— Серёж, почему здесь собственником указана Ольга Петровна?
Марина ещё раз посмотрела на выписку, надеясь, что неправильно поняла строчку. Перед ней лежали документы на дачу, которые Сергей попросил найти для оформления страховки. Она полезла в нижний ящик письменного стола и среди старых договоров увидела свежую выписку.
В графе собственника стояло имя свекрови.
Сергей, до этого спокойно разбиравший какие-то бумаги, замер.
— Марин, там долгая история.
— Мне сейчас длинная версия как раз подойдёт.
— Мы с мамой так решили ещё при оформлении.
— Мы — это кто?
Он вздохнул.
— Я и мама.
Марина положила документ на стол.
Дачу они купили пять лет назад. Точнее, тогда это был заросший участок с маленьким старым домиком, где протекала крыша и из удобств имелись электричество и колодец.
Следующие годы они вкладывали туда почти всё свободное.
Марина сама рисовала кухню, выбирала окна, ездила по строительным магазинам. Сергей вместе с рабочими перестраивал веранду. Деньги шли из общего семейного бюджета. Они поставили баню, провели воду, сделали нормальный санузел, посадили яблони.
Марина никогда даже не спрашивала, на кого оформлена недвижимость.
Она была уверена, что это их имущество.
— Когда ты собирался мне сказать?
— Это ничего не меняет.
— Для тебя, может быть.
— Мама предложила оформить на неё для надёжности. Тогда у меня были проблемы с бизнесом, помнишь? Мало ли что могло случиться.
— А почему нельзя было обсудить это со мной?
— Ты бы начала переживать.
Марина коротко рассмеялась.
Эту фразу Сергей использовал каждый раз, когда сначала принимал решение, а потом объяснял, почему жене лучше было о нём не знать.
— Значит, мы пять лет вкладываем деньги в недвижимость твоей матери, а я не должна переживать?
— Никто у нас дачу не забирает.
— У нас?
— Марин, не цепляйся к словам.
Но именно слова теперь имели значение.
Особенно потому, что Ольга Петровна всегда вела себя на даче как хозяйка.
Она приезжала без предупреждения. Могла появиться в субботу в восемь утра и начать переставлять вещи на кухне.
Марина посадила возле забора гортензии — свекровь решила, что там лучше будет смородина, и пересадила кусты.
Купили новые занавески — Ольга Петровна привезла свои.
Однажды Марина обнаружила, что в спальне переставлена мебель.
— Так удобнее, — объяснила свекровь.
Тогда Сергей попросил жену не конфликтовать.
— Мама просто хочет помочь.
Теперь всё выглядело иначе.
Она не «хотела помочь».
Она действительно считала дом своим.
В следующие выходные Марина сама начала разговор.
Ольга Петровна приехала, как обычно, без звонка. Привезла рассаду помидоров и сразу отправилась осматривать грядки.
— Ольга Петровна, я узнала, что дача оформлена на вас.
Свекровь даже не удивилась.
— Ну и хорошо. Давно пора было тебе знать.
— Почему вы мне сами не сказали?
— А зачем? Сергей занимается документами.
— Мы с Сергеем вкладывали сюда общие деньги.
— Я не спорю.
— Тогда дачу нужно переоформить.
Ольга Петровна выпрямилась.
— На кого?
— Хотя бы на Сергея. А дальше мы разберёмся.
— Интересно.
Сергей вышел на веранду.
— Мам, давайте без этого.
— А что «без этого»? Марина уже распоряжается моей собственностью.
Марина посмотрела на мужа.
Он молчал.
— Вот теперь всё понятно.
— Что тебе понятно? — раздражённо спросил Сергей.
— Почему твоя мама здесь никогда ничего не спрашивает.
Ольга Петровна сложила руки на груди.
— Я, между прочим, сюда не чужая прихожу.
— Вот именно. А я, получается, чужая.
— Не драматизируй.
— Я не драматизирую. Я хочу видеть документы, по которым эта дача больше не принадлежит вашей маме.
Сергей пообещал заняться вопросом.
Марина дала ему время.
Прошла неделя.
Потом вторая.
Сергей говорил, что созванивался с нотариусом.
Потом выяснилось, что нужна ещё какая-то справка.
Потом Ольга Петровна заболела и «сейчас не время её дёргать».
На четвёртой неделе Марина спросила:
— Когда будут документы?
— Я занимаюсь.
— Что конкретно ты сделал?
— Марин, ну начинается.
— Сергей, я задала простой вопрос.
Он не ответил.
В следующие выходные Ольга Петровна снова приехала без предупреждения.
Марина в это время красила старый деревянный стол на веранде.
— Зачем в такой цвет? — сразу спросила свекровь.
— Мне нравится.
— Светлый непрактичный.
— Значит, через год перекрашу.
— Не надо ничего перекрашивать. Я потом сама выберу нормальный цвет.
Марина положила кисть.
— Почему вы опять приехали без звонка?
— Мне нужно было посмотреть теплицу.
— Мы договаривались предупреждать.
— С кем?
— С нами.
Ольга Петровна усмехнулась.
— Марина, давай не будем доводить до смешного. По документам дача принадлежит мне. Я должна у тебя разрешение спрашивать, чтобы сюда приехать?
Сергей стоял возле машины и прекрасно всё слышал.
Марина посмотрела на него.
— Ты что-нибудь скажешь?
— Мам, ну зачем ты так?
— А что я сказала неправильно?
— Мы же договаривались.
— Ты со мной ни о чём не договаривался.
Вот тогда Марина окончательно поняла, что никаких действий Сергей не предпринимал.
Вечером она спросила прямо.
