— Девочка, тебе бы не чемодан тащить, а врача позвать.
Настя вздрогнула и сильнее прижала сумку к боку.
Пожилая женщина из соседнего купе стояла в коридоре ночного поезда и смотрела на неё так внимательно, что отвернуться не получилось.
— Всё нормально.
— Нормально люди от сумки не шарахаются.
— Я просто устала.
Женщина ничего не ответила. Поправила цветной платок и вернулась в своё купе.
Настя выдохнула.
Поезд только набирал скорость. До города, где жила мать, оставалось почти девять часов. Нужно было просто доехать, а утром уже решить, что делать дальше.
Каждый вдох отдавал болью в левом боку.
Денис сказал, что ничего страшного не произошло.
«Я тебя даже не ударил».
Формально это было правдой. Во время ссоры он толкнул её так сильно, что Настя ударилась боком о край тяжёлого комода.
Сначала она не могла вдохнуть.
Денис стоял рядом и повторял:
— Вставай. Хватит устраивать спектакль.
Потом всё-таки помог подняться и принёс обезболивающее. На следующий день предложил вызвать врача, но только после того, как они «договорятся, что говорить».
Настя отказалась.
Два дня она ходила по квартире, стараясь не кашлять и не делать глубоких вдохов. На третью ночь, когда Денис уснул, собрала документы, несколько вещей и купила билет на поезд.
Матери ничего не сказала.
У той самой через месяц должна была быть операция, и часть расходов Денис обещал оплатить. Он постоянно напоминал об этом как о доказательстве того, сколько делает для семьи жены.
Настя вышла в тамбур и позвонила матери.
— Мам, я завтра приеду.
— С чего вдруг? Денис тоже?
— Нет. Одна.
— Что случилось?
— Потом расскажу.
Она вернулась в вагон и заметила сообщение от мужа.
«Ты где?»
Настя остановилась.
Следом пришло второе:
«Я вижу покупку билета».
Только тогда она вспомнила, что банковские уведомления с общей карты приходили и ему.
Телефон зазвонил.
Настя не ответила.
«Выходи на следующей большой станции. Я тебя встречу».
Она перечитала сообщение дважды.
Поезд шёл через станцию, до которой Денис мог добраться на машине раньше них.
Настя почувствовала, как становится холодно.
— Вот теперь точно не нормально.
Та самая пожилая женщина снова стояла рядом.
— Муж? — спросила она.
Настя посмотрела на неё.
— Откуда вы знаете?
— У тебя лицо после каждого сообщения меняется.
— Он может приехать на станцию.
— Боишься?
Настя не ответила.
Женщина открыла дверь своего купе.
— Заходи. Я Рада.
Внутри пахло чаем и мандаринами. На нижней полке лежала большая дорожная сумка.
Рада налила Насте тёплой воды.
— Рассказывай только то, что хочешь. Но если человек едет тебя ловить, проводнице сказать надо.
— Он мой муж.
— И что?
Эти два слова почему-то подействовали сильнее любых советов.
Настя коротко объяснила.
Про ссору.
Про комод.
Про боль.
Про билет.
Рада нахмурилась.
— В больницу тебе надо.
— Доеду до мамы.
— Ты дышишь еле-еле.
— Потерплю.
Рада не стала спорить. Вместо этого позвала проводницу.
Та выслушала и спросила, хочет ли Настя, чтобы на станции вызвали полицию.
— Я не знаю.
— Тогда хотя бы не выходите. Если он появится, скажете мне.
До станции оставалось сорок минут.
Настя сидела у Рады, когда телефон снова завибрировал.
«Я уже здесь».
Потом:
«Не делай глупостей. Поговорим и домой».
Рада прочитала сообщение через её плечо.
— У меня идея есть. Только не смейся.
Из сумки она достала длинную тёмную юбку и большой платок.
— Я это не надену.
— Тогда сиди в своей светлой куртке, в которой он тебя за километр узнает.
Через несколько минут Настя смотрела на себя в маленькое зеркало.
В длинной юбке, объёмном свитере Рады и платке она действительно выглядела иначе. Волосы были полностью убраны.
— Садись к окну, — сказала Рада. — И телефон спрячь.
Поезд остановился.
Настя слышала собственное дыхание.
Через несколько минут в коридоре раздался знакомый голос.
— Простите, я жену ищу. Она в этом вагоне.
Проводница ответила что-то спокойно.
Денис прошёл мимо открытой двери купе.
Настя опустила голову.
Он посмотрел внутрь.
На секунду их глаза почти встретились.
Но Денис увидел пожилую женщину и сидящую рядом незнакомку в платке.
Пошёл дальше.
Настя так сильно сжала пальцы, что побелели костяшки.
Рада накрыла её руку своей.
— Тихо. Не смотри.
Через несколько минут поезд тронулся.
— Уехал? — прошептала Настя.
Проводница появилась у двери.
— Нет.
— Как нет?
— Он сел в этот поезд. Купил билет перед отправлением. Сейчас ходит по вагонам.
Рада выругалась себе под нос.
Настя попыталась встать и резко согнулась.
Боль стала сильнее.
— Мне воздуха не хватает.
Проводница сразу присела рядом.
— Я вызываю медиков на следующую станцию.
— Не надо. Мне доехать осталось…
— Надо.
На следующей станции поезд должен был стоять достаточно долго, чтобы Настю передали бригаде.
Но ждать спокойно не получилось.
Денис вернулся примерно через двадцать минут.
На этот раз он остановился у двери.
