Сергей вернулся в гостиную, где мама уже накрывала на стол.
– Ничего, Серёженька, – бодро сказала Галина Петровна. – Побудет девочка у матери, успокоится. А мы с тобой пока хозяйством займёмся. Я тебе такие щи сварю – пальчики оближешь.
Он кивнул, но внутри шевельнулось беспокойство. Рита никогда раньше так не уезжала. Без скандала, без слёз – просто собралась и уехала.
На следующий день он понял, что беспокойство было не напрасным. Утром Галина Петровна разбудила его в семь утра.
– Вставай, сынок. Завтрак готов. Омлет, как ты любишь. И рубашку погладила – вчерашнюю надевать нельзя, она несвежая.
Сергей, привыкший вставать в половине восьмого, растерянно сел на кровати. Днём, вернувшись с работы, он обнаружил, что все его вещи переложены. Кружка любимая на другой полке. Газировки исчезли – вредно для здоровья.
– Мам, где мои колы? – спросил он.
– Выкинула. Будешь пить компот из настоящих яблок, – спокойно ответила Галина Петровна.
Вечером она села рядом у телевизора и начала рассказывать, как правильно вести бюджет, как Рите нужна забота, и как жёны раньше себя вели. Сергей кивал, чувствуя головную боль.
К концу первой недели он считал дни до возвращения жены. К концу второй неделю понял, что больше не может. Позвонил Рите и попросил вернуться пораньше.
– Серёжа, я ещё не готова. Дай мне эти две недели. Здесь тихо, я работаю и отдыхаю, – спокойно ответила Рита и положила трубку.
Сергей долго смотрел на экран телефона. Мама звала его ужинать. Котлеты были вкусными, но есть их приходилось под поток рассказов о том, как неправильно Рита ведёт хозяйство, и как теперь всё изменится. В этот момент Сергей понял, что скучает по жене больше, чем он когда-либо скучал. И осознал наконец, что её уход – это не каприз, а отчаяние. Слишком позднее, но всё же осознание.