— Нам нужно взять кредит на пять лет.
Лёня сказал это вечером, когда Алина раскладывала по контейнерам еду на завтра.
Она даже не сразу подняла голову.
— На что?
— На дачу.
— У нас уже есть дача.
— На Викину долю.
Теперь Алина закрыла крышку контейнера.
— А что с Викиной долей?
Муж сел за стол и положил перед ней телефон. На экране была переписка с его младшей сестрой.
«Мне нужны деньги до сентября».
«Машину уже присмотрела».
«За половину дачи хочу 1,2».
«Если не выкупите — продам другим».
Алина перечитала дважды.
— Она серьёзно?
— Похоже.
— Два миллиона на машину у неё нет, поэтому мы должны дать миллион двести?
— Это не просто дать. Мы выкупаем имущество.
— Какое имущество она пятнадцать лет даже не видела?
Лёня вздохнул.
Дача досталась ему и Вике после смерти родителей. Юридически у каждого действительно была доля.
Фактически всё выглядело иначе.
Вика приезжала туда несколько раз в первые годы, потом вышла замуж, переехала в город и интерес к даче потеряла.
Алина с Лёней всё это время ремонтировали крышу, меняли проводку, укрепляли крыльцо, ставили новый забор, копали колодец, платили взносы.
Когда Вика узнавала о расходах, обычно отвечала:
— Ну вы же сами там отдыхаете.
Теперь оказалось, что половину всего этого она оценила в миллион двести.
— И откуда мы возьмём деньги? — спросила Алина.
— Кредит.
— Какой платёж?
Лёня замялся.
— Около тридцати двух тысяч.
Алина рассмеялась.
— Ты уже считал.
— Я просто посмотрел.
— То есть решение почти принято.
— Нет. Я с тобой обсуждаю.
— После того как рассчитал кредит на пять лет.
Он раздражённо ответил:
— А что мне делать? Она реально может продать долю чужим людям.
— Кому?
— Не знаю.
— Кто купит половину старой дачи, где вторую половину занимает семья с детьми?
— Найдутся.
— Прекрасно. Пусть ищет.
Лёня покачал головой.
— Ты не понимаешь. Потом начнутся конфликты. Новый собственник будет требовать раздел участка, продажи дома.
— А я понимаю другое. Мы пять лет будем отдавать по тридцать две тысячи, потому что Вике захотелось автомобиль.
— Не потому что захотелось. Потому что у неё есть доля.
— И она вспомнила об этой доле ровно тогда, когда выбрала машину.
Лёня молчал.
Алина достала калькулятор.
— Тридцать две тысячи в месяц — это почти четыреста тысяч в год.
— Ну да.
— Мой санаторий отменяем?
— На этот год, наверное.
— А Матвею курсы?
— Может, сам часть заработает. Он говорил, что летом можно курьером.
Из комнаты выглянул семнадцатилетний сын.
— Чего?
Алина повернулась к нему.
— Ничего. Оказывается, ты летом работаешь на тётину машину.
— Я не так сказал, — быстро возразил Лёня.
— А как?
— Курсы можно немного сдвинуть.
Матвей нахмурился.
— Зачем?
— Тётя Вика хочет продать долю дачи.
— И?
— Папа хочет её выкупить.
— Пусть тётя Вика сама себе машину покупает.
— Матвей, не лезь, — сказал Лёня.
Алина посмотрела на мужа.
Вот это и было главной проблемой.
Лёня всю жизнь боялся сказать младшей сестре «нет».
В детстве родители просили его уступать.
«Ты старший».
«Она девочка».
«Ну отдай, тебе что, жалко?»
Потом Вика выросла, но привычка осталась.
Когда ей не хватало на ремонт, Лёня давал.
Когда она разводилась, помогал с переездом.
Когда купила дорогой телефон в рассрочку и не рассчитала бюджет, тоже выручал брат.
Теперь ставки стали выше.
На следующий день Вика позвонила сама.
— Ну что, решили?
Алина включила громкую связь.
— Думаем.
— Долго только не думайте. У меня машина уйдёт.
