— Ларис, я больше не могу врать. У меня есть другая женщина.
Виктор произнёс это на кухне после ужина. Он несколько недель готовился к разговору, заранее представлял слёзы, вопросы, возможно, скандал. Даже положил ключи от машины в карман, чтобы при необходимости сразу уехать.
Лариса выключила посудомоечную машину, которая мешала ей слышать, и села напротив.
— Давно?
— Несколько месяцев.
— Как зовут?
— Марина.
— Ты её любишь?
Виктор помолчал.
— Думаю, да.
Лариса кивнула.
— Тогда уходи.
Такого ответа он не ожидал.
— Прямо сейчас?
— Нет. У меня к тебе одна просьба.
— Какая?
— Поживи здесь ещё месяц. Как обычно. Не уезжай к ней, не устраивай дома прощание длиной в тридцать дней. Просто проживём этот месяц нормально. Потом можешь идти.
Виктор решил, что понял её замысел.
Лариса надеялась вернуть его.
За месяц они снова будут завтракать вместе, ездить за продуктами, смотреть вечером сериалы. Она станет внимательнее, он вспомнит двадцать с лишним лет брака и передумает.
Ему даже стало её жалко.
— Хорошо.
— Только Марине скажи честно.
— Скажу.
Следующие недели действительно почти ничем не отличались от прежней жизни.
Лариса готовила ужин, но без показной заботы. Спрашивала, когда он вернётся. Напоминала про встречу с бухгалтером. В субботу они съездили к его матери Нине Сергеевне, привезли лекарства и продукты.
Виктор несколько раз пытался заговорить об их браке.
— Не надо, — отвечала Лариса. — Мы уже всё решили.
Она не спрашивала о Марине.
Не проверяла телефон.
Не предлагала начать заново.
Виктор постепенно начал нервничать. Он ждал борьбы за себя и не получал её.
Зато Лариса неожиданно стала задавать странные бытовые вопросы.
— Ты знаешь, где договор на обслуживание котла?
— Где-то в папке.
— В какой?
— Не знаю. Ты же всегда этим занималась.
— А телефон мастера знаешь?
— Нет.
В другой день спросила:
— Когда у твоей мамы следующий кардиолог?
— Ты записывала.
— А если меня не будет?
Виктор раздражённо ответил:
— Ларис, ну найду.
— Конечно.
Она записывала что-то в тетрадь и больше не объясняла.
Ровно через месяц Виктор вернулся домой и сразу заметил пустое место в прихожей.
Не было Ларисиной куртки.
Исчезли её ботинки.
В спальне половина шкафа оказалась свободной.
На кухонном столе лежала толстая тетрадь и записка.
«Витя, я уехала. Документы на квартиру — в серой папке. По фирме твои договоры и доверенности лежат отдельно, я подписала коробки. Показания воды передаёшь до 25-го, электричества — до 23-го. Котёл обслуживает Алексей, номер на первой странице тетради. У твоей мамы 17-го кардиолог, 24-го нужно забрать результаты анализов. Таблетки ей покупай заранее, она сама часто вспоминает, когда остаётся на два дня.
По клиенту Морозову не забудь закрывающие документы. Бухгалтер просила их ещё на прошлой неделе.
И ещё. Про Марину я знаю с ноября. Не из твоего признания. Просто ждала, когда ты сам скажешь.
Не звони сегодня. Я в порядке».
Виктор перечитал дважды.
Потом открыл тетрадь.
Там было всё.
Телефоны сантехника, электрика, мастера по котлу. Срок страховки машины. Контакты бухгалтера. Даты платежей. Список препаратов матери. Пароль от личного кабинета коммунальной службы — не банковский, а тот, который Виктор каждый раз спрашивал у жены.
Отдельно шли дела фирмы.
Виктор занимался небольшим производством мебели. Он всегда считал, что Лариса «немного помогает с бумажками». Официально она в компании не работала, но могла отправить клиенту документы, напомнить бухгалтеру о договоре, найти старый акт, позвонить поставщику.
Через неделю Виктор понял, что слово «немного» было удобным.
Сначала пришло требование из налоговой, на которое нужно было вовремя ответить через бухгалтера.
Потом заказчик заявил, что до сих пор не получил закрывающие документы.
На складе обнаружилось, что очередную поставку фурнитуры никто не подтвердил.
В доме перестал нормально работать котёл.
Виктор позвонил Ларисе.
— Где договор с сервисом?
— В тетради написано.
— Я вижу номер мастера. Мне договор нужен.
— Серая папка, раздел «Дом».
— Тут пять серых папок!
— Подписаны на корешках.
Он нашёл.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Как ты?
— Нормально.
— Где живёшь?
— Сняла квартиру.
— Можно приехать?
— Зачем?
Виктор не нашёл ответа.
Через два дня позвонила мать.
— Витя, а кто меня к врачу повезёт?
— Я.
— Ты работаешь.
— Перенесу дела.
— Лариса обычно ездила.
— Теперь я.
В клинике выяснилось, что мать не принесла результаты предыдущих обследований.
— Они у Ларисы, наверное.
— Мам, это твои документы.
— Так она всё хранила.
Виктор вечером приехал домой совершенно вымотанный и впервые за много лет сам перебрал медицинскую папку матери.
Дочь Настя наблюдала за происходящим со стороны.
Ей было двадцать два, она жила отдельно, но часто приезжала.
— Мамина квартира нормальная, — сказала она однажды.
