— Ты куда собрался с чемоданом?
Марина стояла посреди коридора, одной рукой придерживая живот. До предполагаемых родов оставалось несколько недель, и последнее время даже обычный подъём по лестнице давался ей тяжело.
Алексей застегнул куртку.
— Я ухожу.
— Куда?
— К Кристине.
Имя Марина знала. Молодая сотрудница из его отдела, которая последние месяцы слишком часто писала ему по вечерам. Алексей объяснял, что у них общий проект.
— Ты сейчас серьёзно?
— Более чем.
Марина прислонилась к стене.
— Лёш, у нас ребёнок скоро родится.
— У тебя родится.
Она сначала не поняла.
— Что?
— Марин, я больше так не могу. Мы давно нормально не живём. И не надо сейчас прикрываться беременностью.
— Я ничем не прикрываюсь. Это твоя дочь.
— Ребёнка хотела в первую очередь ты.
Он взял чемодан.
— Дальше сама.
Дверь закрылась.
Марина минут десять стояла в коридоре. Потом пошла на кухню за водой и машинально открыла банковское приложение.
На общем счёте, куда они несколько лет складывали часть зарплат, почти ничего не осталось.
Алексей перевёл деньги.
Она позвонила.
— Ты зачем снял всё с общего счёта?
— Не всё. Там осталось немного.
— Там были и мои деньги.
— Потом разберёмся.
— Мне рожать через несколько недель!
— У тебя есть зарплата.
Он отключился.
В ту ночь Марина почти не спала. Утром ей стало плохо, а через несколько дней состояние потребовало срочного медицинского наблюдения. Дочь родилась раньше ожидаемого срока.
София была маленькой, слабой, и первое время Марина боялась даже радоваться. Слишком много было врачей, обследований и слов, значение которых она раньше не знала.
Когда их наконец отпустили домой, оказалось, что самое трудное только начинается.
Нужны были лекарства и дополнительные расходы, регулярные поездки к специалистам, постоянный контроль состояния ребёнка. Марина жила между кроваткой, аптекой и медицинскими кабинетами.
Алексей написал один раз:
«Как вы?»
Она отправила фотографию дочери.
Он ответил:
«Понял».
Через неделю Марина сама попросила его приехать.
Алексей появился вечером.
Постоял возле кроватки.
София спала.
— Маленькая, — сказал он.
— Потому что родилась раньше срока.
— Врачи что говорят?
Марина объяснила.
Потом достала чеки.
— Мне нужна помощь. Хотя бы сейчас. Я потратила почти всё, что было.
Алексей даже не взял бумаги.
— У меня сейчас тоже денег нет.
— Ты забрал наши накопления.
— У меня были расходы.
— Какие расходы важнее твоего ребёнка?
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я прошу купить лекарства дочери.
Алексей помолчал.
— Марин, я не могу постоянно решать твои проблемы.
Она посмотрела на него и поняла, что больше просить не будет.
После его ухода Марина долго сидела на кухне.
Потом нашла номер Натальи Викторовны.
Со свекровью они никогда не были особенно близки. Поздравляли друг друга с праздниками, иногда вместе ужинали, но душевных разговоров не вели.
Наталья Викторовна ответила сразу.
— Марина? Что-то случилось?
— София родилась.
Молчание.
— Какая София?
— Ваша внучка.
— Подожди. Уже?
— Раньше срока.
— Алексей сказал, что вы разошлись и ты не хочешь нас видеть.
Марина закрыла глаза.
— Он ещё что-нибудь сказал?
— Что ты сама его выгнала. И что там вообще… Марина, я не хочу повторять.
— Повторите.
Наталья Викторовна помолчала.
— Что он не уверен, его ли ребёнок.
Через сорок минут свекровь была у неё.
Сначала долго смотрела на Софию.
Потом спросила:
— Можно взять?
— Конечно.
