Александра взяла корзину со стенда и почти сразу провела пальцами по месту, где ручка входила в плетение.
— А это у вас все так сделаны?
Молодая девушка за прилавком подняла голову от телефона.
— Какие?
— Ручки.
Она подошла ближе.
Корзины действительно были красивые. Не такие, какие Александра привыкла видеть двадцать лет назад: строгие, коричневые, практичные. Здесь были светлые овальные формы, цветные вставки, кожаные ремешки, необычные крышки. Некоторые больше напоминали интерьерные вещи, чем обычные корзины.
— Да, почти все, — ответила девушка. — А что?
Александра слегка потянула ручку.
— Слабо закреплена.
Девушка сразу напряглась.
— В смысле?
— Вот здесь нагрузка идёт почти на два прута. Если корзину наполнить, ручка начнёт вытягивать край. Потом или крепление разойдётся, или сам прут лопнет.
— Не лопнет.
— Может.
— Я три года плету.
— Я вижу.
— И ни одной жалобы не было.
Александра поставила корзину обратно.
— Я не спорю. Просто говорю, что место слабое.
За соседним стулом сидела женщина лет пятидесяти пяти, очень похожая на девушку. Она до этого складывала деньги в коробку, а теперь вмешалась:
— Полина у хорошего мастера училась.
— Это замечательно.
— Человек двадцать пять лет плетением занимается.
Александра кивнула.
— Тогда странно, что он такой способ показал.
Полина поджала губы.
— Он всё правильно показал. Это я сама придумала.
— А, тогда понятно.
Фраза вышла резче, чем Александра хотела.
Полина это сразу почувствовала.
— Что вам понятно?
— Ничего плохого. Форма интересная, просто крепление надо сделать иначе.
— Но вы же даже не знаете, как я её использую.
— Корзина должна выдерживать нагрузку. Иначе это уже декор.
Мать Полины недовольно отложила коробку.
— Женщина, вам что-то не нравится — не покупайте.
Александра посмотрела на неё.
— Я и не собиралась.
— Тогда зачем человеку настроение портить?
— Я хотела предупредить.
— О чём? Что вы всё знаете лучше?
Полина попыталась остановить мать:
— Мам, ладно.
Но та уже разошлась.
— Сейчас столько людей ходит, советы раздаёт. Особенно когда видят, что у молодого человека хорошо получается.
Александра даже удивилась.
— Вы думаете, я завидую корзинам?
Женщина смерила её взглядом.
На Александре были простые джинсы, старый тёмный плащ и тканевая сумка из музейного магазина.
— Я ничего не думаю. Просто у каждого своя работа.
— Вот именно.
Полина спросила:
— А вы сами плетением занимаетесь?
— Сейчас нет.
— А раньше?
— Занималась.
— Сколько?
— Достаточно.
Мать усмехнулась.
— Ну конечно.
Александра посмотрела на неё, потом на Полину.
Можно было начать объяснять.
Рассказать, что пятнадцать лет она сама плела изделия на заказ, участвовала в выставках, восстанавливала старые образцы, а потом ушла работать в музей истории народных промыслов, где провела ещё почти двадцать лет.
Но почему-то расхотелось.
— Хорошей ярмарки, — сказала она.
И ушла.
По дороге домой Александра несколько раз вспоминала разговор и злилась.
Не столько на Полину, сколько на её мать.
«Завидует».
Это слово застряло особенно неприятно.
Вечером она рассказала обо всём коллеге.
— Может, ты и правда слишком резко сказала? — спросила та.
— Что резко? Я показала слабое место.
— Как?
Александра повторила.
Коллега засмеялась.
— Ну вот это твоё «тогда странно, что мастер показал» уже звучит как приговор.
— Но если там ошибка?
— Ошибка не исчезает. Просто человек после такой подачи сначала защищаться начинает, а потом уже слушает.
Александра не ответила.
В глубине души она понимала, что коллега права.
Она действительно привыкла замечать в изделиях сначала технику.
В музее это было частью работы. Если приносили старую корзину, короб, лапоть или плетёную мебель, важно было определить способ, материал, слабые места, поздние ремонты.
Иногда Александра забывала, что на ярмарке перед ней не музейный экспонат и не студент на экзамене.
Через неделю она снова оказалась на той площади.
