Эльвира проснулась в половине седьмого не от будильника, а от боли в пояснице.
Полежала несколько минут, осторожно повернулась на бок и посмотрела в сторону балкона. За стеклянной дверью уже светлело, и в утреннем сумраке различались десятки горшков.
Фикусы.
Пеларгонии.
Орхидеи.
Лимон.
Две огромные монстеры.
Кактусы, которые она выращивала ещё с девяностых.
На подоконнике стояли черенки, на стеллажах — молодые растения, сверху свисали традесканции.
Когда-то этот балкон был её гордостью.
Теперь первая мысль каждое утро звучала иначе:
«Опять поливать».
Эльвира встала, надела халат и принесла пятилитровую бутылку.
Раньше она управлялась с цветами легко.
Могла полдня пересаживать растения и даже не замечать усталости. Самостоятельно таскала мешки с грунтом, покупала керамзит, смешивала почву для разных видов.
Цветами она занималась почти сорок лет.
Первую фиалку принесла домой ещё молодой женщиной.
Потом появились друзья-цветоводы, обмен черенками, редкие сорта, поездки на выставки.
Муж смеялся:
— Скоро нас самих на балкон выселят.
После его смерти растения помогли пережить пустоту.
Эльвира вставала утром хотя бы потому, что кто-то требовал воды, света и ухода.
Но теперь ей было шестьдесят пять.
Спина всё чаще напоминала о себе.
Колени болели после долгого стояния.
Чтобы полить всю коллекцию, требовалось почти два часа. Летом — чаще.
А ещё подкормка.
Удалить сухие листья.
Проверить вредителей.
Развернуть горшки к свету.
Пересадить то, что выросло.
Сто двадцать семь растений.
Эльвира знала точное число.
Она полила половину и села на складной стул.
На столике лежало объявление о продаже квартиры.
Через месяц она собиралась переезжать.
Новую квартиру нашла небольшую — однокомнатную, в доме с лифтом, ближе к поликлинике и парку.
Балкона там не было.
Марина узнала о планах матери случайно и приехала в тот же вечер.
— Как это без балкона?
— Обыкновенно.
— А цветы?
— Оставлю несколько.
Дочь посмотрела на мать так, будто та сказала, что собирается раздать семейные фотографии прохожим.
— Несколько — это сколько?
— Семь, может, восемь.
— Мам, у тебя их больше ста!
— Именно.
— И что ты с ними сделаешь?
— Найду хорошие руки.
Марина прошла на балкон.
— Вот этот фикус папа покупал.
— Знаю.
— А лимон тебе бабушка дала.
— Знаю.
— А орхидею я тебе на пятьдесят лет подарила.
— Марин, я всё помню.
Дочь повернулась.
— Тогда как ты можешь их отдать?
Эльвира устало опустилась на стул.
— Очень просто. Я больше не справляюсь.
— Давай я помогу.
— Как?
— Буду приезжать.
— Раз в месяц?
Марина обиделась.
— Почему сразу раз в месяц?
— Потому что у тебя работа, двое детей и свой дом.
— Можно нанять кого-то.
— Чтобы человек ходил ко мне поливать мои цветы?
— Ну и что?
Эльвира вздохнула.
— Я не хочу строить жизнь вокруг ста двадцати семи горшков.
Марина долго молчала.
— Я тебя не понимаю.
— Это нормально.
— Ты всегда говорила, что цветы — твоя жизнь.
— Были частью жизни.
— А теперь?
Эльвира посмотрела на ряды растений.
— А теперь иногда мне кажется, что я у них работаю.
Марина ушла недовольная.
Несколько дней Эльвира обзванивала знакомых.
Кому-то отдала две фиалки.
Кому-то небольшой кактус.
Но крупные растения никто брать не хотел.
— У меня кот.
— Места нет.
— Мы сами переезжаем.
— Монстера шикарная, но куда её?
Эльвира уже начала думать, что придётся размещать объявления по одному растению.
А потом случайно увидела возле школы троих детей с лопатами.
Школа стояла через двор.
Когда-то возле неё была большая клумба, но последние годы она выглядела печально.
Два мальчика перетаскивали мешок земли, девочка пыталась выпрямить старый деревянный бордюр.
Рядом стояла женщина в куртке и что-то объясняла.
Эльвира остановилась.
— Вы клумбу восстанавливаете?
Женщина улыбнулась.