Наталья Викторовна осторожно подняла внучку и вдруг заплакала.
Марина впервые увидела её такой.
— Рассказывай всё.
Она рассказала.
Про Кристину.
Про чемодан.
Про общий счёт.
Про преждевременные роды.
Про сегодняшний разговор.
Свекровь слушала молча.
— Сколько он снял?
— Там было триста двенадцать тысяч.
— И сколько оставил тебе?
— Почти ничего.
Наталья Викторовна достала телефон.
— Сейчас.
— Не надо при мне…
— Надо.
Алексей ответил не сразу.
— Ты почему не сказал, что София родилась?
Марина слышала только голос свекрови.
— Не ври мне. Я сейчас у Марины.
Пауза.
— Завтра вернёшь половину денег. Сто пятьдесят шесть тысяч. Это не обсуждается.
Снова пауза.
— И ещё. Ключи от моей квартиры привезёшь вечером.
После разговора Марина удивилась:
— Какие ключи?
Выяснилось, что квартира, где сейчас жил Алексей с Кристиной, принадлежала Наталье Викторовне.
— Я разрешила ему там пожить после вашего «расставания». Он сказал, что ты выставила его из дома.
— И вы его выселите?
— Да.
— Из-за меня?
Наталья Викторовна посмотрела на внучку.
— Из-за него.
Деньги Алексей перевёл на следующий день.
Не извинился.
Просто прислал подтверждение.
А ещё через неделю Наталья Викторовна предложила Марине переехать в ту самую квартиру.
— Она всё равно пустая. С ребёнком тебе здесь тяжело, четвёртый этаж без лифта.
— Я не могу жить у вас бесплатно.
— Пока можешь. Потом решим.
Марина согласилась.
Первые месяцы помощь свекрови была спасением.
Она привозила продукты.
Сидела с Софией, пока Марина принимала душ или спала хотя бы два часа подряд.
Возила их к врачам.
Нашла юриста, который объяснил, как официально оформить алименты и другие вопросы содержания ребёнка.
Алексей тем временем почти исчез.
Иногда переводил небольшие суммы.
Пару раз спрашивал о Софии.
Но сам приезжать не стремился.
Наталья Викторовна злилась.
— Я не понимаю, как я его воспитала.
Марина обычно отвечала:
— Не надо винить себя.
Со временем, однако, появилось другое.
— Нашей девочке этот комбинезон мал, — говорила Наталья Викторовна.
Или:
— Я решила, что нашу девочку лучше показать ещё одному специалисту.
Сначала Марина не замечала.
Потом свекровь стала приезжать без предупреждения.
Однажды переставила детскую кроватку.
В другой раз сама договорилась о консультации и сообщила Марине уже готовую дату.
— Наталья Викторовна, я не просила записывать нас.
— Но специалист хороший.
— Возможно. Я сначала хочу обсудить это с нашим врачом.
— Марин, я же для Софии стараюсь.
— Я знаю.
После таких разговоров обе замолкали.
Марина была благодарна.
И именно поэтому ей долго было трудно сказать, что помощь постепенно превращается в управление.
Ситуацию изменил Алексей.
Он позвонил через несколько месяцев.
— Мне нужен развод побыстрее.
— Хорошо.
— Прямо хорошо?
— А что ты ожидал?
— Ничего. Просто надо быстро оформить. Мы с Кристиной ипотеку хотим брать.
Марина удивилась.
— Вы?
— Да. Она беременна.
Марина почувствовала не ревность, а усталость.
— Понятно.
— Так что давай без затягиваний.
— Давай. Но сначала решаем вопрос с Софией.
— Я и так буду платить алименты.
— Не «буду». Оформим соглашение.
Она заранее обсудила условия со специалистом.
Пятнадцать тысяч рублей ежемесячно с предусмотренной индексацией и отдельно — половина согласованных необходимых расходов на лечение и медицинскую помощь дочери.