— Это будет трагедия.
— Алин, без сарказма. Я имею право распоряжаться своей долей.
— Конечно.
— Я сначала вам предложила. По-семейному.
— Очень по-семейному.
Лёня показал жене, чтобы она не начинала.
Вика продолжила:
— Если не хотите, у меня риелтор есть. Он найдёт покупателей.
Алина вдруг спросила:
— Отлично. Привози риелтора.
Лёня резко повернулся.
— Что?
— Пусть оценивает.
В трубке тоже возникла пауза.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Если доля реально стоит миллион двести, надо продавать.
Лёня под столом легонько толкнул жену ногой.
Она не отреагировала.
— Только сразу предупреждаю: я никого уговаривать не буду. Хотите продавать — продавайте.
Вика явно не ожидала.
— Хорошо. В субботу.
Когда разговор закончился, Лёня вскочил.
— Ты что делаешь?
— Помогаю сестре продать имущество.
— Алина!
— Что?
— А если реально найдётся покупатель?
— Посмотрим.
— Ты понимаешь, что потом будет?
— Понимаю.
— Что именно?
Алина улыбнулась.
— В субботу увидишь.
До пятницы она ничего мужу не объясняла.
Вечером собрала детей на кухне.
— Нужна помощь.
Матвей сразу заинтересовался.
— Какая?
Младшей, Кате, было тринадцать.
Она тоже подтянула стул.
Алина разложила план.
Через двадцать минут дети уже смеялись.
Лёня сидел молча.
— Это идиотизм, — сказал он.
— Возможно.
— Вика убьёт нас.
— Зато кредит брать не придётся.
— А если риелтор нормальный?
— Тем лучше.
Утром в субботу семья приехала на дачу раньше.
Обычно участок выглядел ухоженно.
В этот раз Алина запретила косить траву.
Старую бочку оставили возле сарая.
С крыльца не убрали доски после ремонта.
Матвей принёс из кладовки два ведра и поставил под домом так, будто туда что-то капало.
Катя развесила возле забора старые резиновые перчатки и табличку «Не включать насос».
— Это уже слишком, — сказал Лёня.
— Главное — не переигрывай.
Вика приехала около одиннадцати.
С ней был мужчина лет сорока пяти в светлой рубашке.
— Андрей, риелтор.
Он пожал всем руки и сразу начал осматривать участок.
— Шесть соток?
— Почти семь, — сказала Вика.
Алина уточнила:
— По документам шесть с половиной.
— Дом сколько метров?
— Сорок восемь.
— Коммуникации?
Алина открыла рот первой.
— Электричество есть.
— Вода?
Она тяжело вздохнула.
— Формально да.
Вика нахмурилась.
— В смысле формально?
— Ну после зимы опять началось.
Риелтор посмотрел внимательнее.
— Что именно?
Алина показала на кран.
— Вода идёт, но пить я бы не советовала.
— Почему?
— Железо. И запах иногда.
Лёня кашлянул.
Вика повернулась к нему.
— Какой ещё запах?
Он на секунду растерялся, потом вспомнил роль.
— После дождей бывает.
— Вы мне почему не говорили?
Алина пожала плечами.
— Ты же сюда не ездишь.
Риелтор записал что-то в телефон.
— Центральная вода или скважина?
— Скважина.
— Анализ делали?
— Давно.
Матвей вышел из дома с бутылкой воды.
— Мам, эту можно?
— Из города привезли?
— Да.
— Тогда можно.
Вика посмотрела на него с подозрением.
— Вы что, воду сюда возите?
— Иногда, — ответил Матвей.
Риелтор пошёл вокруг дома.
— Фундамент какой?
Алина вздохнула ещё тяжелее.
— Вот здесь лучше аккуратно.
— Что такое?
— Весной повело угол.
Лёня едва не подавился воздухом.
Риелтор присел, посмотрел на старую трещину в отмостке.
Она была поверхностной и существовала лет десять.
— Это надо специалисту показывать.
— Мы собирались.
— Дом гуляет?
— Не знаем.
