— Значит, здесь живёт ваша знаменитая Анна Тихоновна?
Князь заглушил двигатель и посмотрел на одинокий дом за заснеженным забором.
До ближайшей нормальной дороги было километров пятнадцать. Хутор состоял из нескольких домов, но зимой жилыми оставались только два. Остальные стояли с заколоченными окнами.
Шуруп кивнул.
— Говорят, со всего района к ней ездят.
— За чем?
— Кто за советом. Кто лечиться. Будто заранее видит, у кого что заболит.
С заднего сиденья хмыкнул Болт.
— Ведьма, короче.
Князь не верил ни в ведьм, ни в предсказания. Зато верил в деньги.
Последние месяцы до него несколько раз доходили разговоры, что люди оставляют Анне Тихоновне не только продукты. Кто-то привозил наличные, кто-то старые украшения. Якобы за помощь.
Если слухи хотя бы наполовину были правдой, одинокая женщина держала в доме приличную сумму.
Князь приехал объяснить ей простую вещь: за спокойствие придётся платить.
Анна Тихоновна открыла дверь ещё до того, как они постучали.
Невысокая, сухая, в шерстяной кофте и тёплых носках.
— Заходите. Холод напустите.
Князь удивился.
— А вы нас ждали?
— Машину слышно за полкилометра.
В доме пахло сушёными травами, печным теплом и картошкой. Никаких свечей, икон на каждой стене или других атрибутов, которые Болт, судя по лицу, рассчитывал увидеть.
Анна посмотрела сначала на Князя, потом на Шурупа.
— Серёжа, а ты чего девочку до сих пор врачу не показал?
Шуруп застыл.
Князь повернулся к нему.
— Какую девочку?
— Дочку его.
— Откуда вы меня знаете? — тихо спросил Шуруп.
— Знаю.
— Мы раньше встречались?
— Нет.
Анна Тихоновна поставила чайник.
— Она кашляет всё ещё?
Шуруп побледнел.
О дочери он почти никогда не говорил. Князь знал только, что у него есть семья.
— Какой кашель?
— После того случая с бусинами начался. Особенно ночью, да?
Шуруп сел на табурет.
— Откуда?
— Вези ребёнка на обследование. Не сиропами корми. Скажи врачу, когда именно всё началось и что она тогда играла с мелкими бусинами.
— Мы думали, простыла.
— Вот пусть специалист и решит, что там.
Князю надоело представление.
— Хорошо работаете, Анна Тихоновна.
Она посмотрела на него.
— Что именно?
— Фокусы. Про одного заранее информацию собрали, перед остальными показали.
— Мне перед вами показывать нечего.
— А вот это правильно.
Он прошёл по комнате, заглянул в соседнюю дверь.
Дом был бедный. Старый шкаф, диван, стол, печь. Но Князь слишком хорошо знал, что деньги часто прячут именно там, где их никто не ожидает найти.
— Слышал, люди вам платят.
— Бывает, оставляют.
— И золото оставляют.
— Бывает.
— Значит, договоримся.
Шуруп поднял голову.
— Князь…
— Помолчи.
Анна Тихоновна совершенно не испугалась.
— О чём договариваться?
— Чтобы вас никто не беспокоил.
— До сегодняшнего дня никто и не беспокоил.
Болт засмеялся.
Князь шагнул ближе.
— Вы меня не поняли.
— Поняла.
Она говорила настолько спокойно, что это раздражало.
Князь достал нож скорее для угрозы, чем собираясь что-то делать. Анна даже не отступила.
— Уберите, — сказала она. — Крыльцо обледенело. Ещё сами себе беду устроите.
— Вы мне угрожаете?
— Я вам про лёд говорю.
Князь усмехнулся и шагнул назад.
Нога сразу ушла в сторону.
Он попытался удержаться, зацепился за край повреждённой ступени и упал. Нож оказался в руке в самый неудачный момент.
Через секунду Князь уже лежал на снегу, а от резкой боли в ноге темнело в глазах.
