— Ты опять почти четыре часа проспала. Тебе точно надо проверить сахар.
Наталья открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится.
Над ней был знакомый бежевый потолок спальни свёкра и свекрови. За дверью разговаривали Андрей и его мать. Голова казалась тяжёлой, во рту пересохло.
— Который час?
Муж заглянул в комнату.
— Почти одиннадцать. Полежи ещё.
— Мы приехали к шести.
— Ну да. За ужином тебе плохо стало.
Наталья приподнялась.
— Почему я здесь?
— Я тебя уложил.
Она застегнула блузку и вдруг остановилась.
Пуговицы были смещены на одну.
— Андрей.
— Что?
— Кто меня переодевал?
— Никто.
— Тогда почему блузка застёгнута неправильно?
Он посмотрел и пожал плечами.
— Наташ, ты сама еле стояла. Наверное, расстегнула.
В ванной она увидела в зеркале размазанную помаду. Вроде бы мелочь, но Наталья точно помнила, что перед ужином почти не красила губы.
Это был уже третий раз.
По воскресеньям они ездили к родителям Андрея. Традицию ввела Елена Павловна ещё после свадьбы: в шесть садились за стол, Николай Викторович доставал хорошее вино, свекровь готовила горячее.
Первый раз Наталья внезапно отключилась месяца два назад.
Андрей сказал, что она переутомилась.
Второй случай объяснил падением сахара.
— У тебя бывает такое, — уверенно говорил он.
— У меня никогда не было диабета.
— Я не про диабет. Ты почти ничего не ела весь день.
Тогда Наталья поверила.
После третьего раза перестала.
Она записалась к терапевту. Рассказала про внезапную сонливость и длительные провалы. Врач посоветовал не списывать повторяющиеся эпизоды на «сахар» без обследования и обратиться за помощью сразу, если это повторится.
Но Наталья никому не сказала о другой своей мысли.
Она боялась произнести её даже самой себе.
На следующее воскресенье в сумочке лежал маленький диктофон.
За столом всё происходило как обычно.
Елена Павловна жаловалась на цены. Николай Викторович обсуждал новости. Андрей рассказывал про работу.
Наталья почти не притрагивалась к еде и напиткам, если хоть на минуту выпускала их из виду.
Через час она сказала:
— Что-то мне опять нехорошо.
Андрей сразу повернулся.
— Голова?
— Да.
— Иди полежи.
Наталья дошла до комнаты, включила диктофон и спрятала его среди вещей. Потом легла.
Дверь оставалась приоткрытой.
Она старалась дышать ровно.
Минут через пятнадцать услышала свекровь.
— Уже спит?
Голос Николая прозвучал ближе:
— Вроде.
— Подожди ещё. В прошлый раз она рано очнулась.
Наталья почувствовала, как по спине прошёл холод.
Потом Елена Павловна сказала ещё одну фразу. Про помаду. Что после надо внимательнее смотреть, чтобы ничего не оставалось заметным.
Наталье пришлось сжать ладони под одеялом, чтобы не пошевелиться.
Самым страшным оказался голос мужа.
— Я в машину пойду.
Никто его не остановил.
Никто не спросил, почему.
Андрей просто ушёл.
Когда шаги приблизились к комнате, Наталья резко села.
Николай Викторович остановился в дверях.
— Ты чего?
— Проснулась.
— Тебе лучше?
— Намного.
Она взяла сумку.
— Я домой.
Елена Павловна появилась в коридоре.
— Андрей в машине ждёт. Ты бы ещё полежала.
— Не хочу.
В автомобиле Наталья молчала почти всю дорогу.
Андрей несколько раз спрашивал, что случилось.
У подъезда она сказала:
— Ты знал?
— О чём?
— Не ври мне сейчас.
Он побледнел.
Этого оказалось достаточно.
Дома Наталья закрылась в ванной и прослушала запись в наушниках.
Потом ещё раз.
Андрей сидел на кухне.
— Объясняй.
— Наташ…
— Ты знал, что твой отец заходит ко мне, когда я не могу нормально соображать?
Он закрыл лицо руками.
— Я не сразу понял.
— Когда понял?
— После второго раза.
Наталья смотрела на человека, с которым прожила шесть лет.
— И снова повёз меня туда?
— Мама сказала, что больше ничего не будет.
— Что именно не будет?
Он молчал.
Постепенно выяснилось, что Андрей замечал недопустимое поведение отца и раньше. Не знал всех обстоятельств, не хотел называть это вслух, убеждал себя, что Николай «просто полез обнимать», что Наталья спала и ничего серьёзного не произошло.
— Я разговаривал с ним.
— И что?
— Он обещал прекратить.
— А потом ты посадил меня в машину и снова привёз к нему.
— Я боялся разрушить семью.
Наталья встала.
— Ты её сохранил. Только без меня.
Она собрала документы, ноутбук и несколько вещей. Ночевать уехала к подруге.
На следующий день обратилась к врачу и подробно рассказала о повторяющихся эпизодах. Ей назначили обследование и необходимые анализы. В полученных результатах обнаружили вещество из группы бензодиазепинов, которое она, по её словам, сама не принимала.
После этого Наталья пошла в полицию.
Диктофонную запись приобщили к материалам проверки. Специалисты исследовали её, устанавливались обстоятельства и принадлежность голосов.
