— Максим, перестань считать. Я и так знаю, что он не твой.
Вика произнесла это тихо, но Максим всё равно подумал, что ослышался.
За дверью палаты кто-то катил металлическую тележку, в коридоре разговаривали медсёстры. На подоконнике лежал пакет с вещами, которые Максим утром привёз для ребёнка. Маленький синий комбинезон он выбирал почти час.
— Что ты сказала?
Вика отвела глаза.
— Срок больше, чем мы думали.
— Не мы думали. Врач сейчас сказал, что беременность наступила примерно за четыре месяца до того, как мы вообще начали встречаться.
— Я знаю.
Максим сел на стул.
— Знала?
— Да.
До этого момента он ещё искал объяснение. Ошибка в сроках. Неточная запись. Какая-нибудь медицинская особенность, в которой он ничего не понимает.
Но Вика говорила спокойно.
— И всё это время ты знала?
— Максим, я боялась тебе сказать.
— Когда? Когда я ушёл от жены? Когда снял нам квартиру? Когда ты выбирала кроватку? В какой именно момент ты боялась?
— Не кричи.
— Я не кричу.
Он действительно говорил почти шёпотом.
Вика начала объяснять, что до него у неё были отношения, что она не сразу поняла, от кого беременна, а потом Максим так обрадовался новости, что ей стало страшно всё разрушить.
— Ты сам говорил, что давно хотел ребёнка.
Максим посмотрел на неё.
И впервые за последние месяцы вспомнил другую беременность.
Иру.
Жену, которая стояла на кухне на шестом месяце и слушала, как он объясняет, что полюбил другую.
Тогда Максим был уверен, что поступает честно.
Он даже произнёс эту мерзкую фразу: «Лучше сейчас, чем потом всю жизнь врать».
Ира не устраивала сцен.
Спросила только:
— А наш ребёнок?
— Я помогать буду.
— Я не про деньги.
Максим тогда раздражённо ответил, что не собирается отказываться от отцовства.
А потом почти отказался.
Вика плохо переносила беременность, требовала внимания. Нужно было переехать, купить мебель, разобраться с её врачами. Ира пару раз звонила по бытовым вопросам, но Максим отвечал коротко.
Позже перестала звонить совсем.
Он решил, что так даже лучше.
— Ты понимаешь, что я сделал? — спросил он Вику.
— Не перекладывай на меня свой развод.
— Я не перекладываю. Я спрашиваю, ты понимала, что моя жена тоже беременна?
— Понимала.
— И молчала.
— А ты сам от неё ушёл, Максим. Я тебя за руку не тащила.
Эта фраза остановила его.
Потому что была правдой.
Вика соврала ему про ребёнка.
Но чемодан он собирал сам.
Дверь своей квартиры закрывал сам.
Ире говорил, что их брак давно закончился, тоже сам.
Максим встал.
— Кто отец?
— Неважно.
— Для тебя, может быть.
— Что ты собираешься делать?
Он посмотрел на пакет с детскими вещами.
— Не знаю.
Из роддома Максим вышел один.
Два часа просидел в машине.
Потом позвонил Ире.
Номер оказался заблокирован.
Позвонил её сестре Оле.
— Мне нужен адрес Иры.
— Зачем?
— Я хочу её увидеть.
— Через полгода вспомнил?
— Оль, пожалуйста.
— Она тебя видеть не хочет.
— У нас ребёнок.
Оля засмеялась без всякого веселья.
— Вот именно. У вас ребёнок. Только ты почему-то вспомнил об этом сейчас.
Максим ничего не ответил.
Наверное, сестра поняла, что произошло что-то серьёзное, потому что через несколько минут всё-таки прислала адрес.
Ира снимала небольшую квартиру на другом конце города.
Максим купил по дороге цветы, потом понял, насколько это нелепо, и оставил букет в машине.
Дверь открыла Ира.
Она похудела. Волосы были собраны кое-как, на футболке возле плеча белело маленькое пятно.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Зачем приехал?
— Можно войти?
— Нет.
Из комнаты послышался детский плач.
Максим застыл.
Ира обернулась.
— Подожди здесь.
Она закрыла дверь.
Вернулась через минуту с ребёнком на руках.
— Это Андрей.
Максим не смог сразу ничего сказать.
Сын оказался совсем маленьким. Тёмные волосы, серьёзное сонное лицо, крошечная ладонь возле подбородка.
— Когда он родился?
Ира посмотрела на него с удивлением.
— Ты даже этого не знаешь?
Максим почувствовал, как становится стыдно.
— Нет.
— Три месяца назад.
— Почему ты не сообщила?
— Куда? В вашу новую счастливую семью?
— Ира…
— Роды были тяжёлые. Андрей первые дни находился под наблюдением врачей. Я тебе звонила за неделю до родов. Ты написал, что занят и перезвонишь.
Максим вспомнил.
В тот день они с Викой ездили смотреть коляску.
Он действительно собирался перезвонить.
Потом забыл.
— Можно я его подержу?
— Нет.
Ответ прозвучал спокойно.
— Почему?
— Потому что ты увидел его пять минут назад.
Максим опустил руки.
— Вика родила.
Ира едва заметно изменилась в лице.
— Поздравляю.
— Ребёнок не мой.
Она молчала.
— Она знала. Всё время знала.
— И ты поэтому приехал?
Максим хотел сказать «нет», но понял, что соврёт.
— Наверное, поэтому.
— Тогда хотя бы честно.
— Я понял, какой идиот.
— Нет, Максим.
— Что нет?
