— В интернате хотя бы люди специально обученные. А дома она что будет делать одна?
Виктор говорил по телефону так спокойно, словно обсуждал, куда лучше отвезти старый холодильник. Артём стоял в больничном коридоре возле окна и крепче сжал трубку.
— Она не хочет в интернат.
— А ты кто вообще?
— Артём. Сосед.
— А, этот. Мама про тебя рассказывала.
— Тогда вы знаете, что я рядом живу.
— Молодой человек, вам девятнадцать лет. Не надо брать на себя то, чего вы не понимаете. Матери девяносто три. Перелом в таком возрасте — это серьёзно.
С этим Артём не спорил.
Мария Андреевна упала во дворе, когда вышла посыпать песком обледеневшую дорожку. Сначала решила, что просто сильно ушиблась, и почти час просидела на ступеньках, пока Артём не вернулся из магазина и не заметил открытую калитку.
В больнице выяснилось, что перелом потребует долгого восстановления. Врачи сразу предупредили: после выписки пожилому человеку понадобится постоянная помощь, а возвращение к привычной самостоятельности может занять много времени.
Артём нашёл номер Виктора в старой записной книжке Марии Андреевны.
Сын приехал только один раз.
Пробыл минут сорок, поговорил с врачом и уехал.
После этого и возник разговор про пансионат.
— Я всё понял, — сказал Артём. — Просто передам ей.
— И не внушайте маме, что она сможет жить одна. Она иногда слишком упрямая.
Мария Андреевна лежала у окна и сразу спросила:
— Виктор?
— Да.
— Не приедет?
Артём сел на стул.
— Говорит, можно хороший пансионат подобрать. С уходом и реабилитацией.
Она отвернулась.
— Значит, не приедет.
Артём знал Марию Андреевну столько, сколько помнил себя.
Его мать воспитывала сына одна и работала в две смены. Когда Артёму было пять, он половину вечеров проводил у соседки. Мария Андреевна кормила его супом, проверяла, вымыл ли руки, а потом учила читать по старой азбуке.
В школе она помогала ему с русским.
В двенадцать лет отучила бросать велосипед под дождём.
В пятнадцать первой заметила, что он начал курить за сараями, и не стала жаловаться матери. Просто посадила напротив себя и спросила:
— Тебе денег совсем некуда девать?
Почему-то это подействовало лучше любого скандала.
Теперь ей нужна была помощь.
После выписки Артём приехал за ней сам.
— Куда мы? — спросила Мария Андреевна.
— Домой.
— А Виктор?
— Виктор знает.
Это было не совсем правдой.
Сын знал только, что мать категорически отказалась от предложенного варианта. Артём сообщил, что первое время поможет сам.
Дом пришлось быстро приспосабливать. Он снял высокий порог между комнатами, переставил мебель, возле кровати закрепил удобную опору. В сарае нашлась старая инвалидная коляска, оставшаяся ещё от сестры Марии Андреевны.
Колёса почти не крутились.
Артём провозился с ней два вечера: разобрал, почистил, заменил то, что смог, смазал механизмы и поставил новую подушку на сиденье.
— Как новая, — объявил он.
Мария Андреевна потрогала подлокотник.
— Врёшь.
— Немного.
— Скрипит.
— Это характер.
— У меня своего хватает.
Первые недели оказались тяжелее, чем представлял Артём.
Утром он заходил до занятий, помогал с завтраком и бытовыми делами. Днём заглядывала его мать, вечером он возвращался сам. По назначенному специалистами плану Мария Андреевна постепенно начинала восстановление.
Она злилась на собственную беспомощность.
— Поставь чашку сюда.
Через минуту:
— Нет, убери. Я сама дотянусь.
Потом:
— Артём, верни чашку.
Он не спорил.
Однажды Мария Андреевна попросила найти старое шерстяное одеяло.
— На чердаке должно быть. В синем сундуке или возле него.
Артём поднялся наверх с фонариком.
Одеяло он нашёл быстро.
