— Бабка, давай по-хорошему. Где деньги лежат?
Зинаида Фёдоровна смотрела на незнакомого мужчину и никак не могла понять, почему он говорит с ней таким будничным голосом.
Будто за солью зашёл.
Часы на стене показывали без двадцати два. Она уже собиралась ложиться, когда во дворе залаяла соседская собака. Потом что-то стукнуло у сеней, дверь распахнулась, и в дом вошли трое.
Один остался возле входа. Двое прошли на кухню.
Зинаида успела только спросить, кто они.
Её посадили на стул и связали руки полотенцем.
— Пенсию вчера получила? — спросил высокий мужчина.
— Какую пенсию? На карточку приходит.
— Наличка есть.
— Нет.
Второй уже вытаскивал ящики комода.
Зинаида жила одна почти восемь лет, с тех пор как умер муж Фёдор. Сын Сергей давно перебрался в Тверь и каждый месяц повторял:
— Мам, продавай дом. Хватит одной сидеть.
Она каждый раз отвечала одинаково:
— Пока ноги ходят, никуда не поеду.
Компанию ей составлял Котя — огромный серый кот, которого Зинаида подобрала после сильного ливня. Тогда он был тощим подростком с длинными лапами и огромными ушами. За несколько лет вырос так, что новые люди иногда останавливались у калитки и спрашивали:
— Это точно кот?
Котя гулял где хотел, но спать всегда возвращался домой.
Сегодня его не было.
— Нашёл! — крикнул мужчина возле шкафа.
В руках у него оказался жестяной чайный коробок.
Там лежали двадцать три тысячи семьсот рублей.
Зинаида копила на ремонт крыши.
— Отдайте хоть десять, — попросила она. — Мне шифер покупать.
Мужчина рассмеялся.
— Пахом, она торгуется.
— Заткнись, Свиридов.
Третий, самый молодой, нервно ходил возле двери.
— Может, хватит? Деньги нашли.
— Гриша, стой и смотри на улицу.
Именно тогда на крыльце что-то тяжело ударилось о дверь.
Все трое замолчали.
Раздалось громкое мяуканье.
Зинаида впервые за вечер улыбнулась.
— Кот пришёл.
— Какой ещё кот?
Дверь приоткрылась, и в дом протиснулся Котя.
В зубах он держал телефон.
Не Зинаидин.
Чужой смартфон в грязном чехле.
Кот положил его на пол, экран загорелся, и почти сразу из динамика послышался мужской голос.
— Алло? Пахомов? Вы там совсем пропали? Савельев уже спрашивает…
Пахомов побледнел.
— Где ты его взял?!
Он шагнул к коту.
Зинаида потом не могла точно объяснить, что произошло. Котя зашипел, мужчина попытался схватить телефон, а через несколько секунд уже отступал, ругаясь и прижимая повреждённую руку. Кот снова бросился вперёд, защищая хозяйку и пространство вокруг неё.
— Уходим! — крикнул Свиридов.
— Деньги!
— Да взял я!
Они выскочили во двор.
Гриша убежал первым.
Котя ещё некоторое время стоял возле двери, распушив хвост, потом вернулся к Зинаиде и ткнулся мордой ей в колени.
— Верёвку бы лучше перегрыз, герой, — пробормотала она.
Телефон лежал рядом.
Через несколько минут в нём снова раздался звонок.
Зинаида дотянулась ногой, кое-как подтолкнула аппарат ближе и сумела ответить.
Так полиция узнала о нападении.
Пахомова нашли утром в районной больнице. Повреждения от когтей и укусов оказались достаточно серьёзными, чтобы ему потребовалась медицинская помощь.
Свиридова задержали через день.
Гриша пришёл сам.
Телефон, который Котя каким-то образом притащил домой, принадлежал Пахомову. Позже выяснилось, что тот выронил аппарат во дворе, когда перелезал через ограду. Кот нашёл его снаружи и принёс в дом, как раньше приносил перчатки, тряпки и однажды детский резиновый сапог.
На первом допросе Пахомов заговорил о местном предпринимателе Савельеве.
Тот держал пилораму, магазин стройматериалов и давал деньги в долг нескольким местным.
— Он послал, — утверждал Пахомов.
Через несколько дней показания изменились.
Никто его якобы не посылал.
Савельев просто рассказывал, что покойный Фёдор когда-то остался ему должен. Пахомов сам решил, что у вдовы могут храниться деньги.
Следователи разбирались отдельно.
Зинаида же больше всего переживала не за Савельева.
Через неделю тот сам приехал к ней.
На грузовике.
В кузове лежали колотые дрова.
— Это что? — спросила она.
— Вам.
— Я не заказывала.
— Берите.
— Бесплатный сыр где бывает, знаете?
Савельев усмехнулся.
— Знаю.
Он был крепким мужчиной лет пятидесяти пяти, которого Зинаида раньше видела только издалека.
— Я Пахомову не говорил вас грабить.
— Он вашу фамилию назвал.
— Потому что знал про долг вашего мужа.
— Какой долг?
Савельев объяснил, что Фёдор несколько лет назад занимал у него деньги на ремонт трактора. Часть вернул, часть нет. После смерти мужчины Савельев решил не требовать остаток с вдовы.
— А Пахомов знал?
— Слышал разговор.
— Значит, сам додумал?
— Так он теперь говорит.
Зинаида посмотрела на дрова.
— А это зачем?
— Потому что из-за моего длинного языка к вам полезли.
— Тогда складывайте у сарая.
