Лидия проснулась в половине седьмого, хотя будильник не ставила. Несколько секунд лежала и смотрела на потолок, а потом вспомнила: сегодня ей шестьдесят.
На кухне с вечера стояли пакеты с продуктами. Она купила всё, что любили дети: Артёму — селёдку под шубой, Даше — салат с курицей и ананасом, внуку Мише — маленькие пирожки с сыром. Торт заказала заранее, хотя сама сладкое почти не ела.
К десяти утра квартира пахла запечённым мясом и свежим укропом. Лидия достала из серванта сервиз, который много лет берегла «для хорошего случая». Белые чашки с тонкой золотой полоской стояли на столе в ряд.
Шесть штук.
Для неё, Артёма, Даши, зятя, невестки и внука.
Телефон зазвонил около одиннадцати.
— Мам, с днём рождения! — Артём говорил быстро, на фоне кто-то что-то спрашивал. — Здоровья тебе, спокойствия, всего самого хорошего.
— Спасибо, сынок. Вы во сколько будете?
На том конце стало тише.
— Мам, тут такое дело. У нас проект горит. Клиент всё перенёс, сегодня надо доделать.
Лидия посмотрела на салатницу.
— Сегодня же суббота.
— Я знаю. Сам в шоке.
— А вечером?
— Не обещаю. Скорее всего, поздно освобожусь. Давай завтра заедем?
Она несколько секунд молчала.
— Конечно. Работа есть работа.
— Ты не обиделась?
— С чего мне обижаться?
— Я тебе подарок потом привезу.
— Не нужен мне подарок. Ты себя береги.
После разговора Лидия убрала одну чашку.
Невестка без Артёма всё равно не приедет.
Около полудня позвонила Даша.
Сначала поздравила, потом сказала:
— Мам, только не расстраивайся. Мишка с утра температурит.
Лидия сразу встревожилась.
— Сколько?
— Тридцать семь и восемь. Горло красное. Я врача вызвала.
— Конечно, сидите дома.
— Мы на неделе обязательно приедем.
— Не надо больного ребёнка таскать.
— Мам, прости.
— За что? Ты что, специально его простудила?
Даша засмеялась.
— Нет.
— Вот и всё.
Лидия положила трубку и убрала ещё три чашки.
Теперь на столе осталось две.
Она постояла возле серванта, потом убрала и вторую.
Для кого оставлять?
В три часа стол выглядел так, будто гости должны прийти с минуты на минуту. Лидия переоделась в синее платье, подкрасила губы, поправила волосы и даже надела серьги, которые обычно хранила в маленькой бархатной коробке.
Потом села.
За окном медленно темнело. Во дворе мужчина чистил снег с машины, дети таскали санки к горке, возле подъезда женщина ругалась с собакой, которая не хотела идти домой.
Лидия включила телевизор.
Через десять минут выключила.
Есть одной не хотелось.
Она сняла салфетку с салата, снова накрыла. Проверила мясо. Потом переставила тарелки, хотя они и так стояли ровно.
Когда-то за этим столом было трудно найти свободное место.
Артём вечно занимал локтями половину стола. Даша спорила, кто получил больший кусок пирога. Муж, Николай, запрещал детям говорить с набитым ртом, хотя сам постоянно что-нибудь рассказывал за едой.
Квартира была маленькой, шумной и всегда тесной.
Теперь Лидия могла пройти от комнаты до кухни и ни с кем не столкнуться.
Николай последние восемь лет жил в пансионате.
После тяжёлых проблем со здоровьем он сначала перестал узнавать соседей, потом путал детей, а со временем начал смотреть на Лидию так же вежливо, как на санитарку.
Она ездила к нему два раза в неделю.
Иногда сидела рядом час.
— Коля, это я.
Он улыбался.
— Здравствуйте.
Первые годы Лидия после таких поездок плакала в автобусе.
Потом привыкла.
Или научилась не плакать.
Дети тоже сначала приезжали часто. Потом работа, семьи, болезни, школы, ремонты. Артём жил на другом конце города. Даша переехала ближе к мужу.
Встречи всё чаще переносились.
«Мам, давай на следующей неделе».
«Мам, сегодня не получится».
«Мам, потом обязательно».
Лидия никогда не требовала.
Ей казалось неправильным удерживать взрослых детей возле себя чувством вины.
Но в день шестидесятилетия оказалось трудно быть такой понимающей.
Около пяти позвонила сестра из другого города. Потом бывшая коллега. Потом пришло несколько сообщений.
Лидия всем отвечала: «Спасибо большое».
На фотографии, которую она отправила сестре, был виден праздничный стол.
Сестра написала:
«Ого, сколько всего! Дети уже приехали?»
Лидия не ответила.
Она переоделась обратно в домашнее платье.
Мясо убрала в холодильник.
Салаты переложила в контейнеры.
Потом дошла до торта.
На нём шоколадом было написано: «Любимой маме и бабушке — 60».
Лидия долго смотрела на надпись.
Торт убрала целиком.
В семь вечера она уже собиралась заварить себе обычный чай, когда позвонили в дверь.
Лидия сначала решила, что всё-таки приехал Артём.
Открыла.
На площадке стояла Раиса Семёновна из квартиры напротив. В руках у неё был большой противень, накрытый полотенцем.
— И чего ты в темноте сидишь?
— Я не в темноте.
— В коридоре лампочка не горит.
— Перегорела.
— Значит, в темноте.
Раиса прошла внутрь без приглашения, как делала уже не первый год.
— Я тебе пирог принесла.
Она сняла полотенце.