Катя из окна добавила:
— Дверь зимой не закрывается!
Это было правдой. Только дверь разбухала от влажности.
Но звучало впечатляюще.
Вика уже начинала нервничать.
— Вы никогда ничего про фундамент не говорили.
— А когда? — спросила Алина. — Ты последний раз здесь года три назад была.
— Два.
— Тем более.
Они пошли дальше.
Риелтор посмотрел на низину за участком.
— Здесь вода стоит?
— После сильных дождей, — сказала Алина.
— Дренаж есть?
Она посмотрела на Лёню.
— Был.
Муж наконец понял, что теперь от него требуется.
— Засорился.
— Сильно?
— Надо полностью переделывать.
Вика резко спросила:
— Сколько стоит?
Лёня пожал плечами.
— Сейчас всё дорого.
Алина едва удержалась от улыбки.
Следующей была почва.
Риелтор поднял ком земли возле грядки.
— Торф?
— Местами, — ответила Алина.
— Посадки хорошо идут?
Катя сказала:
— Картошка сгнила.
На самом деле картошку в прошлом году вообще не сажали.
Вика посмотрела на племянницу.
— Как сгнила?
— Вся.
Матвей отвернулся к сараю, чтобы не засмеяться.
Риелтор становился всё серьёзнее.
— А что по соседству?
Алина посмотрела вдаль.
— Вот это самый неприятный момент.
Лёня уже не знал, что сейчас услышит.
— Какой?
— Полигон.
Вика почти подпрыгнула.
— Какой ещё полигон?!
— Есть разговоры, что старую площадку ТБО будут расширять.
— Где?
— За лесополосой.
— Там километров пять!
— Сейчас пять.
— А потом?
Алина развела руками.
Риелтор нахмурился.
— Есть документы?
— Пока только обсуждения в чатах.
— Тогда это не факт.
— Конечно.
Она сказала это таким тоном, будто факт был вопросом времени.
Вика начала злиться.
— Вы специально молчали?
— О чём именно?
— Обо всём этом!
— Ты же сама сказала, что хочешь продать. Вот теперь человек всё оценивает.
Риелтор попросил посмотреть дом внутри.
Там спектакль продолжился.
На потолке одной комнаты было старое тёмное пятно от протечки, устранённой ещё два года назад.
— Крыша течёт? — спросил Андрей.
Алина честно сказала:
— Сейчас нет.
И тут Матвей добавил:
— Пока дождя сильного не было.
Лёня отвернулся к окну.
В кладовке Алина показала участок стены.
— Здесь раньше грибок был.
— Обрабатывали?
— Конечно.
— Возвращается?
— Иногда.
Вика уже почти шипела:
— Алина, можно тебя на минуту?
Они вышли на веранду.
— Ты что творишь?
— Рассказываю риелтору про объект.
— Ты специально всё выставляешь ужасно.
— Я?
— Да!
— Вика, если ты хочешь продать долю постороннему человеку за миллион двести, покупатель имеет право знать, что покупает.
— Полигон ты откуда взяла?
— В чате обсуждали.
— Один раз два года назад!
— Значит, обсуждали.
— А фундамент?
— Трещина есть?
Вика сжала губы.
— Есть.
— Вода пахнет?
— Иногда.
— Дверь зимой клинит?
— Господи.
— Значит, я не соврала.
В этот момент к ним вышел риелтор.
— В целом я посмотрел.
— Ну? — спросила Вика.
Он говорил осторожно.
— С долями и так сложный рынок.
— Но место хорошее.
— Место нормальное. Только если реально есть вопросы по воде, дренажу, фундаменту и возможному полигону, это всё дополнительно снижает интерес.
— За миллион двести можно продать?
Андрей посмотрел на неё.
— Половину?
— Да.
— Я бы не брал объект в работу с такой ценой.
Вика побледнела.
— А сколько?
— Без документов и технической оценки точно не скажу. Но ваш запрос выглядит сильно завышенным.
— Это же половина дачи!
— Доля — не половина дома, которую можно взять и унести. Здесь второй собственник проживает, участок фактически используется совместно. Для стороннего покупателя это риск и неудобство.
