Звонок раздался ровно в семь утра, когда Лёня только начинал мечтать о том, чтобы поспать ещё часиков пять. Голос его матери, Люсьен, звучал так, как будто она уже весь день была на ногах и решила поделиться своей бессонницей с сыном.
— Алло, Лёнечка, здравствуй сыночек, здравствуй, солнышко ты моё чёрноморское, здравствуй, гаденыш мой ненаглядненький. Слушай, у нас тут ситуация.
— Мам, семь утра! Я в отпуске. Ты зачем мне звонишь? Случилось чего? — голос Лёни был ещё хриплым от сна, и он явно не был в восторге от столь раннего пробуждения.
— А ты не кричи на маму, крикун. У мамы тонкие душевные струны, их уже давно никто не смазывал. Мама — расстроенная арфа, чтоб ты знал. Меня разбудили твои дети, которых ты у меня забыл три или четыре дня назад. Помнишь про таких? А ведь я не в отпуске, мне днём спать некогда.
— Мам, ты же не работаешь, у тебя из дел только маникюр, поход в SPA и переговоры с пылью, которую ты брезгуешь вытирать, — попытался защититься Лёня, хотя уже понимал, что спор будет безнадёжным.
— Ты слишком низкого мнения о маме, Лёня. Мама не ходит в SPA, маму туда отвозит директор. Кто, по-твоему, приводит ему всех самых обеспеченных клиенток? Я же рекламный агент в юбке, только без зарплаты и без признания.
— Скорее, самых озабоченных и озадаченных поиском спонсорства. Прям ООО «Клуб разведёнок и чёрных вдов, обеспечивших свою старость на деньги бывших мужей», — не удержался Лёня.
— Это несчастные и недопонятые женщины, вынужденные жить в достатке и быть счастливыми. А я вырастила монстра и женофоба, — с театральным вздохом ответила Люсьен.
— Ладно, прости, я не прав. Просто не выспался. Так что случилось? — капитулировал Лёня.
— Случилось страшное. Одна из твоих ксерокопий сказала, что у неё сегодня день рождения. Леня, это предательство. У Цезаря судьба и то счастливее, чем у меня, сложилась. Как ты мог так меня подставить? Как ты мог подставить собственных детей? Ты предал само понятие «родитель». Я не подготовилась, ничего не купила, даже торта нет!
— Мам, во-первых, я тебе вчера три раза по телефону об этом сказал, а ещё когда детей тебе оставлял, четко несколько раз повторил. Я даже записку оставил на холодильнике.
— Люди много чего говорят, Леонид. Я что, обязана слушать всё? У меня, знаешь ли, личная жизнь есть и нервы как струны — я уже объясняла. Записку? А записку я использовала для стирания пыли со скульптуры. Мне же её за старые вещи дарили.
— Это же твои внуки. Ты сама-то хоть помнишь, кто из них сказал тебе про свой день рождения? — выдохнул Лёня, понимая, что логика не поможет.
— Да какая разница, Лёня! Они же на одно лицо. Да и что это за возраст вообще? Зачем отмечать восьмилетие? Он в баре даже паспорт показать не сможет, потому что его попросту нет. Чем мне их развлекать? Ну разве что в зоопарк сводить…
— Нет, мам, только не в зоопарк! — почти закричал Лёня в трубку.
— А что такого? Ну подумаешь, мама тебя случайно оставила возле тигра. Между прочим, Мурзик по тебе потом скучал. Мне из зоопарка до сих пор звонят каждый год и спрашивают, не могу ли я ещё ненужных родственников привести для льва и пантеры. Не пойму никак, шутят они или серьёзно, но твою двоюродную тётку я всё же думаю туда сводить.
После ещё десяти минут убеждений Лёня дал матери номер карточки и велел потратить ровно столько, сколько нужно для организации нормального дня рождения. Люсьен пообещала, что сделает всё что можно, и положила трубку. Она посидела ещё пять минут в кровати, обдумывая ситуацию, а потом встала и направилась на кухню, где уже вовсю требовали завтрак её молодые постояльцы.
— А что, бабушкин завтрак из таблетки аспирина и литра воды вас не устраивает? — спросила она, появляясь в дверном проёме.
Внуки дружно замотали головами, хотя хорошо знали, что бабушка просто так шутит. На самом деле Люсьен готовила неплохо, просто никогда не признавала этого.
— Ладно, сейчас что-нибудь попробую вам изобразить. Вы вроде к моей отраве невосприимчивы, а ты, младшенький, вообще пугаешь меня своим аппетитом. Не завидую твоей будущей жене, — пробормотала она, открывая холодильник.
Состряпав что-то среднее между английским завтраком и индийским поминальным обедом, Люсьен усадила внуков за стол и предложила коллективно решить, как провести день рождения. Старший внук заметил, что в городе открылся новый VR-клуб, и предложил туда пойти. Младший хотел в парк аттракционов, но потом согласился с братом. Люсьен предложила провести этот день дома, смотря телевизор и вкушая молоко с печеньем, но встретила такой хор протестов, что быстро передумала.