Елена Павловна и Николай Викторович всё отрицали.
Их версия была простой: у Натальи случались приступы тревоги и бессонницы, поэтому она якобы сама просила дать ей успокоительное.
Наталья это категорически отрицала.
А разговор на записи они объясняли иначе. Фразы якобы были вырваны из контекста, а помаду свекровь могла иметь в виду потому, что Наталья испачкала одежду.
Николай отрицал любые действия сексуального характера.
А потом появилась ещё одна версия.
Развод и квартира.
Жильё, где Наталья жила с Андреем, принадлежало мужу. Но после свадьбы там сделали большой ремонт. Значительную часть расходов оплатила Наталья из своих накоплений.
Родители Андрея утверждали, что теперь она пытается получить деньги и потому выдвигает обвинения.
Андрей почти каждый день звонил.
Через неделю Наталья согласилась встретиться в кафе.
Он пришёл с цветами.
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
— Нет.
— Я съеду оттуда. Снимем другую квартиру. С родителями вообще общаться не будем.
— Ты всё ещё не понимаешь.
— Понимаю. Я виноват.
— Когда ты точно понял, что со мной происходит?
Он долго смотрел в стол.
— После второго раза.
Наталья уже слышала это дома, но почему-то именно сейчас фраза окончательно всё закончила.
— То есть третий раз ты знал.
— Я думал, отец больше не посмеет.
— А четвёртый?
Андрей ничего не сказал.
— Ты оставил меня там и пошёл в машину.
— Я испугался.
— Я тоже.
— Наташ, я всю жизнь жил с этими людьми. Ты не представляешь, как у нас всё устроено.
— Теперь представляю.
Она оставила цветы на столе.
Через несколько дней подала на развод.
Николай Викторович захотел встретиться примерно через месяц.
Наталья отказалась.
Тогда через знакомого передали предложение: миллион рублей, если она прекратит претензии и больше не будет добиваться продолжения проверки.
Она ответила через представителя:
— Миллион мне не нужен.
Зато деньги за ремонт квартиры мужа решила потребовать.
Сохранились переводы, чеки, договор с ремонтной бригадой и часть переписки, где Андрей обсуждал, кто какие расходы оплачивает.
Адвокат сразу предупредил: вернуть всё, что Наталья когда-либо тратила на совместную жизнь, не получится. Требования нужно подтверждать и юридически обосновывать.
Она согласилась.
— Мне не нужен его диван, телевизор и половина каждой тарелки. Хочу разобраться только с крупными вложениями.
Спор занял несколько месяцев.
В итоге Наталья получила около трёхсот восьмидесяти тысяч рублей.
Андрей перевёл деньги без личной встречи.
С уголовной проверкой всё оказалось гораздо тяжелее.
Сам по себе анализ подтверждал наличие препарата, но не отвечал на вопрос, кто и при каких обстоятельствах его дал. Запись содержала крайне тревожный разговор, однако прямой фиксации конкретных действий Николая не было. Прошлые эпизоды Наталья своевременно не документировала, свидетелей происходившего в комнате не нашлось.
По результатам проверки основания для возбуждения уголовного дела сочли недостаточными.
Когда Наталья получила постановление, она несколько минут просто сидела в машине возле дома адвоката.
— Будем обжаловать? — спросила юрист.
— Есть шанс?
— Обещать результат не буду.
— Тогда всё равно обжалуем.
— Почему?
Наталья посмотрела на лежащие на коленях бумаги.
— Потому что через пять лет я не хочу вспоминать и думать, что сама согласилась сделать вид, будто ничего не происходило.
Она не рассчитывала, что жалоба обязательно изменит итог. Ей было важно, чтобы её позиция и представленные материалы остались официально зафиксированы.
С Андреем их развели весной.
Последний разговор получился коротким.
— Я хожу к психологу, — сказал он.
— Хорошо.
— С родителями почти не общаюсь.
— Это твоё дело.
— Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
Наталья подумала.
— Не знаю.
— Я ведь сам ничего тебе не сделал.
Она посмотрела на него.
— Ты знал и привозил меня туда снова. Для меня этого достаточно.
Он больше не спорил.
После развода Наталья вернулась в небольшую квартиру, которую купила ещё до замужества и несколько лет сдавала.
Там были старые обои, тёмный шкаф и кухня из начала двухтысячных.
Полученные после имущественного спора деньги она потратила на ремонт.
Выбрала светлые стены, поменяла двери, заказала простой кухонный гарнитур. Когда дизайнер спросил, с кем нужно согласовать цвет фасадов, Наталья сначала автоматически хотела сказать: «Я уточню».
Потом поняла, что уточнять не у кого.
— Со мной, — ответила она. — Давайте этот.
Первое воскресенье июня выдалось тёплым.
Раньше в этот день недели она уже к пяти начинала собираться к родителям Андрея. В шесть нужно было сидеть за столом, даже если хотелось остаться дома.
Теперь Наталья проснулась почти в десять.
Сделала кофе, открыла окно и долго завтракала на кухне.
Около двух позвонила подруга:
— Какие планы?
Наталья посмотрела на разобранную коробку с книжками.
— Пока никаких.
— Поехали вечером гулять?
— Давай.
Она положила телефон рядом, достала следующую книгу и поставила её на полку.
До вечера оставалось несколько часов, и впервые за долгое время воскресенье никому не было обещано.