— О, хозяйка пришла! Оксан, только у нас тут мест уже нет. Сходишь к соседям за табуреткой?
Богдан засмеялся первым.
За ним улыбнулся его двоюродный брат. Кто-то продолжил накладывать салат, будто женщина, только что вошедшая в квартиру, действительно была очередной гостьей.
Оксана стояла в прихожей, не снимая куртки.
После двенадцатичасовой смены у неё гудели ноги. Она мечтала принять душ, поесть и лечь спать. Вместо этого из кухни доносилась музыка, в комнате сидели человек десять, а на столе стояли продукты, которые она покупала на неделю.
Открытая бутылка вина тоже была её.
— Что происходит?
Богдан подошёл поцеловать её.
Оксана отстранилась.
— Родня заехала. Дядя Коля в городе, тётя Света тоже. Вот и решили посидеть.
— Здесь?
— Ну не в подъезде же.
Из кухни выглянула Лидия Степановна, будущая свекровь.
— Оксаночка, ты поела на работе?
— Нет.
— Ой, а мы горячее уже доели. Но там в холодильнике макароны вчерашние были. Разогрей себе.
Оксана посмотрела на стол.
Запечённое мясо, которое она приготовила на два дня, закончилось. Нарезка, сыр, овощи, банка дорогих оливок — всё было открыто.
На её любимом светлом кресле сидел незнакомый мужчина с тарелкой на коленях.
— Богдан, выйди со мной.
— Да ладно тебе. Садись.
— Куда?
Он оглянулся.
— Я же сказал, табуретку можно попросить.
Кто-то опять засмеялся.
Оксана молча сняла куртку.
Положила сумку.
Подошла к столу.
— Так. Все встали и вышли.
Наступила тишина.
Лидия Степановна первой пришла в себя.
— Что?
— Я сказала: собирайтесь и уходите.
— Оксана, ты устала. Иди умойся.
— Это моя квартира. Я никого сюда не приглашала.
Богдан схватил её за локоть.
— Ты чего устраиваешь?
— Убери руку.
— Тут мои родственники.
— А квартира моя.
— Мы через два месяца женимся!
— Пока ещё нет.
Лидия Степановна поднялась.
— Вот это гостеприимство. Мы, между прочим, к вам как к семье.
Оксана посмотрела на пятно от вина на своей скатерти, на тарелки, на остатки еды.
И сорвалась.
Схватила край скатерти и дёрнула.
Несколько тарелок упали на пол. Разбился бокал. Кто-то вскрикнул и отскочил.
Сама Оксана через секунду уже понимала, что сделала глупость.
Но остановиться было поздно.
— Всё. Праздник закончился. На выход.
— Ты ненормальная! — крикнула Лидия Степановна.
— Возможно. Поэтому лучше уходите.
Через пятнадцать минут квартира опустела.
Остались Богдан, осколки и гора грязной посуды.
Он закрыл дверь.
— Ты понимаешь, что сейчас сделала?
— Прекрасно.
— Ты унизила мою мать.
— А ты что сделал?
— Я пригласил семью домой.
Оксана медленно повернулась.
— Домой?
— Не цепляйся к словам.
— Нет, давай зацепимся. Что ты им сказал про квартиру?
— Ничего.
— Богдан.
Он отвёл глаза.
— Они считают, что мы купили её вместе?
— Какая разница?
Оксана почувствовала, что злость становится холоднее.
Квартиру она купила за три года до знакомства с Богданом. Продала доставшуюся от бабушки однушку, добавила свои накопления и ипотеку, которую закрыла ещё до помолвки.
Богдан переехал к ней восемь месяцев назад.
— Ты сказал им, что квартира наша общая?
— Я не обязан перед роднёй отчитываться, кто сколько внёс.
— Ты внёс ноль.
— Вот именно поэтому я и не хотел это обсуждать. Чтобы меня потом не считали приживалом.
— Поэтому проще было сделать вид, что половина квартиры твоя?
— После свадьбы какая разница?
Оксана сняла кольцо.
Положила на стол между осколками.
— Теперь никакой.
Богдан сначала даже не понял.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за застолья?
— Нет. Из-за тебя.
— Я не сказал про гостей, потому что знал: ты начнёшь ныть, что устала, что завтра на работу.
— То есть ты специально промолчал?
— Я хотел один нормальный семейный вечер без согласований.
Оксана кивнула.
— Отлично. Собери завтра вещи.
Ночью Богдан уехал к матери.
Оксана до двух часов мыла пол.
Когда подняла последний осколок, села на кухне и расплакалась.
Не потому, что передумала.
До свадьбы оставалось семь недель.
Был внесён аванс за ресторан. Оплачен фотограф. Заказано оформление. Куплено платье.
Утром Оксана начала всё отменять.
Ресторан удержал часть предоплаты. Фотограф согласился вернуть не всю сумму, потому что дата была забронирована давно. С декоратором получилось договориться лучше, но и там она потеряла деньги.
К вечеру Оксана открыла таблицу и увидела итог.
Дорого.
Но терпимо.
На следующий день приехали Богдан с матерью.
— Мы за вещами, — сказала Лидия Степановна.
— Проходите.
Богдан собирал одежду молча.
