— Два миллиона сразу и ещё процент с каждого заказа под твоим именем.
Людмила медленно положила договор обратно на стол.
Костин сидел напротив и выглядел так, словно предложение уже принято. За семь лет он почти не изменился: та же привычка слегка откидываться на спинку кресла, когда хотел показать уверенность, те же дорогие часы и спокойный голос человека, привыкшего обсуждать деньги без лишних эмоций.
— И что конкретно ты хочешь за эти два миллиона?
— Ничего сложного. Совместная коллекция мебели. На сайте появится твоя фамилия, в рекламе тоже. Иногда будешь приезжать, консультировать мастеров. Можем делать пару публичных мероприятий в год.
— То есть тебе нужна моя марка.
— Люда, не надо сразу искать подвох. Я предлагаю сотрудничество.
Она посмотрела через стеклянную перегородку переговорной.
В цехе молодой парень шлифовал столешницу. Другой мастер устанавливал фасады на шкаф. На стене висела знакомая эмблема.
Когда-то Людмила сама рисовала первые варианты этого знака на листке в клетку.
Тогда у них с Костиным не было ни стеклянной переговорной, ни большого помещения, ни сотрудников.
Был холодный гараж, два станка и долги.
Семь лет назад они начинали вместе.
Костин умел продавать. Людмила умела делать мебель и разговаривать с заказчиками так, чтобы из фразы «хочу что-нибудь деревянное и уютное» через час появлялся нормальный эскиз.
Первый большой стол они собирали вдвоём до четырёх утра.
Первую прибыль потратили на оборудование.
Когда появился третий сотрудник, Людмила сама учила его работать с массивом.
Название тоже придумали вместе.
Только юридически всё оформлял Костин.
— Так проще, — объяснял он. — У меня уже ИП, счета, бухгалтер. Потом нормально разделим.
Людмила верила.
«Потом» не наступило.
Когда мастерская начала приносить хорошие деньги, Костин всё чаще говорил не «мы», а «моя компания».
Потом без Людмилы договорился с крупным заказчиком.
Следом изменил условия выплат.
Когда она потребовала оформить её долю, выяснилось, что юридически никакой доли у неё нет.
Оборудование принадлежало фирме Костина.
Аренда была оформлена на него.
Договоры — тоже.
Даже название, которое они придумали за кухонным столом, зарегистрировал он.
— Ты получала зарплату, — сказал тогда Костин. — Какие ко мне вопросы?
— Я не была твоим работником.
— По документам была.
Они разговаривали в том самом гараже, где начинали.
Людмила до сих пор помнила запах древесной пыли и чашку холодного кофе на верстаке.
— Мы создавали это вдвоём.
— Люда, бизнес строится на документах, а не на воспоминаниях.
Она ушла.
Из всего, что считала своим, забрала набор ручного инструмента и коробку личных вещей.
Денег хватило примерно на два месяца.
Первые заказы Людмила выполняла в мастерской знакомого после его смены. Платила ему за аренду по часам. Сама отвечала клиентам, делала эскизы, ездила за материалами и грузила готовые изделия.
Иногда хотелось позвонить Костину и согласиться вернуться хотя бы на зарплату.
Не позвонила.
Через год сняла маленькое помещение.
Через три наняла двух мастеров.
К пятому году её фамилию уже знали дизайнеры интерьеров и постоянные заказчики. Люди приходили именно «к Людмиле», потому что знали: если она поставила своё имя под заказом, материал не заменят на более дешёвый, сроки не исчезнут после предоплаты, а переделку не назовут «особенностью ручной работы».
Потом появился собственный знак.
Простой.
Её фамилия и маленький рисунок древесного среза.
Теперь Костин хотел купить право поставить эту фамилию рядом со своей.
— Почему сейчас? — спросила Людмила.
— Что почему?
— Семь лет ты прекрасно обходился без меня.
— Рынок меняется.
— Это я вижу.
Костин улыбнулся.