Савельев уже собирался уезжать, но задержался.
— Ещё одно. Мать Пахомова жалобу написала на вашего кота.
— На Котю?
— Говорит, опасное животное. Требует проверить.
— Её сын ко мне ночью в дом залез!
— Я не говорю, что она права. Просто предупреждаю.
Проверяющие приехали через несколько дней.
Котю осматривали, измеряли, проверяли ветеринарные сведения. Ветеринар долго разглядывал огромные лапы и необычную морду.
— Может, примесь какая-то есть, — сказал он. — Камышового кота, например. По виду точно не установишь.
— Он у меня обычный.
— Обычный. Просто очень большой.
Проблема оказалась в другом.
Зинаида никогда нормально не оформляла животное. Кот был домашний, но жил по деревенским правилам: гулял, ел, спал на печке.
Теперь потребовалось привести всё в порядок.
Прививки.
Осмотр.
Чипирование.
Ветеринарные документы.
Зинаида достала последние деньги, которые много лет лежали отдельно после смерти Фёдора.
Сын ругался по телефону:
— Мам, я всё оплачу.
— Уже оплатила.
— Зачем ты полезла в эти деньги?
— Затем, что кот мой.
— Я тебе переведу.
— Не надо.
— У тебя крышу ремонтировать!
— Крыша подождёт.
Котя во время чипирования возмущался так громко, что из соседнего кабинета пришла медсестра посмотреть, кого там мучают.
— Это домашний кот? — спросила она.
— Нет, медведь, — сердито ответила Зинаида.
Жалоба в итоге ни к чему серьёзному не привела. Сам факт того, что животное защищалось во время незаконного вторжения в дом, не превратил его автоматически в «опасного зверя», а оснований изымать Котю специалисты не нашли.
Соседка Галина после нападения стала заходить почти каждый день.
До этого они полгода не разговаривали из-за старой яблони, ветки которой свисали через забор.
В первый вечер Галина принесла пирог.
— Я тогда про яблоню зря наговорила.
— И я зря ведро через забор перекинула.
— Ведро было моё.
— Значит, правильно перекинула.
На том и помирились.
К суду Зинаиду готовили несколько раз.
Адвокат одного из обвиняемых особенно интересовался телефонным разговором.
— Вы точно слышали фамилию Савельева?
— Слышала.
— Вы узнали голос?
— Нет.
— Но считаете, что звонил именно Савельев?
— Я такого не говорила.
— Вам не показалось, что голос принадлежал ему?
Зинаида раздражённо поправила платок.
— Молодой человек, я Савельева до всего этого раза три видела и по телефону с ним не разговаривала. Откуда я его голос узнаю?
На суде она повторила то же самое.
Не больше и не меньше.
Пахомов назвал фамилию Савельева.
В телефоне прозвучала эта же фамилия.
Кто конкретно говорил — Зинаида не знала.
Следствие не смогло собрать достаточных доказательств, что предприниматель организовал нападение или поручал кому-либо забирать деньги у вдовы.
Зинаиде это не понравилось, но придумывать то, чего она не слышала, она отказалась.
— Мне семьдесят три, — сказала она сыну. — Не хватало ещё на старости врать в суде для красоты дела.
Пахомова приговорили к семи годам лишения свободы.
Свиридова — к шести с половиной.
Гриша получил четыре года условно с учётом установленной судом роли и других обстоятельств.
Зинаиде присудили возмещение похищенного и части расходов.
Когда всё закончилось, Савельев ещё раз приехал.
— Не злитесь?
— На вас?
— Да.
— Не знаю пока.
— Нормально.
— Дрова хорошие.
— Хоть что-то.
Больше они эту историю не обсуждали.
Весной сын всё-таки оплатил матери часть ремонта крыши. Зинаида согласилась только после долгого спора и заставила Сергея написать на листке сумму.
— Зачем?
— Верну.
— Мам!
— Тогда не мешай рабочим.
Дом постепенно привели в порядок. Поменяли несколько досок на крыльце, починили замок, поставили хороший фонарь над воротами.
Котя после нападения изменил только одну привычку.
Раньше спал где придётся.
Теперь почти каждую ночь укладывался у Зинаиды в ногах.
— Тяжёлый ты, зараза, — ворчала она, пытаясь вытянуть одеяло.
Кот не двигался.
Сергей продолжал звать мать в Тверь.
— У меня комната свободная. Поликлиника рядом. Магазины. Что ты там держишься?
— Дом.
— Продадим.
— Огород.
— Не нужен тебе огород.
— Котя.
— Кота заберём.
— Вот видишь, уже всё за меня решил.
Первый перевод по исполнительному листу пришёл почти через год.
Зинаида надела очки и долго смотрела на банковское уведомление.
312 рублей 46 копеек.
Она достала клетчатую тетрадь, где записывала расходы на дом, и аккуратно вывела:
«Вернули — 312,46».
Вечером позвонил Сергей.
— Мам, ну что там с твоими должниками?
— Платят.
— Много?
— Триста двенадцать рублей сорок шесть копеек.
Сын засмеялся.
— Отлично. Теперь точно можно переезжать.
Зинаида посмотрела на Котю. Тот растянулся на подоконнике и занимал его почти целиком.
— Нет уж. Мне ещё двадцать три с лишним тысячи должны. Куда я уеду?
— Это сколько же ты ждать будешь?
— Вот и посмотрим.
Она закрыла тетрадь, выключила на кухне свет и пошла спать.
Котя спрыгнул с окна и тяжело потрусил следом.