Музей проводил неподалёку небольшую лекцию, и Александра решила пройти через ярмарку к остановке.
Стенд Полины увидела издалека.
Хотела пройти мимо.
Но возле прилавка стояла пожилая женщина с корзиной в руках и явно спорила.
— Я её три месяца назад купила, — говорила покупательница. — Не три года.
Полина держала оторвавшуюся ручку.
— Я понимаю, но вы, наверное, слишком тяжёлое носили.
— Я яблоки несла.
— Сколько?
— Килограмма четыре.
— Для такой модели это много.
Женщина удивилась.
— А мне кто сказал, что нельзя? Я специально спрашивала, можно ли с ней на рынок ходить.
Полина заметно нервничала.
Её мать снова была рядом.
— Мы можем дать вам скидку на новую.
— Зачем мне новая, если эта развалилась?
— Ну ручка же оторвалась, а не сама корзина.
— Так без ручки я её на голове носить должна?
Александра остановилась.
Корзина показалась знакомой.
Не по форме.
По цвету лозы и старому рисунку плетения.
Таких сейчас почти не делали.
— Можно посмотреть? — спросила она.
Полина узнала её сразу.
Лицо стало настороженным.
— Зачем?
Покупательница сама протянула корзину.
— Посмотрите, если понимаете.
Александра перевернула её.
На дне, между двумя прутьями, была маленькая выжженная метка — круг с короткой косой чертой.
Она замерла.
— Откуда она у вас?
Пожилая женщина пожала плечами.
— Давно купила. Ещё на какой-то ярмарке. Потом дочь себе забрала, потом обратно мне отдала.
— Лет двадцать назад?
— Может и двадцать.
Александра провела пальцем по метке.
— Это моя.
Полина переспросила:
— Что ваша?
— Корзина.
Мать девушки тихо сказала:
— В смысле?
— Я её плела.
Александра развернула изделие.
Теперь вспоминалось всё больше деталей. Старое ивовое плетение, усиленное дно, двойной край.
— Я тогда такие сериями делала. Вот метку свою ставила.
Пожилая женщина обрадовалась:
— Так почините?
Александра улыбнулась.
— Попробую.
Полина всё ещё смотрела недоверчиво.
— А что с ручкой?
— Её уже однажды меняли.
— Откуда вы знаете?
— Родная была вплетена глубже. Вот здесь след старого крепления.
Она показала.
— Кто-то потом поставил новую и закрепил сверху. Поэтому оторвалась.
Полина подошла ближе.
— А как правильно?
Александра посмотрела на неё.
Неделю назад ей хотелось просто доказать, что она права.
Теперь этого желания не было.
— Есть минут двадцать?
Полина кивнула.
На стенде лежал инструмент и подготовленные прутья.
Александра попросила таз с водой, выбрала несколько подходящих по толщине, размочила их и аккуратно разобрала повреждённое место.
— Смотрите, — сказала она. — Если просто затянуть ручку здесь, весь вес будет тянуть верхний край.
Полина наклонилась.
— Как у меня.
— Почти.
Александра не удержалась, но сказала это без насмешки.
— Тогда куда вести?
— Глубже.
Она показала, как пропустить крепление через несколько рядов и связать его с основанием стенки.
— Теперь нагрузка распределится не на один участок.
Полина взяла один из прутьев.
— Можно я?
— Давай.
Первую попытку Александра остановила.
— Не тяни сразу так сильно. Переломишь, когда высохнет.
— А как понять?
— Пальцами.
— Очень точная инструкция.
Александра засмеялась.
— Я тебе сейчас другого прибора не дам.
Пожилая покупательница стояла рядом и наблюдала с интересом.
Через полчаса ручка снова была на месте.
Александра несколько раз потянула её.
— Теперь можно яблоки.
— Четыре килограмма? — уточнила женщина.
— Можно и пять. Только кирпичи не носите.
— Договорились.
Она достала кошелёк.
Александра махнула рукой.
— Не надо.
— Но вы же работали.
— Считайте, гарантия с опозданием на двадцать лет.
Покупательница засмеялась.
Когда она ушла, Полина долго молчала.
Потом взяла одну из своих корзин.
— Покажете на моей?
Александра посмотрела на крепление.
— Здесь действительно слабовато.
— Я уже поняла.
Она сняла корзину со стенда.
— Я тогда зря на вас наехала.
