— Ларис, может, всё-таки уберём эти шторы? Сейчас такие уже нигде не вешают.
Лариса посмотрела сначала на молодую официантку, потом на бежевые занавески с мелким рисунком.
— А чем они тебе мешают?
— Не мешают. Просто старомодно.
— Вот когда шестнадцать лет свою кофейню продержишь, тогда и выберешь шторы.
Даша сразу замолчала.
Лариса пожалела о резкости, но извиняться не стала. Последние два месяца её раздражало почти всё: пустые столики, счета от поставщиков, разговоры о новом меню и особенно большое окно, через которое прекрасно было видно кафе напротив.
«Мануфактура» открылась весной.
Стеклянный фасад, деревянные столы, модные светильники, завтраки до вечера, необычные десерты. В первые дни возле входа даже стояла очередь.
Ларисина кофейня рядом с этим выглядела так, будто задержалась лет на десять.
Она открыла её в тридцать пять. Сама красила стены, покупала подержанную кофемашину, пекла первые пироги дома. Потом появились постоянные посетители. Кто-то приходил перед работой, кто-то встречался здесь годами.
Лариса знала, кому двойной эспрессо, кому капучино без сахара, а кому чайник чёрного чая и столик возле окна.
Кофейня никогда не делала её богатой, зато кормила.
Теперь выручка падала почти каждую неделю.
Хуже всего было в обед. Раньше свободных столиков не хватало, а сейчас Лариса могла десять минут протирать одну и ту же стойку, потому что заниматься было нечем.
Даже Наташа перестала приходить.
Это задевало почему-то сильнее денег.
Они дружили больше двадцати лет. Наташа работала бухгалтером неподалёку и раньше заглядывала почти каждый день. Иногда на десять минут, иногда сидела до закрытия.
Последний месяц появлялась редко.
На сообщения отвечала коротко.
«Работы много».
«Сегодня не успею».
«Давай на следующей неделе».
Лариса сначала не придавала значения.
Потом начала замечать, что следующая неделя всё время переносится.
Правду, как ей показалось, она увидела случайно.
Вечером Лариса вышла вынести коробки и заметила, как открылась служебная дверь «Мануфактуры».
Оттуда вышла Наташа.
Не просто вышла.
На ней была коричневая футболка с эмблемой кафе и фартук.
Наташа попрощалась с кем-то внутри, сняла фартук и положила его в сумку.
Лариса спряталась за углом раньше, чем подруга успела её заметить.
Первой мыслью было: не может быть.
Второй: вот почему она исчезла.
Лариса вернулась в кофейню, села за стойку и минут пять смотрела в одну точку.
Наташа работала у Веры.
У конкурентки.
Она прекрасно знала, насколько болезненно Лариса переживает появление «Мануфактуры». Слышала разговоры о падении выручки, знала цены поставщиков, видела старые рецептуры.
Даже помогала когда-то придумывать сезонные напитки.
«А вдруг она всё рассказывает?»
Лариса сама испугалась этой мысли.
Потом вспомнила, что в «Мануфактуре» недавно появился медовый раф.
У неё тоже был кофе с мёдом.
Другой рецепт, но какая теперь разница?
На следующий день Наташа написала:
«Как ты?»
Лариса ответила:
«Нормально».
Очень хотелось добавить: «А ты как там, в Мануфактуре?»
Не добавила.
Она решила ждать.
Зачем — сама не понимала.
Наташа ещё несколько раз писала, предлагала встретиться, но Лариса находила причины отказаться.
Обида росла без единого разговора.
Через неделю она уже почти убедила себя, что Наташа специально переметнулась туда, где успешнее.
Ещё через две стала вспоминать старые разговоры и искать в них подтверждения.
Когда Наташа спрашивала о поставщиках — наверное, собирала информацию.
Когда интересовалась выручкой — тоже неспроста.
Когда хвалила фирменный пирог — могла запоминать состав.
Лариса понимала, что накручивает себя.
Но остановиться не получалось.
Тем временем дела становились хуже.
В конце месяца она села с бухгалтером и увидела цифры, которые уже нельзя было объяснить временным спадом.
— Если так ещё два-три месяца, начнёшь работать в минус, — сказал он.
— Я уже почти там.