Алексей возмутился.
— Пятнадцать плюс лечение? У меня второй ребёнок будет!
— У тебя уже есть первый.
— Ты специально сейчас выкручиваешь руки.
— Нет. Я просто больше не хочу каждый раз просить деньги на Софию.
Он пожаловался матери.
И впервые Наталья Викторовна не поддержала Марину полностью.
— Может, с лечением не надо так жёстко? — осторожно спросила она. — Пусть платит алименты, а там посмотрим.
Марина поставила чашку.
— Почему?
— У него сейчас ипотека планируется. Кристина беременна. Я понимаю, что он виноват перед тобой, но он всё-таки мой сын.
Вот она, граница, которую рано или поздно нужно было увидеть.
— А София ваша внучка.
— Конечно.
— Тогда почему её расходы должны зависеть от того, удобно ли сейчас Алексею?
— Я не это сказала.
— Почти это.
После разговора они несколько дней не созванивались.
Марина сама ездила по делам.
Сама таскала коляску.
Сама покупала продукты.
Это было тяжелее, зато полезно: она вдруг поняла, насколько снова привыкла рассчитывать на другого человека.
Через неделю Наталья Викторовна приехала.
На этот раз предварительно позвонила.
— Я подумала.
— И?
— Ты права в одном. Я опять начала спасать сына от последствий его собственных решений.
Марина ничего не сказала.
— Я не перестану быть его матерью. Но София тоже не должна за это платить.
Она помогла организовать встречу у нотариуса.
Алексей приехал недовольный.
Кристина ждала его в машине.
Документы читали долго.
Он несколько раз спорил о формулировках, задавал вопросы, звонил кому-то.
В конце концов подписал.
Когда всё закончилось, Марина вышла в коридор. Наталья Викторовна держала Софию на руках.
Алексей остановился рядом.
Дочь не спала.
Смотрела на него.
Марина почему-то ожидала, что он хотя бы подойдёт.
Но Алексей только сказал:
— Тогда по разводу мне напишешь?
— Напишу.
Он ушёл.
Наталья Викторовна проводила сына взглядом.
— Даже не взял её.
— Не заставишь.
После развода жизнь стала постепенно выравниваться.
София росла.
Поездок к врачам всё ещё было много, но Марина уже не чувствовала себя человеком, который каждое утро начинает с аварии.
Однажды она пригласила Наталью Викторовну на чай.
— Я хочу обсудить квартиру.
Свекровь напряглась.
— Что-то не так?
— Всё нормально. Я хочу сама платить коммунальные расходы.
— Зачем? Я могу.
— Знаю. Но буду платить я.
— Марина, тебе деньги нужнее.
— Мне нужно чувствовать, что я здесь живу, а не что меня содержат.
Наталья Викторовна хотела возразить, но остановилась.
— Хорошо.
— И ещё просьба. Звоните перед тем, как приезжать.
— Я мешаю?
— Иногда. Но дело не только в этом. Мне нужно самой принимать решения по Софии. Я всегда выслушаю вас, но решать буду я.
Свекровь долго размешивала чай.
— Наверное, я переборщила.
— Вы очень нам помогли.
— Это звучит как «спасибо, но отойдите».
Марина улыбнулась.
— Немного.
Наталья Викторовна тоже улыбнулась.
— Ладно. Буду звонить.
Через несколько дней она действительно позвонила.
— Можно завтра приехать к нашей… к Софии?
Марина услышала, как свекровь специально поправила себя.
— Можно. После трёх.
— Что привезти?
— Ничего.
— Совсем?
— Можете пирог.
— Вот это уже разумный разговор.
На следующий день Наталья Викторовна приехала после трёх, с одним пирогом и без пакетов продуктов на неделю.
Марина открыла дверь.
Свекровь разулась и сразу посмотрела на внучку.
— Можно к ней?
— Конечно.
На этот раз она сначала спросила.