— Ты вообще начал переоформление?
Он долго молчал.
— Пока нет.
— Почему?
— Мама против.
— А ты?
— Я пытаюсь сделать так, чтобы все успокоились.
— Поэтому просто ничего не делаешь?
— Мне что, с собственной матерью из-за дома ругаться?
Марина кивнула.
— Нет. Не надо.
Через три дня она сняла небольшую квартиру недалеко от работы.
Сергею сказала об этом вечером.
— Я переезжаю.
Он сначала решил, что жена пытается его напугать.
Но в спальне уже стояли два чемодана.
— Ты серьёзно уходишь из-за дачи?
— Не из-за дачи.
— А из-за чего тогда?
— Потому что ты пять лет скрывал от меня, кому принадлежит имущество, в которое мы вкладывали общие деньги. Потом обещал исправить и снова ничего не сделал.
— Я собирался.
— Серёж, я устала жить внутри твоего «собирался».
Он пытался её остановить. Предлагал ещё неделю, потом две.
Марина отказалась.
Через несколько дней подала заявление на развод.
На дачу больше не приезжала.
Сергей несколько раз приходил к ней на квартиру.
— Я поговорю с мамой.
— Говори.
— Ты вернёшься?
— Нет.
— Даже если она перестанет приезжать?
— Мне не нужны очередные обещания.
— Что тогда нужно?
— Ничего. Делай то, что считаешь правильным. Я больше не хочу тебя уговаривать.
Для Сергея всё изменилось только тогда, когда он понял, что Марина действительно не возвращается.
Дома стало непривычно тихо.
На дачу он однажды приехал один.
Через час появилась мать.
Разумеется, без предупреждения.
— А Марина где?
— Ушла.
— Куда?
— От меня.
Ольга Петровна сначала сказала, что невестка «перегибает».
Потом — что нормальные семьи из-за документов не разваливаются.
Сергей неожиданно сорвался:
— Это не из-за документов! Это из-за того, что я всё время выбирал не спорить с тобой, а разбираться потом с ней.
Мать замолчала.
— Я тебя просила жену бросать?
— Нет. Ты просто привыкла, что всё будет так, как тебе удобно.
— Я твоя мать.
— И что?
Ольга Петровна посмотрела на сына так, будто никогда раньше не слышала от него подобного тона.
Разговор продолжался почти два часа.
Впервые она сказала то, чего не говорила даже себе.
После смерти мужа Сергей остался единственным близким человеком рядом. Когда он женился, мать боялась, что постепенно станет ему не нужна.
Дача казалась гарантией.
Если она оформлена на неё, значит, сын будет приезжать, советоваться, зависеть от неё хотя бы в этом.
— Я не собиралась у вас ничего отнимать, — тихо сказала она.
— Но сделала так, чтобы решать могла только ты.
Ольга Петровна не ответила.
Через неделю Сергей позвонил Марине.
— Можем встретиться?
— Если опять поговорить, то нет.
— Не поговорить.
Они встретились в кафе.
Сергей положил перед ней папку.
Внутри были документы.
Оформление изменили.
Марина несколько минут внимательно читала бумаги.
— Это уже действительно сделано?
— Да.
— Не заявление? Не запись к нотариусу? Не обещание?
— Сделано.
— Твоя мама согласилась?
— Сама подписала.
Марина закрыла папку.
— Хорошо.
Сергей явно ожидал большего.
— И всё?
— А что ты хочешь?
— Чтобы ты вернулась.
— Я ещё не готова.
На этот раз он не стал спорить.
Развод они приостановили не сразу.
Марина несколько раз встречалась с Сергеем, они много разговаривали. Причём впервые обсуждали не только свекровь, но и саму привычку Сергея избегать неудобных решений.
Ольга Петровна тоже позвонила.
— Марина, я хотела извиниться.
— Я слушаю.
— Я действительно считала, что если дом мой, то могу там распоряжаться. И, наверное, мне это нравилось.
Марина не стала облегчать ей задачу фразой «ничего страшного».
— Мне было очень неприятно.
— Понимаю.
— И я больше не хочу, чтобы вы приезжали без звонка.
Последовала пауза.
— Хорошо.
— Даже если Сергей на даче.
— Хорошо, Марина.
Первое время новые правила давались всем непросто.
Ольга Петровна пару раз звонила уже с дороги.
Марина отвечала:
— Если вы уже выехали, это не совсем предупреждение.
Свекровь обижалась, но разворачиваться не приходилось: в следующий раз звонила заранее.
Сергей перестал говорить жене: «Мама просто такая».
Если мать хотела что-то изменить на участке, он предлагал обсудить это с Мариной.
Через несколько месяцев Марина вернулась домой.
Заявление на развод они окончательно забрали.
Летом снова приехали на дачу.
На веранде всё ещё стоял тот самый стол, который Марина так и не успела докрасить.
Сергей вынес банку краски.
— Продолжишь?
— Придётся сначала шлифовать заново.
В этот момент позвонил телефон.
Ольга Петровна.
Сергей включил громкую связь.
— Вы сегодня на даче?
— Да, мам.
— Я хотела приехать завтра после обеда. Можно?
Сергей посмотрел на Марину.
Она кивнула.
— Можно.
На следующий день Ольга Петровна приехала после двух. Привезла пирог и рассаду, но высаживать ничего самостоятельно не стала.
— У забора место свободное. Можно туда два куста?
Марина посмотрела на неё и улыбнулась.
— Можно. Только мои гортензии больше не трогаем.
— Договорились.
Сергей молча понёс рассаду к забору.
В этот раз никто никого не просил потерпеть.
Именно поэтому договариваться наконец стало возможно.