— Тогда либо менять концепцию, либо закрываться.
Слово «закрываться» Лариса несколько дней не могла произнести вслух.
Потом начала разбирать документы.
Решила дотянуть до конца месяца, рассчитаться с сотрудниками и выставить оборудование на продажу.
Даше пока ничего не сказала.
В пятницу после обеда дверь открылась, и в кофейню вошла Вера — хозяйка «Мануфактуры».
Лариса видела её много раз через окно.
Женщина лет сорока, короткая стрижка, постоянно с телефоном.
— Добрый день.
— Добрый.
— Вы Лариса?
— Допустим.
Вера улыбнулась.
— Тогда я правильно зашла.
— Кофе будете?
— Буду. И поговорить хочу.
Лариса приготовила американо.
Вера попробовала.
— Хороший.
— Можете не хвалить из вежливости.
— Я не из вежливости.
Она достала папку.
— Мы хотим в следующие выходные провести во дворе ярмарку. У нас есть разрешение от управляющей компании. Выпечка, напитки, детский стол, музыка. Я предлагаю сделать вместе.
Лариса даже не сразу поняла.
— Зачем вам я?
— Потому что две кофейни могут собрать больше людей, чем одна.
— Или потому что хотите посмотреть, сколько мне осталось?
Вера нахмурилась.
— В смысле?
— В прямом.
— Лариса, я пришла с предложением.
— А идея чья?
— Наташина.
Вот теперь всё стало совсем странно.
— Конечно.
— Что «конечно»?
— Ничего.
Вера отодвинула чашку.
— Кажется, я чего-то не понимаю.
— Ваша сотрудница вам не рассказывала?
— Какая сотрудница?
— Наташа.
— А-а. Так вот в чём дело.
Лариса почувствовала раздражение.
— А что?
— Она говорила, что вы подруги. Но просила вам не рассказывать, что подрабатывает у меня.
— Очень мило.
— По-моему, вам лучше с ней поговорить.
— Мне уже всё понятно.
— Судя по вашему лицу, ничего вам не понятно.
Вера сказала это настолько спокойно, что Лариса не нашлась с ответом.
Оказалось, Наташа устроилась в «Мануфактуру» на вечерние смены полтора месяца назад.
Не потому, что ушла с основной работы.
Ей срочно понадобился дополнительный заработок.
Её племянницу Оксану сократили. У девушки была ипотека и трёхлетний сын. Бывший муж помогал нерегулярно, накоплений почти не осталось.
Наташа несколько месяцев поддерживала её из своей зарплаты, потом поняла, что сама начинает залезать в кредитку.
Поэтому нашла подработку.
— Почему именно у вас?
— Потому что мы искали человека на кассу с шести до десяти. Ей подходило по времени.
— И она ничего обо мне не рассказывала?
— Рассказывала.
Лариса напряглась.
— Что?
— Что у вас лучший обычный капучино на улице. Что вы сами печёте яблочный пирог. Что кофейня работает шестнадцать лет и у неё есть постоянные гости.
— И рецепты?
Вера рассмеялась.
— Какие рецепты? Я что, промышленный шпион?
Ларисе стало неловко.
— Медовый раф у вас появился после неё.
— Он у нас был в меню ещё до открытия. Могу технологическую карту показать.
— Не надо.
Вера помолчала.
— Наташа очень переживает за вас. Она и предложила ярмарку. Сказала, что люди привыкли выбирать: либо к вам, либо к нам. А можно один раз сделать событие вместе и привести на улицу новых посетителей.
— Почему она сама мне не сказала?
— Потому что вы с ней почти не разговариваете. И потому что она боится, что вы воспримете её работу у меня как предательство.
Лариса посмотрела в окно.
Напротив сидели люди. Кто-то фотографировал десерт.
Все последние недели она представляла Веру почти личным врагом.
А женщина спокойно допивала её кофе.
— Вы знаете, что я собираюсь закрываться?
— Теперь знаю.
— От Наташи?
— Нет. По тому, как вы сейчас это сказали.
Вера встала.
— Не закрывайтесь до ярмарки. Проведём. Потом посмотрите.
— Почему вы вообще хотите мне помогать? Вам же выгодно, чтобы меня не было.