А рядом стоял небольшой потёртый чемодан с металлическими застёжками.
Одна была открыта.
Когда Артём потянул чемодан в сторону, крышка поднялась, и на пол высыпались конверты.
Он начал собирать их и заметил имя.
«Марии Андреевне».
Обратный адрес был из Череповца.
Отправитель — Николай Сергеевич.
Артём замер.
Мужа Марии Андреевны звали Николаем.
По семейной истории, которую она рассказывала много лет, Николай погиб, когда Виктор был совсем маленьким.
Но на одном конверте стояла дата, когда Виктору должно было быть уже лет двенадцать.
На другом — ещё более поздняя.
Потом восемнадцать.
Двадцать пять.
Некоторые письма были адресованы непосредственно Виктору Николаевичу.
Большинство конвертов не вскрывали.
Артём спустился с чемоданом.
Мария Андреевна увидела его и сразу побледнела.
— Где взял?
— На чердаке.
— Отнеси обратно.
— Хорошо.
Он не стал задавать вопросов.
Уже поднял чемодан, когда женщина тихо сказала:
— Подожди.
Артём поставил его возле стены.
— Ты читал?
— Нет. Только имена и даты увидел.
Она долго молчала.
— Николай не погиб.
Артём сел.
Мария Андреевна смотрела на свои руки.
— Он ушёл.
Виктору тогда было пять лет. Николай встретил другую женщину и решил уехать с ней в Череповец.
Для Марии это стало не только личной болью. В маленьком посёлке всё обсуждали. Её свекровь переживала, что внука будут дразнить, сама Мария не хотела отвечать на вопросы, почему муж предпочёл другую семью.
Поначалу маленькому Виктору говорили, что отец работает далеко.
Потом однажды сказали, что его больше нет.
— Мы решили, что так ему будет легче, — тихо произнесла Мария Андреевна. — Мне тогда это казалось правильным.
Николай писал.
Сначала часто.
Просил разрешить увидеть сына, присылал деньги, поздравления, фотографии.
Мария возвращала часть писем, другие забирала свекровь. Деньги иногда принимали, особенно когда было трудно, но Виктору не говорили, от кого они.
— Он знал, что отец умер?
— Да.
— А Николай знал, что вы так сказали?
Мария покачала головой.
— Нет. Я ему написала, что Виктор не хочет общаться.
Артём не сразу нашёлся, что ответить.
— А письма Виктору?
— Прятали.
— Все?
— Почти все.
С годами Николай писал реже, но не перестал совсем. Сообщал адрес, оставлял телефон, спрашивал, как сын. В последнем письме было уже совсем мало строк.
— Виктор когда узнал?
Мария Андреевна закрыла глаза.
— Весной.
После смерти Николая с Виктором связалась женщина из его второй семьи. Оказалось, отец до конца жизни хранил фотографии маленького сына и был уверен, что Виктор сознательно не хочет его видеть.
Виктор приехал к матери.
Она призналась.
С тех пор сын почти перестал звонить.
Теперь Артём понял и больничный разговор, и холодный тон, и пансионат.
Через несколько дней Виктор всё-таки приехал.
Он привёз каталоги частных пансионатов и начал с порога:
— Я нашёл нормальное место. Отдельная комната, реабилитация, врачи. Я всё оплачу.
— Я остаюсь дома, — ответила мать.
— Мам, Артём не обязан строить свою жизнь вокруг тебя.
— Он и не строит.
Виктор посмотрел на парня.
— Можно поговорить?
На кухне он сразу спросил:
— Что тебе нужно?
— В смысле?
— Ты каждый день здесь. Ремонтируешь дом, продукты таскаешь. Бесплатно?
— Да.
— Не бывает так.
Артём сначала хотел вспылить, но передумал.
— Она меня с пяти лет растила, пока мама работала. Я ей ничего не продаю.
— Дом тебе обещала?
— Нет.
— Деньги?
— Нет.
Из комнаты раздался голос Марии Андреевны:
— Витя, иди сюда.