— Пытаемся.
Она оказалась учительницей биологии Натальей Андреевной.
При школе работал кружок «Зелёная планета».
Дети хотели привести в порядок не только клумбу, но и старую теплицу за спортивным залом.
— Она ещё цела? — удивилась Эльвира.
— Каркас да. Стёкла частично поменяли, отопления нет, но весной и осенью использовать можно.
Один из мальчиков гордо сказал:
— Мы там помидоры хотим посадить.
Девочка добавила:
— И цветы.
Эльвира спросила:
— Комнатные нужны?
Наталья Андреевна засмеялась.
— Конечно. Только нам особо взять негде.
— А если много?
— Насколько много?
— Примерно сто.
Учительница решила, что ослышалась.
— Сто растений?
— Чуть больше.
Через два дня они пришли к Эльвире всей группой.
Семеро школьников.
Первое время дети просто ходили по балкону и ахали.
— Это настоящий лимон?
— Настоящий.
— А он плоды даёт?
— Давал.
— А это как называется?
— Калатея.
— А она сложная?
— Очень.
— Тогда я её хочу.
— Нет, — засмеялась Эльвира. — Сначала научишься ухаживать за простой.
Она неожиданно почувствовала то, чего не испытывала уже давно.
Ей снова хотелось рассказывать.
Не просто переставлять горшки с места на место, а объяснять, почему кактус нельзя заливать, зачем растениям дренаж, чем отличается солнечное окно от просто светлого.
Решили перевозить коллекцию постепенно.
Школа выделила стеллажи.
Часть растений поставили в классы.
Крупные отправили в теплицу.
Несколько особенно капризных Наталья Андреевна решила пока держать в кабинете биологии.
Эльвира каждому горшку прикрепила карточку.
Название.
Свет.
Полив.
Пересадка.
— Эльвира Петровна, вы можете к нам иногда приходить? — спросила девочка Лера.
— Зачем?
— Проверять, не убили ли мы кого-нибудь.
— Хорошая формулировка.
Наталья Андреевна поддержала:
— Правда. Хотя бы раз в месяц. Детям будет полезно.
Эльвира согласилась.
Последними уехали две большие монстеры.
Когда грузчики вынесли их, балкон вдруг стал огромным.
Пустые стеллажи.
Следы от горшков.
Пятна земли на полу.
Эльвира открыла окно и села.
Первое чувство было странным.
Как будто из дома вывезли мебель после долгой жизни.
А второе — облегчение.
Не надо завтра поливать сто двадцать горшков.
Не надо думать, кому срочно менять землю.
Не надо тащить воду.
Она оставила семь растений.
Старый фикус мужа.
Небольшой лимон.
Две любимые фиалки.
Кактус, которому было почти тридцать лет.
Орхидею от Марины.
И маленькую толстянку, которая помещалась на кухонном окне.
Марина приехала вечером без предупреждения.
Вышла на балкон и остановилась.
— Где всё?
— Отдала.
— Уже?
— Да.
— Кому?
— Школе.
Марина повернулась.
— Какой ещё школе?
Эльвира рассказала про кружок.
Дочь слушала всё мрачнее.
— То есть ты просто раздала наши цветы чужим детям?
— Не наши. Мои.
— Мам!
— Что?
— Там были семейные растения.
— Семь самых важных я оставила.
— А остальные?
— Остальные теперь в школе.
Марина ходила по пустому балкону.
— Я думала, ты хотя бы со мной посоветуешься.
— Мы советовались.
— Ты уже всё решила!
— Да.
— Тебе вообще ничего не жалко?
Эльвира почувствовала раздражение.
— Очень жалко.
— Тогда зачем?
— Потому что мне тяжело!
Марина замолчала.
Эльвира редко повышала голос.
— Я каждый день таскала воду. Спина болит. Некоторые горшки я уже боюсь поднимать. На пересадку у меня уходит полдня. Я не хочу остаток жизни обслуживать то, что когда-то приносило мне удовольствие.
— Но это ты.
— Нет, Марина. Я не сто двадцать семь горшков.
Дочь взяла сумку.
— Делай что хочешь.
После этого она не звонила почти три недели.
Эльвира переехала.
Новая квартира сначала казалась слишком пустой.
Семь горшков разместились на двух подоконниках и небольшой полке.
Она несколько раз ловила себя на том, что утром автоматически ищет бутылку для полива.