Настя не поняла, что её выдало. Может быть, голос. Может, кроссовки под длинной юбкой. А может, он просто начал внимательнее всматриваться в пассажиров.
— Настя?
Она закрыла глаза.
— Встань, — сказал он. — Пойдём поговорим.
Рада осталась сидеть.
— Ей плохо.
— Это моя жена.
— Я слышала.
Денис повернулся к Насте.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? Я по всему вокзалу тебя искал.
— Я не просила.
— Поехали домой. Хватит этого цирка.
— Я еду к маме.
— С такими рёбрами?
Настя посмотрела на него.
Он понял, что сказал лишнее.
— Я хотел сказать, с твоим боком. Ты же упала.
— Я не падала.
— Настя, была одна ссора. Одна. Мы оба завелись.
Рада поднялась.
— Девочка сказала, что никуда с вами не пойдёт.
— А вы вообще кто?
— Пассажирка.
— Вот и занимайтесь своими делами.
Подошла проводница.
Денис понизил голос.
— Насть, давай без чужих людей. Ты знаешь, сколько я для твоей семьи сделал. Кто договорился по операции твоей мамы? Кто сказал, что заплатит?
Настя почувствовала знакомый страх.
И вместе с ним — злость.
Раньше после таких слов она сразу начинала оправдываться.
Теперь вокруг были люди, перед которыми Денис не мог изменить то, что произошло.
— Ты меня толкнул.
Он замер.
— Не начинай.
— Я ударилась о комод, потому что ты меня толкнул.
— Я тебя не бил.
— Я и не говорю, что бил. Я говорю, что ты сделал.
Проводница попросила Дениса отойти.
Он не спорил, но остался в вагоне.
Когда поезд остановился, у платформы уже ждала бригада скорой помощи.
Настю вывели осторожно.
Рада несла её сумку.
Денис пошёл следом.
Фельдшер задал несколько вопросов, уточнил, где болит и когда появилась травма.
— Что произошло?
Денис ответил первым:
— Она в ванной упала несколько дней назад.
Фельдшер посмотрел на Настю.
— Я спрашиваю пациентку.
Настя открыла рот, но слова будто застряли.
Денис стоял совсем рядом.
— Настя?
Она посмотрела на Раду.
Та ничего не говорила.
Просто держала её сумку.
— Муж меня толкнул, — сказала Настя. — Я ударилась боком о мебель.
Денис побледнел.
— Ты сейчас серьёзно?
Фельдшер попросил его отойти.
Настю увезли.
Уже в больнице обследование показало, что она сильно недооценила травму. Врачи обнаружили два перелома рёбер со смещением и осложнение со стороны грудной клетки — кровь скопилась там, где её быть не должно.
Её оставили в стационаре.
Медики объяснили, что сведения о травме при таких обстоятельствах будут переданы в полицию в установленном порядке.
Настя лежала и смотрела в потолок.
Телефон не умолкал.
Денис писал, что она разрушает семью.
Потом — что любит её.
Потом — что Рада настроила её против мужа.
Сама Рада прислала короткое сообщение:
«Доехала. Как ты?»
Настя ответила:
«В больнице. Спасибо».
Утром Денис пришёл.
Его не хотели пускать, но Настя сама согласилась поговорить несколько минут.
Он сел на стул возле двери.
— Я всю ночь думал.
— Я тоже.
— Давай решим нормально.
Настя ждала.
— Ты скажешь полиции, что упала сама. Я полностью оплачиваю операцию твоей мамы. Всю сумму. И развод дам без проблем.
Настя несколько секунд просто смотрела на него.
— Развод ты мне «дашь»?
— Не цепляйся к словам.
— А если я не совру?
Денис сжал губы.
— Тогда деньги на операцию ищите сами.
Вот и всё.
Не извинение.
Не страх за неё.
Сделка.
Та же самая, что была в их браке много раз, только раньше условия звучали мягче.
Я плачу — ты молчишь.
Я помогаю — ты прощаешь.
Я решаю — ты соглашаешься.
— Уходи.
— Настя, подумай о матери.
— Я сказала, уходи.
— У неё операция.
— Не произноси её имя.
— Потом сама пожалеешь.
Настя нажала кнопку вызова персонала.
— Уходи сейчас.
Он встал.
У двери обернулся:
— Ты сама всё выбрала.
— Да.
В этот раз она не стала спорить.
Мать приехала днём.
Настя боялась рассказывать ей про деньги больше, чем про Дениса.
Но мать выслушала и неожиданно рассердилась.
— Ты что, собиралась возвращаться к нему ради моей операции?
— Он обещал оплатить.
— И что? Я подожду.
— Мам…
— Будет возможность сделать по квоте — дождусь. Будем решать с врачами. Но ты мне больше не смей продавать себя за моё лечение.
Настя заплакала.
Мать села рядом и осторожно взяла её за руку.
— Почему ты мне сразу не сказала?
— Стыдно было.
— За что?
Настя не нашла ответа.
Ближе к вечеру пришёл участковый.
Представился, объяснил, зачем приехал, и начал уточнять обстоятельства травмы.
— Можете рассказать, что произошло?
Настя посмотрела на мать.
Потом на телефон, где оставались десятки сообщений Дениса.
Она понимала, что впереди будут неприятные разговоры, объяснения и, возможно, попытки убедить её изменить слова.
Но сейчас от неё требовалось только одно — не придумывать удобную версию.
— Давайте с самого начала, — сказала Настя. — Это произошло дома три дня назад.
И начала рассказывать.