Понимая, что отказ обернётся чем-то с приставкой «уголовно-», Люсьен сдалась и согласилась на VR-клуб. По её задумке, пока дети бегают по виртуальным реальностям, она свою реальную реальность немного подкорректирует в каком-нибудь кафе или баре при развлекательном центре. В итоге, объехав по телефону все клубы в городе и не найдя ни одного, где можно было бы выпить хоть что-нибудь крепче зелёного чая, Люсьен сдалась и согласилась на любой, лишь бы там был диван, где она сможет вздремнуть.
К середине дня семья была уже в клубе. Дети радостно побежали отрубать головы космическим монстрам и нарушать ПДД в виртуальных гонках, а Люсьен, заметив, что все диваны заняты, подсела к одной улыбчивой женщине, судя по виду — своей ровеснице. Женщина сидела с двумя хорошенькими девочками и выглядела совершенно счастливой.
— Что, и вам подбросили внуков? — с сочувствием спросила Люсьен, опускаясь на край дивана.
— Что значит «подбросили»? — улыбка мгновенно сползла с лица женщины. — Я гуляю с ними с удовольствием. Это мои внучки, и я люблю проводить с ними время.
— Да-да, я тоже с удовольствием мою посуду, зашиваю дырки на носках и выслушиваю критику в адрес своей фигуры. Послушайте, не хотите прогуляться со мной до ближайшего магазинчика, взять бутылочку просекко, сыра, винограда, а потом немного пригубить и поболтать вон за тем столиком, пока наши оглоеды превращаются в биткоины? — спросила Люсьен с лукавой улыбкой.
— Выпивать? Здесь? Во время прогулки с детьми? Да вы… Да у меня просто слов нет! — женщина была в шоке от предложения.
— Ладно, говорить могу только я. Просто составьте компанию. У моего младшенького сегодня день рождения, и он угощает. Родители ему денег перевели, так что я совершенно законно намереваюсь воспользоваться его благодеянием, — пояснила Люсьен.
— Мне стыдно даже сидеть рядом с вами! — женщина была вне себя от возмущения. — И вы называете себя бабушкой?
— Боже упаси, — перекрестилась Люсьен с серьёзным выражением. — Я максимум руководитель отдела по организации и эксплуатации внуков. Причём самый молодой сотрудник в этой структуре. Ну так что? Да или нет?
Женщина молча встала, затем фыркнула, поджала губы, хмыкнула, поправила волосы, иронично закатила глаза и только потом пересела на другое место, подальше от Люсьен. — Ну и контингент, — вздохнула та, глядя на часы. — На почте и то быстрее сообщника найдешь.
Люсьен уже встала, чтобы пойти в магазин, как вдруг услышала низкий голос сбоку.
— Позволите составить вам компанию?
Люсьен повернулась и увидела моложавого седовласого мужчину в элегантном пиджаке. Он выглядел умным и немного уставшим. — Сам здесь со своим… паршивцем, — сказал незнакомец, кивая в сторону подростка, который зло смотрел на мир из кресла. — Он в прошлой четверти двоек нахватал, подрался с соседским пацаном, разбил дома половину сервиза и нагрубил учительнице в школе. А родители его делают вид, что это он так самовыражается. Вы не подумайте, я внука люблю, но ремня ему всыпать не помешало бы. Меня Антоном звать, — поклонился мужчина с некоторым галантством.
— Ремень, говорите?.. И как я об этом не подумала…Люсьен, — представилась бабушка и протянула свою ручку, которую Антон тут же поцеловал галантно. — Ну что ж, Антон, вы предложили — вам и бежать в магазин. А я тут присмотрю за молодёжью.
— Сию секунду, — улыбнулся мужчина. — Детишкам взять что-нибудь?
— Да, захватите какого-нибудь детского корма. И побольше сладкого — пусть они от сахара завизжат, как поросята.
Антон рассмеялся и удалился в сторону выхода. Люсьен устроилась на диване поудобнее и закрыла глаза, мечтая хотя бы чуть-чуть отдохнуть.
Через полчаса она уже сидела с Антоном за столиком у буфета, и они чокались с бокалами белого вина. На столе лежал отличный хамон, свежий хлеб, маслины и виноград. Они обсуждали всё подряд — от политики до личной жизни, громко смеялись и совсем не смотрели на часы. На них то и дело заглядывались другие посетители, которые уже устали от листания бесконечной ленты новостей в телефонах и не знали, чем ещё занять себя, пока их дети вовсю развлекаются в виртуальных мирах.
— Простите, я слышала вы обсуждаете Набокова, — подошла к ним как бы невзначай женщина лет шестидесяти, чей внук тоже затерялся где-то в виртуальных трущобах.
— Нет-нет, я просто сказала, что люблю спать на левом боку, — ответила Люсьен с самым серьёзным видом.
— Да бог с ним, с Набоковым. Можно я с вами тут постою? Надоело мне с нейросетью спорить о смысле жизни. — женщина выглядела уставшей, но заинтересованной.