Алина спокойно стояла рядом.
— А если продать весь объект? — спросила она.
Лёня резко посмотрел на жену.
Риелтор оживился.
— Это уже другой разговор.
Вика тоже насторожилась.
— Весь?
— Конечно, — сказала Алина. — Если дача мешает всем, можно продать полностью и поделить деньги.
Лёня понял окончательный замысел жены.
— Да, — поддержал он. — Тогда и мы перестанем вкладываться.
Вика сразу пошла назад.
— Нет. Вы же здесь отдыхаете.
— Так если продаём — какая разница?
— Я свою долю хочу продать.
— А мы свою тоже можем, — сказала Алина.
— И куда вы летом?
— Снимем что-нибудь.
Матвей добавил:
— Я вообще за море.
Катя кивнула:
— И я.
Вика растерялась.
Если продавать весь участок, приходилось учитывать реальную рыночную цену, ипотек на нём не было, но её доля уже не выглядела автоматическим миллионом двести.
А главное — исчезал рычаг давления на брата.
Риелтор ещё раз прошёлся по участку и уехал.
Вика осталась.
— Вы всё это специально устроили?
Алина села на крыльцо.
— Почти всё.
— Я так и знала.
Лёня смотрел на жену.
— Полигон?
— Никуда не расширяется.
— Дренаж?
— Отлично работает.
— Вода?
Матвей засмеялся.
— Я утром из крана пил.
Катя тоже не выдержала.
— И картошка не сгнила.
Вика вспыхнула.
— Вы нормальные вообще?
Алина спокойно ответила:
— А ты нормально решила, что мы возьмём кредит на пять лет ради твоей машины?
— Я продаю своё имущество!
— Продавай.
— Вы только что специально сбили цену!
— Нет. Мы показали, что миллион двести за долю — не кнопка «получить деньги».
Вика повернулась к брату.
— Лёнь, ты это позволяешь?
Он впервые не стал уходить от ответа.
— Вика, я не буду брать кредит.
— Что?
— Не буду.
— А моя доля?
— Хочешь — предлагай по реальной цене. Сначала нам, потом действуй как положено. Но я не стану пять лет платить по тридцать две тысячи, чтобы ты купила машину.
— Мама бы тебе сказала помочь сестре.
— Мама много чего говорила.
Вика посмотрела на Алину.
— Это она тебя настроила.
Лёня покачал головой.
— Нет. Она просто показала, до чего я дошёл.
Вика уехала сердитая.
Всю следующую неделю не звонила.
Потом прислала брату сообщение:
«Машину пока брать не буду. С дачей тоже ничего не делаю».
Лёня показал Алине телефон.
— Победа?
— Нет.
— А что?
— Пауза до следующей гениальной идеи.
Он рассмеялся.
Кредит они не взяли.
Санаторий Алина не отменила.
Матвей летом действительно работал курьером, но уже потому, что хотел накопить на ноутбук.
Через месяц семья снова приехала на дачу.
Лёня косил траву, Катя поливала грядки, а Алина сидела на веранде с кофе.
Муж подошёл.
— Слушай, а трещину всё-таки надо заделать.
— Обязательно.
— И воду на анализ сдать.
— Хорошая мысль.
— А то после твоего спектакля я сам начал переживать.
Алина засмеялась.
— Главное, полигон за лесом не ищи.
Он сел рядом.
— Я правда чуть не взял этот кредит.
— Знаю.
— И даже решил, что твой санаторий можно перенести.
— Тоже знаю.
— И Матвея приплёл.
— Особенно хорошо помню.
Лёня помолчал.
— Больше не буду решать за всех, потому что Вика надавила.
Алина отпила кофе.
— Вот это полезнее любого риелтора.
За участком шумели деревья, из открытого крана спокойно шла чистая вода, а фундамент, к счастью, никуда не собирался.
Дача оставалась той же самой.
Просто теперь Лёня наконец понял: одна семейная доля не даёт права превращать чужие планы, отдых и деньги в удобный способ купить себе новую машину.