Приказ о сокращении висел на доске с понедельника.
Лена прочитала его в восемь утра, когда в отделе ещё никого не было. Две единицы. Решение до пятницы. Подпись начальника отдела Громова.
Она сняла пальто, повесила на крючок, села за стол. Включила компьютер. Стала ждать, пока загрузится.
Валя пришла в восемь пятнадцать. Увидела приказ, прочитала, повесила куртку. Прошла мимо Лениного стола, не поздоровавшись — они три года не здоровались, только по работе: пришли данные, отправь отчёт, твой клиент звонит.
После той истории с Громовым.
Три года назад Лена не сдала квартальный отчёт в срок. На два дня. Причина была — она сама напутала с базой, перепутала кварталы, потом правила. Валя знала об этом — они тогда ещё разговаривали, Лена даже просила её проверить цифры.
Когда Громов вызвал обеих, Валя сказала: я свою часть сдала вовремя, это Лена задержала.
Технически — правда. По-человечески — нет, потому что они делали один отчёт, просто с разными разделами, и Валя это знала.
Лену лишили премии. Две тысячи восемьсот рублей — не деньги, но след остался.
С тех пор — только по работе.
В среду Громов вызвал Лену.
— Лена, вы у нас дольше. Я хочу, чтобы вы написали характеристику на Валентину Павловну. Объективно. Нам надо определиться с кандидатурой.
Лена смотрела на него.
— Я?
— У вас опыт совместной работы. Мне важно мнение коллеги.
Она вышла из кабинета. Постояла в коридоре у автомата с кофе. Автомат был сломан третью неделю — просто висел как мебель.
Характеристика. Объективно.
Лена знала про Валю всё. Знала, что та аккуратная, въедливая, не ошибается в цифрах. Знала, что первая берёт трубку, когда звонит скандальный клиент Петровский, потому что умеет с ним разговаривать. Знала, что раз в месяц остаётся после шести без всякой просьбы и доделывает то, что другие оставляют на потом.
И знала про тот отчёт.
Она вернулась на место. Открыла новый документ. Напечатала: «Характеристика на Смирнову Валентину Павловну».
Валя сидела через стол и смотрела в монитор. Лена не видела её лица, только профиль. Волосы убраны в хвост, ручка за ухом — всегда так, сколько Лена её помнит.
Она напечатала первый абзац. Потом второй. Потом остановилась.
Написала: «Смирнова В.П. является одним из наиболее ответственных сотрудников отдела. Обладает высокой точностью в работе с данными, умеет выстраивать коммуникацию с клиентами в конфликтных ситуациях. За время работы не допускала системных ошибок».
Перечитала. Всё правда.
Сохранила. Распечатала. Пошла к Громову.
Он прочитал, кивнул, сказал спасибо.
Лена вернулась за стол.
Валя уже уходила на обед — накидывала куртку. На пороге остановилась.
— Лена.
Лена подняла голову.
— Ты написала на меня характеристику.
— Откуда ты знаешь.
— Громов сказал. Не напрямую, но понятно.
Лена молчала.
— Зачем?
— Написала как есть.
— После того, что я тогда…
— Написала как есть, — повторила Лена.
Валя стояла в дверях. Куртка застёгнута на верхнюю пуговицу, нижние нет — она всегда так, Лена помнила это ещё с тех времён, когда они разговаривали.
— Меня всё равно могут сократить.
— Могут.
— И тебя.
— И меня.
Валя подержалась за дверной косяк. Потом сказала — тихо, не глядя на Лену:
— Я тогда испугалась. Громов давил, у меня оценка за квартал плохая была. Я не хотела на себя брать.
— Знаю.
— Ты знала?
— Догадалась потом.
Валя наконец посмотрела на неё.
— Ты бы могла написать по-другому.
— Могла.
— Почему не написала?
Лена подумала. Не для Вали — для себя, потому что сама не очень понимала до конца.
— Потому что ты действительно хорошо работаешь, — сказала она. — Это отдельно от всего остального.
В коридоре кто-то прошёл, хлопнула дальняя дверь. Валя смотрела на Лену ещё секунду, потом кивнула и вышла.
Лена открыла рабочий файл. Цифры стояли на месте, всё сходилось. За окном был серый октябрь, листья на тополе уже облетели до половины.
В пятницу Громов объявил, что сокращают одну единицу — Никиту из соседнего отдела, который пришёл полгода назад и до сих пор путал базы.
Лена узнала об этом от Светы с ресепшена. Пришла на место, включила компьютер. Валя уже сидела за своим столом.
На краю Лениного стола стояла кружка с кофе — не из автомата, из кофемашины в переговорной, куда ходили только когда приезжали клиенты. Горячая, с пенкой.
Лена посмотрела на Валю. Та смотрела в монитор.
— Ты? — спросила Лена.
— Автомат сломан третью неделю, — сказала Валя. — Безобразие.
Она не улыбнулась. Лена тоже.
Лена взяла кружку, сделала глоток. Кофе был хороший.
За окном тополь стоял наполовину голый, наполовину ещё жёлтый — не туда и не сюда, как бывает в октябре, когда непонятно, осень уже или ещё.
Лена открыла отчёт и начала работать.