— У тебя имя, у меня производство. Вместе можем хорошо заработать.
— У меня тоже производство.
— Не такого масштаба.
— Зато моё.
Улыбка исчезла всего на секунду.
— Подумай. Деньги хорошие.
Людмила забрала копию договора.
— Подумаю.
Всю дорогу обратно она действительно думала.
Два миллиона были серьёзной суммой.
В мастерской давно требовалась новая система вентиляции. Один станок хотелось заменить. Ещё Людмила присматривала соседнее помещение, чтобы расширить участок сборки.
Деньги Костина решили бы сразу несколько проблем.
Но вечером она открыла его сайт.
Посмотрела последние работы.
Потом отзывы.
Несколько клиентов жаловались на сроки.
Кто-то писал о смене мастеров.
В профессиональном чате дизайнеров Костина рекомендовали всё реже.
На следующий день Людмила позвонила знакомой, которая недавно заказывала у него мебель для большого проекта.
— Что у них происходит?
— А ты не знаешь? Старые мастера частично ушли. Качество скачет. Заказы есть, но повторных клиентов меньше.
Теперь предложение стало понятнее.
Костину нужна была не Людмила.
Ему требовалось доверие, которое можно было прикрепить к рекламе.
Вечером она достала старый ноутбук.
На нём сохранилась переписка семилетней давности.
Сообщения Костина.
«Пока ничего на тебя не оформляем».
«Клиентам не обязательно знать наши внутренние отношения».
«Если не устраивают условия, можешь уходить».
Нашлись письма, ранние эскизы, обсуждение названия, документы по закупкам, которые они оплачивали вместе.
Людмила просидела до ночи.
В голове постепенно сложился другой план.
Можно согласиться на встречу.
А потом выложить всё.
Скриншоты.
Даты.
Старые фотографии.
Рассказать, как создавалась мастерская и как Костин оформил общее дело на себя.
После стольких лет у неё наконец появилась аудитория, которая услышала бы.
Она даже написала начало публикации.
Получилось сильно.
Утром в мастерскую пришёл Артём, её молодой мастер.
— Людмила Андреевна, глянете соединение? Что-то мне не нравится.
Она подошла.
Пока они разбирались с деталью, Артём между делом рассказал, что у Костина работает его бывший однокурсник.
— Нормальный парень. Только у них сейчас нервно. Говорит, заказов меньше стало. Боится, сокращения начнутся.
Людмила ничего не ответила.
После обеда она снова открыла подготовленный текст.
Представила, что произойдёт после публикации.
Часть клиентов уйдёт.
Несколько дизайнеров перестанут работать с Костиным.
Возможно, он действительно потеряет крупные контракты.
Ей хотелось этого?
Если отвечать быстро — да.
Семь лет назад она уходила практически ни с чем, а он остался в готовой мастерской, которую они строили вместе.
Но теперь там работали другие люди.
Тот парень, которого знает Артём.
Мастера в цехе.
Конструкторы.
Менеджеры.
Они не забирали у Людмилы бизнес.
Некоторым тогда вообще было по пятнадцать лет.
Она закрыла документ.
На вторую встречу Костин приехал к ней сам.
Осмотрел мастерскую.
— Неплохо поднялась.
— Спасибо.
— Значит, понимаешь, что такое рост. С моими мощностями сможешь делать в три раза больше.
— Я решила не соглашаться.
Костин даже не сразу отреагировал.
— По деньгам мало?
— Дело не в сумме.
— Три миллиона?
— Нет.
— Люда, не изображай принципиальность. У любого решения есть цена.
— У моего имени её нет.
Он откинулся в кресле.
— Началось.
— Ты пришёл не за мной. У тебя падает доверие клиентов. Тебе нужна моя фамилия, чтобы люди решили, что я отвечаю за твои заказы.
Костин нахмурился.
— Кто тебе это сказал?
— Мне никто не должен говорить. Я умею смотреть.