— Не обязательно. Люди приходят на улицу, где есть выбор. У нас выпечка сильнее, у вас кофе. Вы закрываетесь — через полгода здесь может открыться сетевик. Мне он нужен ещё меньше, чем вам я.
Лариса впервые за долгое время засмеялась.
В тот же вечер она поехала к Наташе.
Та открыла дверь в домашней футболке и удивилась.
— Ларис?
— Можно войти?
На кухне сидела Оксана с маленьким сыном. Лариса знала девушку с детства.
Теперь многое сразу встало на место.
Когда Оксана ушла укладывать ребёнка, Лариса спросила:
— Почему ты мне не сказала?
Наташа поняла без уточнений.
— Про работу?
— Да.
— Потому что знала, как ты переживаешь из-за «Мануфактуры».
— И решила тайком туда устроиться?
— Я не к конкурентам перебежала. Я четыре часа на кассе стою.
— Я видела тебя в форме.
— Когда?
— Несколько недель назад.
Наташа прикрыла глаза.
— И молчала всё это время?
— Я думала, ты им всё рассказываешь.
— Что именно?
— Про кофейню. Рецепты. Поставщиков.
Наташа сначала растерялась, а потом начала смеяться.
— Ты серьёзно?
— Сейчас уже самой смешно.
— Лариса, я шестнадцать лет бесплатно рекламирую твою кофейню всем знакомым. Ты решила, что я вдруг пошла продавать секрет яблочного пирога?
— Там нет никакого секрета.
— Тем более.
Лариса тоже рассмеялась, а через секунду неожиданно заплакала.
Наташа сразу обняла её.
— Эй, ну ты чего?
— Я уже кофейню закрывать собралась. Потом увидела тебя там и решила, что вообще всем без меня прекрасно.
— Дурочка.
— Есть немного.
— Я боялась, что ты обидишься.
— А я обиделась, потому что ты скрывала.
— Отлично справились.
Они долго сидели на кухне.
Наташа рассказала про Оксану. Та действительно потеряла работу, платеж по ипотеке съедал почти всё пособие и небольшие алименты. Наташа помогала продуктами и деньгами, но говорить об этом не любила.
— Почему ко мне не пришла? Я бы дала в долг.
— Вот именно. У тебя самой проблемы. Я хотела заработать, а не собрать помощь со всех.
Лариса кивнула.
— А ярмарка правда твоя идея?
— Моя. Только Вера всё организовала. Я подумала, что вы обе упрямые и сами никогда не договоритесь.
— Тут ты права.
Ярмарку провели через девять дней.
Лариса поставила две кофемашины и впервые за много месяцев увидела перед своей стойкой очередь.
Вера привезла круассаны, булочки и пироги.
Наташа работала на общей кассе и периодически командовала обеими хозяйками.
— Лариса, молоко заканчивается.
— Уже несу.
— Вера, у тебя слойки кончились.
— Через пять минут будут.
Оксана пришла с сыном ближе к обеду. Мальчик почти час просидел за детским столом, измазав руки краской.
Часть выручки решили передать местному центру, который помогал семьям, где родители временно остались без работы.
К вечеру устали все.
Лариса села на складной стул и посмотрела на Наташу.
— Завтра на смену в «Мануфактуру»?
— Нет. Выходной.
— Тогда кофе у меня.
— Бесплатно?
— Не наглей. Для предателей двойной тариф.
Наташа засмеялась.
После ярмарки кофейня не превратилась внезапно в золотую жилу. Но пришли новые люди. Несколько человек вернулись через неделю. Лариса обновила меню, всё-таки сняла старые шторы и договорилась с Верой иногда проводить совместные мероприятия.
Закрытие отложила.
Через месяц Наташа снова сидела на своём привычном месте возле окна.
— Кстати, — сказала она, — у Веры новый лимонный тарт.
Лариса прищурилась.
— Рецепт украла?
— Конечно. Сейчас продам тебе за пять тысяч.
Обе рассмеялись.
Лариса поставила перед подругой капучино и села напротив.
Теперь ей казалось почти нелепым, сколько всего она успела придумать, ни разу не задав самого простого вопроса.
В следующий раз она решила сначала спрашивать.
А уже потом обижаться.