Люсьен продемонстрировала широкий приглашающий жест и попросила Антона сходить за добавкой. Но тот не пожелал никуда уходить из такой прекрасной компании и просто сделал заказ по телефону. Новая знакомая, представившись Ириной, присела к ним и тут же включилась в разговор о том, как устают от внуков, которых приходится развлекать в наше сложное время.
Через пятнадцать минут к веселой троице бочком подполз ещё один мужчина, хорошо одетый и явно смущённый. Он не знал, как начать разговор, и просто громко прокашлял.
— Да давайте, присоединяйтесь уже, мы не против! Нам, жертвам детского досуга, надо держаться вместе. Солидарность среди гонимых, — с улыбкой предложила Люсьен.
— Только я не пью, — виновато посмотрел на компанию новенький мужчина.
— У нас тут не клуб по интересам. Вход свободный, расскажите о себе и будьте готовы слушать о нас, — сказала Люсьен, подвигаясь и предлагая ему место. — Я Люсьен, это Антон и Ирина. А вы?
— Виктор, — представился мужчина и присел к столику. — У меня с собой внучка. Ей семь лет, и она в клубе уже три часа. Я боюсь, что её глаза от экранов посинеют.
— Ну и правильно! — заявила Люсьен. — Пусть глаза посинеют, зато нервы останутся целы. Главное — чтобы они хоть какой-то досуг имели и не скучали. Скучающий ребёнок — это беда для всей семьи.
Через некоторое время стремительно разрастающейся компании пришлось придвинуть к себе ещё один столик. Влияние коллектива быстро расширялось, и он пополнялся новичками. К ним присоединилась ещё одна бабушка, потом дедушка, потом молодая мама, которая тоже водила сюда внука. На это веселье всё больше косились продавцы из буфета. Несмотря на шикарную поляну на их территории, гости заказали всего один чайник чая и пару эклеров, но зато занимали столик и создавали атмосферу праздника.
Ту кислую улыбающуюся женщину с её внучками тоже приглашали, но она лишь церемонно отводила глаза, словно сидела рядом с опасными преступниками. Правда, когда толпа раскрасневшихся детей вернулась из виртуальных путешествий, женщина заметила, что её внучки идут рядом с какими-то лохматыми мальчишками и явно веселятся.
— Ба, можно Даша и Лиза с нами день рождения отметят? — крикнул младший внук Люсьен, протягивая руку девочкам. — Мы на аттракционы пойдём!
— Можно. Берите всех, и идём отмечать в парк! — отозвалась Люсьен, и в этот момент кислая женщина поняла, что речь про её Дашу и Лизу. Она хотела было спасти внучек от пагубного влияния некорректных детей и их опекунов, но веселая толпа взрослых начала её активно уговаривать отправиться гулять вместе с ними.
— Пусть дети дружно отпразднуют день рождения. Вам жалко, что ли? Они же дети, дайте им веселья! — уговаривали её Ирина и другие женщины.
Женщина отнекивалась, но, когда её любимые внучки начали буквально клянчить у неё разрешение, она не смогла отказаться и скрепя сердце дала добро. Дружная компания ватагой двинулась из клуба в парк аттракционов, где сразу же осадила летнее кафе. Взрослые расселись вокруг, заказали напитки и закуски, а дети разбежались по аттракционам. Люсьен следила за младшенькими из-за стола, периодически считая головы.
Пока дети наворачивали мертвые петли на горках и висели вверх тормашками в тридцати метрах от земли, взрослые продолжали весело общаться. Они смеялись над байками о внуках, делились советами по воспитанию, обсуждали жизнь. К концу дня они уже договаривались о том, как через две недели все вместе поедят в Карелию на озеро и арендуют какой-нибудь домик.
После парка был ещё зоопарк. Там Люсьен порывалась отвести кислую бабушку Даши и Лизы в гости к тигру, чтобы та вспомнила свою молодость, но сотрудники зоопарка, заметив старую знакомую, хитро улыбнулись и предотвратили сей акт дружелюбия.
Дети уже перезнакомились между собой и обменялись контактами в мессенджерах. Но день рождения без торта не день рождения. И уже порядком уставшей Люсьен пришлось вести всю толпу домой. Она потратила около двух часов на угощения, заказывая их в разных магазинах, где у неё были скидки. Праздник затянулся до трёх ночи.
Укладывая спать внуков, Люсьен ещё раз поздравила с днём рождения. Младший внук смотрел на неё благодарными глазами.
— Бабуль, спасибо что день рождения сделала красивым. Это был лучший день в моей жизни, — признался он, засыпая.
— Да что тут такого, — ответила Люсьен, целуя его в лоб. — Я просто позволила людям быть людьми. Оказывается, когда ты перестаёшь ворчать, то жизнь становится намного интереснее.
На следующий день Люсьен получила сообщение от Антона. Он предлагал встретиться на выходных в кафе, чтобы продолжить разговор. И Люсьен впервые за много лет почувствовала, что в её жизни снова появилась искра, которую она давно считала потерянной. Может быть, внуки сделали ей самый лучший подарок, приведя её в этот VR-клуб в тот роковой день.