— Ты пока понял, что сделали с тобой.
Он замолчал.
Ира покачала Андрея, который снова начал беспокоиться.
— Тебе соврали, и тебе больно. Я понимаю. Но это ещё не значит, что ты понял, что сделал со мной.
— Я понимаю.
— Правда? Ты знаешь, как я рожала? Кто меня забирал из роддома? Сколько Андрей весил? Какие лекарства ему были нужны? Почему я три недели спала по два часа?
Максим не знал ни одного ответа.
— Я хочу всё исправить.
— Что именно?
— Нас.
Ира устало улыбнулась.
— Ты даже сына впервые увидел сегодня, а уже пришёл чинить семью.
— Дай мне шанс.
— Семью я тебе не обещаю. Прощение тоже.
— Тогда что мне делать?
— Если хочешь быть отцом — будь. Только не исчезай через месяц, когда тебе станет легче.
Первый перевод Максим отправил на следующий день.
Ира вернула половину.
«Столько сейчас не нужно. Алименты оформим нормально».
Он не спорил.
Через несколько дней спросил, что купить Андрею.
Получил список из аптеки.
Съездил.
Потом привёз упаковку подгузников не того размера.
Ира молча показала цифру на пачке.
— Я поменяю.
— Поменяй.
Никакой благодарности за каждую мелочь не было.
И это оказалось непривычно.
Раньше Максим считал помощью то, что делал время от времени. Теперь быстро понял: ребёнок не выдаёт медаль за поездку в аптеку.
Нужно просто ехать.
Он начал приезжать дважды в неделю.
Потом чаще.
Однажды вместе с Ирой пошёл в поликлинику и впервые услышал от врача подробности первых недель жизни Андрея.
В другой раз два часа ходил с коляской вокруг дома, пока Ира спала.
Он не пытался обсуждать Вику.
Не рассказывал, насколько тяжело пережил обман.
Ира один раз сама спросила:
— Ты с ней остался?
— Нет.
— Из-за ребёнка?
— Из-за лжи. Но я теперь понимаю, что наши отношения с тобой закончились не из-за неё.
Ира посмотрела на него.
— Уже ближе.
Зимой Андрей заболел.
Ничего критического, обычная инфекция, но температура поднялась вечером, и Ира позвонила Максиму.
— Можешь приехать?
— Через сорок минут буду.
Он приехал через тридцать пять.
Ночью Андрей капризничал, почти не спал. Максим носил его по комнате, пока Ира готовила всё необходимое и созванивалась с врачом.
Под утро ребёнок наконец успокоился.
Максим сел в кресло.
Андрей лежал у него на груди, тёплый, сонный.
— Передай его мне, — тихо сказала Ира. — Ты устал.
— Пусть спит.
Через несколько минут маленькая рука нащупала его палец и сжала.
Максим сидел неподвижно.
Он вдруг понял, что впервые за долгое время вообще не думает о себе.
Не о Вике.
Не о том, простит ли его Ира.
Не о том, можно ли вернуть брак.
Ему просто хотелось, чтобы сын спокойно дышал и не просыпался.
Утром температура снизилась.
Ира поставила перед Максимом кружку кофе.
— Спасибо, что приехал.
Это было первое «спасибо» за несколько месяцев.
Он кивнул.
— Если что, звони.
— Позвоню.
Весной они подали на развод.
Без скандала.
В коридоре суда Максим спросил:
— Ты точно не хочешь попробовать ещё раз?
Ира посмотрела на него спокойно.
— Нет.
— Никогда?
— Максим, я не хочу обещать тебе ни «никогда», ни «когда-нибудь». Сейчас я не хочу быть твоей женой.
Он кивнул.
Раньше начал бы убеждать.
Теперь не стал.
— С Андреем всё остаётся как договорились?
— Конечно. Ты его отец независимо от нашего развода.
После оформления документов они вместе вышли на улицу.
Ира поехала домой.
Максим — на работу.
Никакого красивого примирения не произошло.
Через два дня он снова приехал к сыну.
Потом ещё раз.
Летом они вместе выбирали Андрею стульчик для кормления.
Осенью Максим впервые остался с ним почти на целый день, пока Ира решала свои дела.
Бывали недели, когда приезжать было неудобно.
Работа.
Пробки.
Усталость.
Но теперь Максим не говорил себе, что один пропущенный вечер ничего не изменит. Он предупреждал, переносил встречу и приезжал в другой день.
Однажды Ира спросила:
— Ты понимаешь, что я всё ещё тебе не доверяю?
— Понимаю.
— И тебя это не злит?
— Злит иногда.
— А почему молчишь?
Максим пожал плечами.
— Потому что ты не обязана начать доверять по моему расписанию.
Ира ничего не ответила.
Из комнаты выполз Андрей и схватился за отцовскую штанину.
Максим поднял его.
— Мы сегодня гулять?
— Вы — гулять. Я хочу два часа тишины.
— Принято.
Он одел сына, долго пытался правильно застегнуть комбинезон, потом вернулся за забытыми варежками.
Ира стояла в дверях.
— Максим.
— Что?
— В воскресенье тоже приезжай. Если сможешь.
Раньше он услышал бы в этих словах надежду вернуть отношения.
Теперь услышал только то, что она сказала.
— Смогу.
Он посадил Андрея в коляску и вышел во двор.
Сыну было уже больше года.
Максим всё ещё не знал, сможет ли Ира когда-нибудь относиться к нему иначе. Да и спрашивать перестал.
У него была задача проще.
В воскресенье приехать.
А потом приехать снова.