— Ты не особенно наехала.
Полина взглянула на мать.
— За нас двоих мама справилась.
Та смутилась.
— Ну хорошо, я тоже погорячилась.
Александра улыбнулась.
— Я тоже была не подарок.
— Но вы же оказались правы.
— Это не делает манеру разговора приятнее.
Полина села рядом.
— Вы правда сами столько лет плели?
— Лет пятнадцать активно. Потом меньше.
— А сейчас где работаете?
— В музее.
— В каком?
Когда Александра назвала место, Полина удивилась.
— Я там была.
— Надеюсь, ничего не критиковала?
Девушка засмеялась.
— Нет. Я как раз там старые корзины фотографировала.
— Значит, мы почти коллеги.
— Не совсем.
Полина покрутила в руках свою работу.
— Мне старые формы нравятся, но я не хочу их повторять один в один.
— И не надо.
— А мой учитель говорит, что я слишком много выдумываю.
— Он, может, иногда прав.
— Вот опять.
— Всё, молчу.
Они обе рассмеялись.
Потом Александра всё-таки посмотрела внимательнее на корзины.
Неделю назад ей бросались в глаза только ошибки.
Теперь она заметила другое.
Полина очень интересно работала с пропорциями. Делала удобные крышки, сочетала лозу с тканью, использовала ручки необычной формы.
— Вот это сама придумала? — спросила Александра.
— Да.
— Хорошо.
Полина даже переспросила:
— Правда?
— Правда. Только здесь я бы основание усилила.
— Вот об этом и хочу спросить.
Через два дня Полина пришла в музей.
Не на экскурсию.
Принесла блокнот и две корзины.
Они просидели в мастерской почти три часа.
Александра показывала старые способы крепления, рассказывала, почему одни изделия служили десятилетиями, а другие расходились через год.
Полина фотографировала детали и задавала вопросы.
Иногда спорила.
— Если я здесь сделаю по-вашему, форма станет тяжелее.
— Тогда ищи другой способ.
— Какой?
— Не знаю.
Полина удивилась.
— Вы не знаете?
— Представь себе.
— А я думала, вы всё знаете.
— Вот это уже опасное заблуждение.
Тогда они начали пробовать вместе.
Старый способ Полина чуть изменила, чтобы сохранить тонкую ручку.
Александра сначала хотела возразить.
Потом посмотрела ещё раз.
— Работает.
— Значит, можно?
— Можно.
Через месяц у Полины появилась новая серия корзин.
Внешне они оставались совершенно современными.
Но ручки теперь крепились иначе.
Одну она принесла Александре.
— Испытаете?
— А почему я?
— Потому что вы всё равно найдёте, что сломается.
Александра загрузила внутрь несколько тяжёлых музейных каталогов и прошлась по коридору.
— Пока живёт.
— Это у вас похвала?
— Очень высокая.
Полина стала иногда заходить к ней после ярмарок.
А Александра неожиданно поймала себя на том, что тоже учится.
У молодой мастерицы были идеи, до которых она сама никогда бы не додумалась. Некоторые казались сначала странными, но после нескольких проб становились вполне рабочими.
Однажды Полина сказала:
— Вы знаете, я раньше думала, что старые мастера просто не любят всё новое.
Александра усмехнулась.
— А я иногда думала, что молодые сначала рисуют красиво, а потом вспоминают, что вещью ещё пользоваться надо.
— И кто оказался прав?
— Обе понемногу.
Весной музей готовил выставку современных ремёсел.
Александра предложила включить работы Полины.
На открытии рядом поставили старую корзину из фондов и одну из новых.
У них были совершенно разные формы.
Но крепление ручек оказалось почти одинаковым.
Полина заметила это первой.
— Смотрите. Сто лет разницы, а принцип тот же.
— Потому что вес за сто лет не изменился.
— А дизайн изменился.
— С этим спорить не буду.
Они стояли перед витриной и улыбались.
Александра тогда подумала, что долго относилась к своему опыту как к чему-то, что нужно охранять от ошибок других.
Оказалось, гораздо интереснее передавать его дальше.
Не требуя, чтобы молодой человек делал всё точно так же.
Полина не стала плести корзины по старым образцам.
Она оставила свои формы, цвета и идеи.
Просто теперь их ручки держались куда крепче.
И Александру это вполне устраивало.