Свекровь молчать не могла.
— Всё-таки решила разрушить семью из-за тарелок.
— Семьи ещё не было.
— Почти была.
— Вот именно.
— Богдан три года на тебя потратил.
Оксана усмехнулась.
— А я на него, видимо, не тратила.
Лидия Степановна открыла шкаф.
— Этот телевизор Богдан покупал.
— Нет. Телевизор мой.
— А кофемашина?
— Моя.
— Пылесос?
— Мой.
— Да у тебя всё твоё!
— Потому что многое я купила до Богдана.
Свекровь посмотрела так, будто именно это и было главным недостатком невестки.
— Нормальная женщина не тычет мужчине собственностью.
Оксана закрыла шкаф.
— Нормальный мужчина не рассказывает родственникам, что чужая квартира принадлежит ему.
Богдан вмешался:
— Мам, хватит.
Он забрал одежду и ноутбук. Остальные вещи договорились вывезти позже.
Через неделю Богдан пришёл один.
С цветами.
— Давай поговорим нормально.
Оксана впустила его.
— Я понял, что был неправ с гостями.
— Хорошо.
— Надо было предупредить.
— Да.
— И маме не стоило так себя вести.
— Согласна.
Он явно ожидал, что после этих слов разговор пойдёт к примирению.
— Давай вернём всё, — сказал он. — Ресторан ещё можно восстановить?
— Не знаю.
— Узнаем.
— Богдан, я свадьбу не хочу.
— Из-за одного вечера?
— Скажи своим родственникам, что квартира моя.
Он нахмурился.
— Опять?
— Да.
— Зачем их унижать?
— Чем правда тебя унижает?
— Я не хочу выглядеть человеком, который пришёл жить к обеспеченной женщине.
— Но ты именно пришёл жить в мою квартиру.
— После свадьбы всё равно будем семьёй.
— И что изменится с квартирой?
Богдан помолчал.
— Я вообще думал потом её продать.
Оксана не сразу поняла.
— Как это?
— Ну не сейчас. Через пару лет. Добавим, возьмём нормальную трёшку, может, дом.
— Ты планировал продать мою добрачную квартиру?
— Не «мою», «твою». Мы были бы мужем и женой.
— Хорошо. А твою машину тоже продадим?
— При чём тут машина?
— Она твоя добрачная.
— Машина нужна мне для работы.
— Значит, мою квартиру после свадьбы можно превратить в общий актив, а твоя машина остаётся твоей?
— Ты специально всё переворачиваешь.
Оксана покачала головой.
— Нет. Я наконец слушаю внимательно.
После этого Богдан перестал приезжать мириться.
Вещи забирал постепенно. Нашёл комнату недалеко от работы.
Лидия Степановна появилась ещё раз примерно через месяц.
Без сына.
— Можно войти?
Оксана удивилась, но пропустила.
Женщина долго крутила чашку чая.
— Я тогда специально всех позвала.
— Что?
— Идея с застольем была моя.
— Богдан сказал, что сам пригласил.
— Я предложила. Он согласился.
Оксана ждала продолжения.
— Меня раздражало, что он здесь как будто не хозяин, — сказала Лидия Степановна. — Всё твоё. Квартира твоя, техника твоя. Даже ремонт ты выбирала.
— Потому что это была моя квартира.
— Вот. Ты опять.
— А как мне говорить?
Свекровь вздохнула.
— Я хотела показать, что у него тоже есть семья. Что мы можем прийти, накрыть стол. Что он не мальчик на содержании.
— Поэтому использовали мои продукты и даже не оставили мне места?
Лидия Степановна помолчала.
— Получилось некрасиво.
Это было максимально близко к извинению, на которое она оказалась способна.
— Получилось полезно, — ответила Оксана.
Перед уходом женщина неожиданно спросила:
— Ты правда уже не передумаешь?
— Правда.
Ближе к дате несостоявшейся свадьбы пришёл перевод от Богдана.
Половина суммы, которую Оксана потеряла на отмене ресторана, фотографа и оформления.
Следом сообщение:
«Это моя часть. Я тоже соглашался на свадьбу, значит, убытки не только твои. И родственникам сказал про квартиру. Всем».
Оксана ответила:
«Получила. Спасибо».
Больше ничего.
Позже она узнала от общей знакомой, что Богдан действительно рассказал семье правду. Что квартира всегда принадлежала Оксане и он не вкладывался в её покупку.
Лидия Степановна после этого несколько дней с ним не разговаривала.
В день, когда должна была состояться свадьба, Оксана работала.
Коллега позвала вечером в кафе.
— Не хочешь дома сидеть?
— Нет.
— Жалеешь?
Оксана подумала.
— О скатерти жалею.
— О скатерти?
— Не надо было её дёргать. Можно было просто всех выставить. Я потом бокалы из-под шкафа доставала.
Они рассмеялись.
Вернувшись домой, Оксана прошла на кухню.
Стол был тот же.
Она купила новую скатерть, но почти ей не пользовалась.
Достала из холодильника еду, разогрела себе ужин и села именно на то место, которого ей не нашлось в тот вечер.
Квартира была тихой.
И впервые за последние недели эта тишина показалась ей совершенно нормальной.