Потом вспоминала: сегодня ничего не нужно.
Первую неделю Эльвира просто отсыпалась.
Потом начала гулять.
Парк был в семи минутах.
Записалась в бассейн, хотя собиралась сделать это последние четыре года.
Взяла в библиотеке книгу, которую когда-то откладывала «на потом».
Через месяц заметила, что спина стала беспокоить реже.
Не прошла совсем.
Но исчезли те вечера, когда после пересадки она не могла нормально разогнуться.
В школу Эльвира пришла в первую субботу месяца.
Теплица изменилась.
Дети вымыли стёкла.
На старых столах стояли её растения.
Не идеально.
Одна фиалка была перелита.
У фикуса листья покрылись пылью.
Кто-то поставил калатею слишком близко к стеклу.
— Так, — сказала Эльвира, снимая пальто. — Кто тут решил устроить болото?
Дети засмеялись.
Следующие два часа пролетели незаметно.
Она показала, как проверять влажность земли не по расписанию, а пальцем.
Как протирать крупные листья.
Как размножать традесканцию.
Лера записывала всё в тетрадь.
— А удобрение сколько?
— Сначала запомни первое правило.
— Какое?
— Если сомневаешься, лучше меньше.
Эльвира возвращалась домой уставшая.
Но это была совсем другая усталость.
Она не несла с собой обязательство снова прийти завтра и сделать ещё двадцать дел.
Следующий визит будет через месяц.
А пока дети справятся сами.
Марина появилась через пять недель.
Позвонила в дверь с пакетом продуктов.
— Можно?
— Конечно.
Они сначала говорили осторожно.
Про внуков.
Про новую квартиру.
Про бассейн.
Марина осмотрела семь растений.
— Орхидея цветёт.
— Видишь.
— Ты хорошо выглядишь.
— Спасибо.
Потом дочь села за стол.
— Я в школу ходила.
Эльвира удивилась.
— Зачем?
— Вика мне показала фотографии. Я решила посмотреть.
— И?
Марина улыбнулась.
— Там теперь полшколы вокруг твоих цветов бегает.
— Не полшколы. Восемь человек.
— Лера рассказывала про фикусы так, будто диссертацию пишет.
Эльвира засмеялась.
Марина стала серьёзнее.
— Мам, я была неправа.
— В чём?
— Я решила, что ты всё бросаешь.
— Я действительно многое бросила.
— Нет. Я думала, ты стала какой-то… равнодушной.
Эльвира посмотрела на дочь.
— Почему?
— Не знаю. Наверное, испугалась.
Марина провела пальцем по листу орхидеи.
— Мне всегда казалось: есть ты, твой балкон, цветы. Пока всё это на месте, значит, всё как раньше.
Теперь Эльвира поняла её немного лучше.
Для дочери речь была не о растениях.
Пустой балкон напоминал, что мать стареет, меняет привычки и уже не хочет жить по прежним правилам.
— Я цветы не разлюбила, — сказала Эльвира.
— Уже поняла.
— Я устала от количества.
— Сто двадцать семь — это действительно перебор.
— Вот видишь.
— Но ты сама столько развела.
— Молодая была, глупая.
— В пятьдесят девять тоже?
— Особенно в пятьдесят девять.
Обе рассмеялись.
Марина спросила:
— А можно я иногда с тобой в теплицу?
— Можно.
— Только ничего мне не отдавай. У меня дома всё погибает.
— Вот поэтому тебе и не отдавала.
Через две недели они поехали вместе.
Марина помогала детям пересаживать растения.
Эльвира сидела рядом и объясняла, какой грунт куда добавлять.
В какой-то момент девочка принесла ей маленький черенок.
— Эльвира Петровна, возьмите себе. Мы сами укоренили.
Эльвира посмотрела на зелёный росток.
— Я вообще-то решила больше коллекцию не увеличивать.
Лера расстроилась.
Марина улыбнулась:
— Мам, восьмой горшок квартиру не разрушит.
Эльвира подумала и взяла.
— Только один.
— Конечно, — серьёзно сказала Лера.
Домой она вернулась с маленьким растением в пластиковом стаканчике.
Поставила его на подоконник рядом с лимоном.
Восемь горшков выглядели совсем не как прежняя оранжерея.
И именно поэтому нравились ей больше.
Теперь цветы снова занимали место в её жизни.
Но уже не всю жизнь целиком.