Я всегда слышала истории о невыносимых свекровях и думала — преувеличение. Взрослые женщины не могут так себя вести.
Пока не познакомилась с матерью своего жениха.
Нам обеим было по сорок, когда мы впервые встретились. Я уже была замужем в прошлом, а Андрей никогда. По его словам, ни одних серьёзных отношений — всё заканчивалось через месяц-два. Я не понимала как, ведь он был добрым, спокойным, внимательным. Мы встречались почти полгода. Я познакомила его со своими, но он почему-то не спешил знакомить меня с матерью.
Когда он сделал предложение и мы назначили дату, он наконец сказал: пора ехать к маме.
Тогда я и поняла, почему в его жизни никогда не было ничего серьёзного.
Галина Ивановна открыла дверь. Даже не поздоровавшись, смерила меня взглядом и сказала:
— Ты старовата для него. И разведёнка к тому же.
Андрей покраснел. Я улыбнулась и протянула руку:
— Очень приятно познакомиться, Галина Ивановна.
Она руку не пожала.
Весь визит она обращалась только к сыну, будто меня не существовало. За столом рассказывала, как Андрей был болезненным ребёнком и как она за ним ухаживала. Как она всем пожертвовала. Как никто никогда не любил его так, как она.
В машине по дороге домой я спросила его прямо:
— Это всегда так?
— Она привыкнет, — сказал он.
Она не привыкла.
Следующие три месяца Галина Ивановна звонила сыну каждый день. Говорила, что у неё болит сердце, что она не переживёт свадьбы, что я разрушаю семью. Однажды, когда мы вместе были у неё в гостях, она заявила за ужином, что уже выбрала Андрею другую женщину — дочь подруги, незамужняя, без «прошлого».
Андрей молчал.
Я поставила вилку на стол и сказала:
— Галина Ивановна, Андрей взрослый мужчина. Он сам принимает решения.
— Не тебе это говорить! — Голос её поднялся. — Ты пришла и уже командуешь! Таких, как ты, я насквозь вижу!
Я встала, поблагодарила за ужин и вышла в прихожую одеваться.
Именно тогда это и случилось.
Галина Ивановна вышла следом, толкнула меня в плечо, дошла до входной двери — и легла на коврик. Прямо на пол, поперёк выхода. В халате и тапочках. И начала плакать.
— Андрюша! Не пускай её! Если ты уйдёшь сейчас, я умру! Я не переживу! Ты мне клялся, что я всегда буду первой! Она тебя разлучит со мной! Не ходи за ней!
Андрей стоял в коридоре с белым лицом.
Я смотрела на женщину, лежащую у двери, и думала секунду. Только одну.
Потом достала телефон и набрала скорую.
— Алло, скорая? У нас женщина, шестьдесят три года, упала, говорит, что может умереть. Адрес…
Галина Ивановна мгновенно перестала плакать.
— Что ты делаешь?! — прошипела она.
— Вызываю скорую. Вы сказали, что умрёте. Я обязана реагировать серьёзно.
— Отмени! Я в порядке!
— Я не могу отменить. Если вам плохо — врачи должны проверить.
Она поднялась с коврика с поразительной скоростью для человека, который только что умирал. Села на стул в прихожей. Вид у неё был такой, будто она проглотила что-то кислое.
Скорая приехала через двенадцать минут. Два молодых фельдшера зашли, померили давление — сто тридцать на восемьдесят, норма. Уточнили жалобы. Галина Ивановна говорила уже совсем другим голосом — тихим, виноватым.
Когда они ушли, в прихожей стояла тишина.
Андрей смотрел на мать. Потом на меня.
— Мам, — сказал он наконец. — Нам нужно поговорить. Серьёзно.
Я оделась и вышла. Это был их разговор, не мой.
Андрей приехал через два часа. Сел на кухне, обхватил кружку с чаем.
— Она так делала раньше? — спросила я.
Он долго молчал.
— Когда мне было двадцать пять и я хотел уехать работать в другой город. И когда встречался с Катей восемь лет назад.
— И ты оставался.
— Да.
— А сейчас?
Он посмотрел на меня.
— Сейчас я понял, что если я останусь снова — то ты уйдёшь. И что ты права. И что я должен был это сказать ей давно, ещё до тебя.
Мы поженились в мае. Галина Ивановна на свадьбе была. Сидела тихо, в третьем ряду, со сложенными руками.
После церемонии подошла ко мне. Долго молчала. Потом сказала — без тепла, но без яда:
— Смотри за ним хорошо.
— Мы будем смотреть друг за другом, — ответила я.
Она кивнула и отошла.
Это не было примирением. Это было перемирием. На условиях, которые теперь знали все трое.
Андрей ездит к ней раз в неделю. Иногда я езжу с ним. Мы пьём чай, говорим о погоде, о её соседях, о её любимом сериале. Она больше не падает на коврики и не говорит, что умрёт.
Иногда мне кажется, что она даже немного успокоилась.
Или просто поняла: скорую я вызову снова.