— Ты была?
— Конечно.
— Она что-нибудь про меня говорит?
— Нет.
— Совсем?
— Пап, тебе это неприятно слышать, но ей сейчас легче.
— После двадцати двух лет брака?
— Не после брака. После той жизни, которая у неё была последние годы.
— Я её не заставлял заниматься моими делами.
Настя посмотрела на отца.
— А ты когда-нибудь говорил: «Ларис, не надо записывать мою маму к врачу, я сам»?
Виктор замолчал.
— Или «не разбирай документы фирмы, это моя работа»?
— Она сама помогала.
— Конечно. А ты привык.
Через месяц Виктор приехал к жене.
В руках у него не было цветов.
— Я расстался с Мариной.
Лариса открыла дверь шире.
— Проходи.
Её съёмная квартира была маленькой. На кухне стоял стол на двоих, возле окна — несколько растений из их старого дома.
— Я всё понял, — сказал Виктор.
— Что именно?
— Что натворил.
— С Мариной?
— Со всем.
Он рассказал, как не справляется. Про фирму, мать, дом. Сказал, что готов изменить жизнь и больше не перекладывать всё на жену.
Лариса слушала спокойно.
— Ты хочешь вернуться, потому что любишь меня?
— Конечно.
— Или потому что у тебя за месяц сломался котёл, мать пропустила анализы, а бухгалтер сказала, что ты потерял два акта?
— Это нечестно.
— Почему?
— Я действительно скучаю.
— Верю. Но ты сейчас впервые увидел цену моего присутствия. И тебе стало страшно жить без него.
Виктор хотел возразить, но не смог.
— Я могу научиться.
— Научись. Для себя.
Через неделю Лариса подала на развод.
Оставался вопрос квартиры.
Жильё они покупали в браке и оба имели имущественные права. Лариса не собиралась оставлять свою часть Виктору просто потому, что сама ушла.
— Давай не будем продавать, — попросил он. — Я выкуплю твою долю.
— Хорошо. Но не когда-нибудь.
Сумма получалась тяжёлой.
Виктор продал гараж, потом машину. Часть денег взял из накоплений, ради остатка оформил кредит на далеко не лучших условиях.
В фирме пришлось сократить личные расходы и отказаться от планировавшегося обновления оборудования.
Марина ещё какое-то время оставалась рядом.
Но отношения, которые казались Виктору новой счастливой жизнью, начали рассыпаться.
Однажды он попросил:
— Можешь завтра позвонить маме? Она опять перепутала запись к врачу.
Марина посмотрела на него.
— Зачем мне звонить твоей маме?
— Просто напомнить.
— Напомни сам.
В другой раз он попросил помочь с документами фирмы.
— Ты же работаешь с договорами.
— На своей работе.
— Лариса иногда…
Марина даже не дала договорить.
— Вот. Наконец-то.
— Что?
— Ты не новую женщину искал. Ты искал новую Ларису.
— Это неправда.
— Тогда почему через три месяца я уже должна знать лекарства твоей матери и сроки твоей отчётности?
Они расстались без большого скандала.
Виктор впервые остался действительно один.
Развод оформили спустя несколько месяцев.
В день, когда он перевёл Ларисе последнюю часть денег за квартиру, они встретились возле банка.
— Всё пришло, — сказала она, посмотрев телефон.
— Значит, теперь совсем всё?
— Да.
Виктор помолчал.
— Я давно хотел спросить. Зачем тебе был нужен тот месяц?
— Ты думал, я хочу тебя вернуть?
— Да.
Лариса улыбнулась.
— Я знала о Марине почти четыре месяца. У меня уже не было сил бороться.
— Тогда зачем?
Она немного подумала.
— Я хотела последний раз прожить нашу обычную жизнь, зная, что она заканчивается. Сварить утром кофе. Съездить к твоей маме. Посмотреть вечером телевизор. Не ругаться и не выяснять, кто виноват. Просто попрощаться с тем, что было моим домом двадцать два года.
— И одновременно всё подготовить.
— Да. Потому что после ухода я не хотела возвращаться за папками, лекарствами и квитанциями.
Виктор усмехнулся.
— Ты даже расставание организовала лучше меня.
— Вот поэтому тебе теперь полезно организовывать всё самому.
Они попрощались у машины.
Лариса уехала.
Виктор остался в квартире, которую когда-то считал полностью привычной и понятной.
Постепенно он научился жить в ней один.
На холодильнике появился календарь с приёмами матери. В телефоне — напоминания о коммунальных платежах. Документы фирмы он больше не складывал кучей на край стола, а каждую пятницу разбирал сам.
Когда снова начал шуметь котёл, Виктор не звонил бывшей жене.
Нашёл номер мастера в тетради.
Настя как-то заехала вечером и увидела отца за столом с медицинскими бумагами.
— Что делаешь?
— Маме анализы по датам раскладываю.
— Сам?
— Представь себе.
Она улыбнулась.
Перед уходом спросила:
— Маме что-нибудь передать?
Виктор задумался.
Раньше обязательно придумал бы повод. Спросил бы, где лежит документ, как приготовить знакомое блюдо или не хочет ли она забрать оставшуюся вещь.
Теперь повода не было.
— Передай привет.
— И всё?
— Всё.
После ухода дочери Виктор поставил папку матери на полку и открыл приложение коммунальной службы.
До передачи показаний оставалось два дня.
В этот раз он помнил сам.