На яблочном пироге белой глазурью было выведено что-то неровное.
Лидия присмотрелась.
— Это что написано?
— «С днём рождения».
— Похоже на «с днём рождена».
— У меня пакет порвался.
Лидия засмеялась впервые за весь день.
— Красиво.
— Не ври.
Раиса посмотрела на пустую кухню.
— А где все?
Лидия пожала плечами.
— Артём работает. Мишка заболел, Даша с ним.
Раиса ничего не сказала.
Только сняла пальто.
— Чай есть?
— Есть.
— Тогда ставь.
— Я стол уже убрала.
— И хорошо. Меньше мыть.
Они сели на кухне.
Лидия разрезала пирог. Тесто получилось чуть плотнее, чем обычно, яблок Раиса положила много, а корица пахла на всю квартиру.
— Ты же любишь именно с антоновкой, — сказала соседка.
Лидия посмотрела на неё.
— Откуда помнишь?
— Ты мне сама года три назад рассказывала.
— Я не помню.
— А я помню.
Эти два слова почему-то задели сильнее всех поздравлений за день.
Раиса налила себе чай.
— Ну, рассказывай.
— Что?
— Как шестьдесят ощущается.
— Как пятьдесят девять. Только гостей меньше.
Раиса усмехнулась.
— У меня на шестьдесят пять вообще дочь по видеосвязи была. Поставила телефон возле торта и сказала: «Мам, улыбайся, я скриншот сделаю».
Лидия рассмеялась.
— И улыбалась?
— Конечно. Я же мать.
Они проговорили почти три часа.
Сначала о детях. Потом о ценах. Потом Раиса рассказала, как её сын в Германии прислал ей электрическое одеяло, хотя дома у неё батареи зимой такие, что приходится открывать окно.
— Я ему говорю: «Серёжа, мне не холодно». А он: «Мам, это полезная вещь».
— Теперь будешь под ним летом лежать.
— Я его коту отдала.
Потом Лидия рассказала про Николая.
Она редко говорила о нём подробно.
— Самое тяжёлое даже не то, что он меня не узнаёт, — сказала она. — А то, что я иногда еду к нему и думаю: зачем? А потом стыдно за эту мысль.
Раиса покачала головой.
— Не стыдись. Ты же всё равно едешь.
— Да.
— Вот и всё.
Лидия смотрела на чашку.
— Иногда мне кажется, что я сама детей так воспитала. Всегда говорила: «Не приезжайте, я справлюсь». «Не тратьтесь». «У вас свои дела». Наверное, они и привыкли.
— Может быть.
Лидия ожидала, что соседка начнёт утешать, но та не стала.
— Только ты их не вини слишком, — продолжила Раиса. — Они правда живут своей жизнью. Мы для этого их и растили.
— Чтобы они забывали наши дни рождения?
— Нет. Чтобы могли жить без нас.
Лидия усмехнулась.
— Красиво сказала.
— Я готовилась.
Раиса отломила кусочек корочки.
— Дети как птицы. Пока маленькие, сидят у тебя на голове и орут, чтобы накормили. Потом улетают. Глупость родителей в том, что мы после этого остаёмся возле пустого гнезда и смотрим в небо.
— А что делать?
— Друг друга находить.
Лидия посмотрела на неё.
— Кого это «друг друга»?
— Таких же старых птиц.
Обе засмеялись.
В десять Раиса стала собираться.
— Пирог оставь себе.
— Половину забери.
— Я дома ещё один сделала.
— Зачем два?
— Первый развалился.
— А этот, значит, удачный?
— Не наглей, юбилярша.
Перед дверью Раиса обняла её.
Без торжественных слов.
Просто обняла и ушла.
Лидия вернулась на кухню.
На столе стояли две чашки.
Одна её.
Вторая Раисина.
И впервые за весь день ей не хотелось убирать её сразу.
Наутро Артём написал, что освободится вечером и, возможно, заедет.
Даша сообщила, что у Миши температура спала.
Раньше Лидия сразу начала бы готовить. Достала бы мясо, снова накрыла стол, ждала.
Теперь ответила обоим:
«Не торопитесь. Приедете, когда сможете».
Потом позавтракала, оделась и пошла в магазин.
Купила яблоки.
Антоновки не было, взяла другие.
Дома нашла старый рецепт. Тесто получилось слишком жидким, пришлось добавлять муку. Первую надпись глазурью Лидия даже делать не стала.
К трём часам пирог был готов.
Она положила его на блюдо и позвонила в дверь напротив.
Раиса открыла в халате.
— Ты чего?
— Пирог принесла.
— А повод?
Лидия пожала плечами.
— Никакого.
— Тогда проходи.
Через несколько дней Лидия всё-таки отметила юбилей с детьми. Артём приехал с женой, Даша привезла поправившегося Мишу. Они съели почти весь оставшийся торт, подарили матери новый телефон и долго спорили, кто будет мыть посуду.
Лидия была им рада.
Но теперь она уже знала, что после их ухода не будет сидеть у окна и ждать следующего приезда.
По вторникам они с Раисой стали ходить в бассейн для пенсионеров. По четвергам — пить кофе после магазина. Иногда ссорились, иногда неделю не виделись.
Ничего большого не произошло.
Просто жизнь перестала состоять только из ожидания детей и поездок к мужу.
А сервиз с золотой полоской Лидия больше не берегла для особых случаев.
Однажды Раиса спросила:
— Ты чего дорогие чашки достала?
Лидия поставила перед ней чай.
— А чего ждать?
Раиса кивнула.
И взяла чашку.