— Твою мать…
Шуруп бросился к нему.
Анна Тихоновна среагировала быстрее всех.
— В дом его. Осторожно.
— Скорую? — спросил Шуруп.
— Вызывай. Только сюда они быстро не доедут.
Она достала старую медицинскую сумку.
Дальше Князь запомнил кусками.
Анна остановила кровотечение, обработала повреждение и сделала необходимое, чтобы он дождался врачей без дальнейшего ухудшения. Действовала уверенно, совсем не так, как деревенская знахарка из рассказов.
— Вы врач? — спросил он, когда боль немного отпустила.
— Потом поговорим.
— Шуруп.
— Я здесь.
— Девочку завтра же повезёшь.
Тот кивнул.
— Повезу.
Из-за непогоды и дороги помощь задерживалась. В итоге ночь они провели на хуторе, а утром Князя уже смогли нормально доставить к медикам.
Но до этого случилось ещё кое-что.
Болт долго не спал.
Шуруп сидел рядом с Князем, а потом вышел звонить жене.
Анна Тихоновна задремала в кресле.
Болт исчез.
Вернулся минут через двадцать.
Князь заметил грязь на его рукаве.
— Где был?
— Во дворе.
— Зимой? Ночью?
— Курил.
Князь посмотрел на него, но разбираться не стал.
Утром Анна вышла ненадолго к соседу.
Болт снова начал ходить по дому.
— Чего ищешь?
— Да ничего.
Потом всё-таки признался.
Под одной из половиц он нашёл стеклянную банку.
Внутри были свёрнутые купюры, кольца, цепочки, несколько старых серёжек.
— Я же говорил, — прошептал Болт. — Смотри сколько.
Князь смотрел на банку.
Ещё вчера он именно за этим сюда и ехал.
— Поставь обратно.
Болт не понял.
— Чего?
— Где взял, туда и положи.
— Князь, мы ради этого сюда тащились.
— Я сказал вернуть.
— Старуха всё равно не знает, сколько там.
Князь повернул голову.
— Верни.
Болт нехотя ушёл.
Князь решил, что вопрос закрыт.
Ошибся.
Через несколько дней, уже после больницы, он узнал, что Болт всё-таки успел забрать часть украшений и денег.
Князь вызвал его.
— Где?
— Что?
— Не начинай.
Болт долго отрицал.
Потом принёс остаток.
Часть денег уже была потрачена.
Князь забрал банку, добавил недостающую сумму из собственных накоплений и сам поехал на хутор.
Нога ещё болела, ходил он с трудом.
Анна Тихоновна открыла дверь.
— Опять?
— Это ваше.
Он поставил банку на стол.
— Один мой человек взял.
— Знаю.
— Откуда?
— Половица криво лежала.
Князь невольно усмехнулся.
— Значит, всё-таки видите будущее?
— Господи, да какое будущее.
Она налила чай.
Тогда Князь наконец спросил про Шурупа.
— Откуда вы знали про его дочь?
— Его тёща ко мне приезжала. Жалуется, что ребёнок после игры с бусами кашлять начал, а родители всё простуду лечат. Я сказала: не гадать надо, а к врачу идти.
— А имя его?
— Она и фотографию семьи показывала.
Князь молчал.
— А люди рассказывают, что вы болезни предсказываете.
Анна махнула рукой.
— Я сорок лет фельдшером проработала. Человек приходит, садится передо мной, а у него половина ответа на лице написана. Одному говорю сахар проверить. Другому — давление. Третьего отправляю к врачу срочно. Потом кто-нибудь расскажет, будто я смерть увидела.
— А золото?
— Несут.
— Зачем принимаете?
— Иногда отказываюсь. Иногда нет. Старики бывают упрямые: бесплатно помощь не принимают. Кто кольцо оставит, кто деньги. Я на них лекарства покупаю, дорогу кому-то оплачиваю. Себе тоже оставляю, не святая.