— Допустим, у нас сложный период. Тем более выгодно объединиться.
— Тебе выгодно. Мне придётся отвечать своей репутацией за производство, которым я не управляю.
— Ты можешь участвовать.
— Уже участвовала однажды.
В комнате стало тихо.
Костин понял, о чём она.
— Семь лет прошло. Ты до сих пор это таскаешь за собой?
— Уже нет.
— Тогда к чему разговор?
Людмила достала папку.
В ней лежали распечатки старых сообщений.
Костин увидел первую страницу и изменился в лице.
— Ты зачем это принесла?
— Чтобы у нас больше не было недопонимания.
— Шантажировать решила?
— Нет.
— А что тогда?
— Я могла вчера выложить всё это публично. Не выложила.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Благородство демонстрируешь?
— Нет. У тебя работают люди, которые к нашей истории отношения не имеют. Я не хочу лишать их заказов только ради того, чтобы через семь лет почувствовать себя отомщённой.
— Как красиво.
— Как есть.
Людмила придвинула папку к себе.
— Но есть условие.
— Всё-таки условие.
— Не используй моё имя.
Костин усмехнулся.
— Оно тебе не принадлежит целиком. Людмил много.
— Не передёргивай. Ты понимаешь, о чём я. Не говори клиентам, что мы снова работаем вместе. Не называй меня своим бывшим сотрудником, который якобы вернулся в проект. Не ставь мою марку рядом со своей.
— А если поставлю?
— Тогда я не буду устраивать кампанию против тебя. Просто перестану молчать. Если клиенты или партнёры спросят, я расскажу правду и покажу документы.
— То есть всё-таки месть.
Людмила покачала головой.
— Месть была бы, если бы я сейчас разослала это всем твоим заказчикам и попыталась разрушить тебе бизнес. Я этого не делаю. Я только запрещаю строить его на моём имени.
— Думаешь, ты теперь такая важная?
— Для твоего предложения достаточно важная.
Костин встал.
— Потом пожалеешь. Я тебе нормальные деньги предложил.
— Возможно.
— За пару лет могла бы заработать больше, чем сейчас.
— Возможно.
— И отказываешься из-за старой обиды.
— Нет. Из-за нового опыта.
Он ушёл, не попрощавшись.
Людмила ещё несколько минут сидела в переговорной.
Она ожидала, что почувствует торжество.
Ничего подобного не было.
Скорее облегчение.
Она убрала папку в шкаф.
Не уничтожила.
Но и не стала фотографировать страницы для публикации.
Через несколько недель позвонил дизайнер.
— Людмила Андреевна, можно странный вопрос? Мне сказали, вы снова сотрудничаете с мастерской Костина.
Раньше она бы либо промолчала, либо начала рассказывать всю историю.
Теперь ответила спокойно:
— Нет. Никакого сотрудничества нет. Если вам важно, могу подтвердить это письменно.
— Поняла. Спасибо.
Этого оказалось достаточно.
Костин больше её имя публично не использовал.
А ещё через месяц Людмила всё-таки заказала новую вентиляцию.
Не на его деньги.
Пришлось отложить покупку станка, зато договор был её, счёт был её, мастерская тоже.
В день монтажа Артём спросил:
— А вы правда могли продать им право на марку за несколько миллионов?
— Могла.
— И отказались?
— Да.
— Я бы, наверное, взял.
Людмила рассмеялась.
— Я семь лет назад тоже многое сделала бы иначе.
Она подняла с верстака готовую деревянную табличку с названием своей мастерской. Её нужно было перевесить после монтажа вентиляции.
Когда-то Костин оставил ей только возможность начать заново.
Теперь у неё были помещение, люди, клиенты и фамилия, которой доверяли.
Людмила закрепила табличку на стене и отошла посмотреть, ровно ли висит.
— Чуть правее, — сказал Артём.
Она поправила.
— Теперь?
— Теперь нормально.
Людмила затянула крепление.
На этот раз своё имя она держала сама.