Перед ней стоял чемодан.
Виктор увидел конверты и застыл.
— Это что?
— То, что я должна была отдать тебе много лет назад.
Он сел и взял первый попавшийся конверт.
Потом второй.
Мария Андреевна не оправдывалась.
Только один раз сказала:
— Я боялась, что он тебя заберёт.
Виктор поднял голову.
— Поэтому решила, что мне лучше думать, будто отец мёртв?
Она промолчала.
Он вскрыл одно из последних писем.
Читал долго.
Потом положил лист на стол.
— Он пишет, что понимает мой выбор. Что больше не будет навязываться. Какой мой выбор, мам?
— Никакой.
— Он умер с мыслью, что я сам его отверг.
— Да.
Виктор встал и подошёл к окну.
Артём тихо вышел на кухню.
Через полчаса Виктор появился в прихожей с чемоданом.
— Я заберу?
Мария Андреевна кивнула.
— Они твои.
— Я тебя пока не могу простить.
— Я знаю.
— И не обещаю, что смогу.
— Я не прошу обещать.
Он ушёл.
На следующий день позвонил Артёму.
— Я договорился с социальным работником. Будет приходить несколько раз в неделю. Ещё наймём помощницу дополнительно, если понадобится.
— Хорошо.
— И пришли номер карты. На продукты, лекарства и всё остальное.
— Лучше матери переводите.
— Ей переведу. Тебе за то, что уже потратил.
— Я не считал.
Виктор помолчал.
— Тогда начни хотя бы чеки оставлять.
Жизнь постепенно стала проще.
Теперь Артёму не приходилось прибегать несколько раз в день. Марии Андреевне помогали дома, Виктор регулярно переводил деньги и сам решал организационные вопросы.
Иногда он звонил матери.
Разговоры были короткими.
— Как нога?
— Лучше.
— Ходунки привезли?
— Да.
— Удобные?
— Тяжеловаты.
— Я узнаю насчёт других.
Никаких «мамочка» и «я всё понял» не появилось.
Но он звонил.
Мария Андреевна тоже не пыталась заставить сына забыть прошлое.
Через несколько недель она впервые самостоятельно прошла с ходунками от кровати до кухни.
Артём шёл рядом, не касаясь её.
— Не хватай меня.
— Я вообще руки в карманах держу.
— Вот и держи.
До стола она дошла сама и опустилась на стул.
— Чай.
— Сейчас.
— Я сама налью.
— Тогда зачем командуете?
— Для порядка.
Вечером позвонил Виктор.
На этот раз говорил необычно долго.
— Мам, я в Череповец ездил.
Мария Андреевна сжала телефон обеими руками.
— Зачем?
— Хотел увидеть.
Он встретился с родственниками Николая. Увидел дом, в котором отец прожил последние годы, фотографии, услышал истории, которых никогда не знал.
Потом съездил на кладбище.
— Там фотография хорошая, — сказал Виктор. — Он почти не изменился. Только седой совсем.
Мария Андреевна молчала.
— Его жена умерла раньше. А её дочь меня встретила. Представляешь? У неё сохранились мои детские фотографии. Отец их возил с собой.
— Витя…
— Не надо сейчас.
— Хорошо.
— Я не поэтому звоню. В субботу приеду. Если ничего не изменится.
— Во сколько?
— Часам к двум.
После разговора Мария Андреевна ещё долго сидела с телефоном.
На следующий день попросила Артёма купить муку, яйца и калину из морозилки.
— Пирог захотели?
— Виктор в субботу приедет.
— А калиновый почему?
Она начала перебирать ягоды.
— Николай такой любил.
Артём ничего не сказал.
В субботу утром Мария Андреевна настояла, что тесто будет замешивать сама. Артём только пододвинул миску поближе и поставил рядом ходунки.
К половине второго по дому уже пахло горячим пирогом.
Без пяти два за калиткой остановилась машина.
Мария Андреевна поправила скатерть и посмотрела в окно.
— Артём, дверь открой. Витя приехал.