— Почему не объясните всем, что никакая вы не ведьма?
Анна усмехнулась.
— Объясняла. Не верят. А некоторые медицинские советы от «ведьмы» выполняют лучше, чем от фельдшера.
Перед отъездом Князь увидел ту самую сломанную ступень.
Нашёл у Анны молоток, доску и кое-как заменил повреждённую часть.
— Криво, — сказала она.
— Сам вижу.
— Переделать надо.
— Весной приеду.
— Не обещай, если не собираешься.
Князь посмотрел на неё.
— Ладно. Не обещаю.
Вернувшись в город, он обнаружил, что история уже живёт своей жизнью.
Болт рассказал знакомым и про хутор, и про деньги, и про то, как Князь приехал брать дань, а вернулся с перевязанной ногой.
В криминальной среде такие истории распространялись быстро.
Особенно когда кому-то было выгодно показать чужую слабость.
Сиплый, давно присматривавшийся к рынку, решил, что момент подходящий.
Через общих знакомых Князю передали предложение: отойти и не мешать.
Потом он услышал, что люди Сиплого заинтересовались и Анной Тихоновной.
— Там, говорят, старуха деньги под полом держит.
Князь понял, что сам привёл эту историю к её дому.
Если сейчас промолчит, туда поедут другие.
На встрече с Сиплым он сказал:
— Поздно. Я всё забрал.
— Всё?
— Что было.
— Болт другое рассказывал.
— Болт много рассказывает.
— И где деньги?
Князь понимал, что одним разговором не отделается.
Пришлось отдать то, что у него ещё оставалось из собственных накоплений, изображая добычу с хутора, а заодно отказаться от части прежнего влияния и доходов.
Сиплый получил то, чего хотел, и потерял интерес к старухе.
Для Князя это оказалось почти концом прежней жизни.
Люди быстро почувствовали, что за ним больше нет той силы.
Кто-то перестал звонить.
Кто-то перестал спрашивать разрешения.
Болт вообще исчез.
А потом приехал Шуруп.
Князь сидел во дворе и разрабатывал ногу после травмы.
— Нашли, — сказал Шуруп.
— Что?
— У дочки.
Он сел рядом.
После обследования врачи действительно обнаружили инородное тело в дыхательных путях — маленькую бусину. Ребёнку вовремя оказали необходимую помощь.
— Если бы ещё тянули, неизвестно, чем бы закончилось.
Князь кивнул.
— Анне звонил?
— Уже ездили с женой. Она нас чуть не выгнала, когда мы конверт оставили.
Они помолчали.
— Я ухожу, — сказал Шуруп.
— Куда?
— Вообще. Из всего этого.
— И чем заниматься будешь?
— У знакомого на складе место есть. Зарплата обычная. Зато домой буду приходить и не врать дочке, где работаю.
Князь не стал отговаривать.
Через месяц Шуруп действительно устроился.
А Князь постепенно остался почти один.
Денег стало мало.
Нога после ранения так до конца и не перестала напоминать о себе, особенно на холоде.
Весной он всё-таки приехал на хутор.
Анна Тихоновна сидела возле дома и перебирала семена.
Князь вышел из машины.
— Ступенька держится?
— Пока да.
— Я посмотреть.
— Смотри.
Он присел, проверил доску.
— Кривовато.
— Я тебе зимой говорила.
Князь достал из багажника инструменты.
Анна посмотрела на него.
— Денег теперь не требуешь?
— Нет.
— Уже хорошо.
Он снял старую доску и начал подгонять новую.
Работал медленно — нога мешала.
Анна Тихоновна не помогала и не хвалила. Только через некоторое время вынесла ему чай.
Князь взял кружку и сел на ступень.
Когда-то ему казалось, что главное — сделать так, чтобы другие боялись сказать ему «нет».
Теперь его почти никто не боялся.
Странным образом жить от этого стало не легче, но понятнее.
Он допил чай, встал и снова взялся за ступеньку.
На этот раз решил сделать ровно.