— Пап, тётя Вика выпивает. Она потом нас повезёт.
Сообщение от Артёма пришло Сергею в половине десятого вечера. Он прочитал его прямо на светофоре, когда возвращался домой после работы.
У матери был юбилей — шестьдесят пять лет. Сергей заехал поздравить её днём, но долго оставаться не мог. Сын попросился посидеть с родственниками до конца, а отвезти его домой вызвалась Виктория, младшая сестра Сергея.
Он ответил Артёму:
«Не драматизируй. Вика взрослая, сама понимает».
Через несколько минут сын прислал ещё одно:
«Она уже несколько раз пила».
Сергей раздражённо набрал:
«Если реально много выпила — едь с дедом или вызови такси».
Ответа не было.
Сергей решил, что вопрос решился.
Через час позвонил отец.
— Серёжа, ты только спокойно… Они в аварию попали.
Сергей остановился посреди коридора.
— Кто?
— Вика с Артёмом.
— Где?
Отец назвал трассу.
— Скорая там?
Пауза длилась секунды две.
— Мы сейчас разбираемся.
— Что значит разбираетесь?!
Сергей уже натягивал куртку.
— Он живой?
— Живой. Разговаривает.
— Вы скорую вызвали?
— Серёж, приезжай.
До места он доехал минут за двадцать.
Шёл дождь. Машина Виктории лежала в кювете боком, передняя часть была сильно повреждена. Возле дороги стояли автомобили родственников.
Артём находился на мокрой траве, укрытый чьей-то курткой.
Сергей бросился к сыну.
— Тёма!
— Пап…
Говорил он с трудом.
— Скорая едет?
Мать Сергея, Тамара Николаевна, шагнула к нему.
— Серёжа, сначала послушай.
— Вы её не вызвали?
— Сейчас вызовем.
— Сколько он так лежит?
Никто не ответил.
Сергей достал телефон.
Мать схватила его за рукав.
— Подожди две минуты. Тут всё серьёзнее.
— Мам, у моего сына всё серьёзнее!
— Если сейчас вызвать полицию и сказать как есть, Вику посадят.
Сергей не сразу понял смысл.
Виктория сидела в машине дяди. Лицо бледное, руки дрожали.
— При чём тут Вика?
Тамара Николаевна понизила голос.
— Надо сказать, что Артём был за рулём.
Сергей посмотрел на мать.
— Что?
— Ему шестнадцать. Прав нет, понятно. Но он несовершеннолетний, с ним всё будет иначе. А Вика выпила.
— Вы сейчас серьёзно?
— Я пытаюсь спасти семью.
Сергей перевёл взгляд на отца.
Владимир Андреевич стоял рядом и молчал.
— Пап?
— Надо было сразу скорую вызывать, — тихо произнёс тот.
— Но не вызвали.
Тамара Николаевна снова начала что-то объяснять про Викторию, работу, уголовное дело и ребёнка, которого она воспитывала после развода.
Сергей уже набирал 112.
— Серёжа!
— Отойди от меня.
Он сообщил диспетчеру место аварии, состояние сына и всё, что знал.
Потом присел рядом с Артёмом.
— Скорая едет.
Сын закрыл глаза.
— Я говорил тебе.
Эти четыре слова Сергей запомнил лучше всего остального.
Медики приехали быстро. Артёма осторожно подготовили к транспортировке и увезли в больницу. Повреждения оказались тяжёлыми: несколько травм требовали лечения, а впереди ожидалась долгая реабилитация.
Полиция работала на месте аварии.
Родственники сначала придерживались одной версии.
За рулём якобы был Артём.
Виктория позволила ему попробовать вести машину на небольшом участке, подросток не справился с управлением на мокрой дороге.
Сергей сказал другое.
— Сын писал мне перед поездкой, что сестра выпивала и собирается сесть за руль. Я ему, к сожалению, не поверил.
— Вы видели, кто управлял машиной?
— Нет. Я приехал после аварии. Но сразу после приезда моя мать предложила мне сказать, что водителем был Артём.
Тамара Николаевна потом устроила сыну скандал прямо в больничном коридоре.
— Ты родную сестру топишь!
— Мой сын сейчас в палате.
— С Артёмом всё будет хорошо.
— Ты врач?
— Я не это имела в виду.
— Тогда не говори.
Первые сутки Сергей почти не уходил из больницы.
Вещи сына передали в пакете: мокрая толстовка, кошелёк, наушники и телефон с треснувшим экраном.
Сергей поставил телефон заряжаться.
Хотел написать одноклассникам Артёма, чтобы пока не беспокоили, и увидел приложение диктофона.
Последняя запись длилась сорок две минуты.
Начиналась ещё в квартире бабушки.
Слышалась музыка, голоса, звон посуды.
Потом голос Артёма:
— Тёть Вика, может, такси?
— Господи, Артём, я два бокала за весь вечер выпила.
— Больше.
— Ты мне считать будешь?
Дальше хлопнула дверь.
Шум машины.
Виктория несколько раз раздражённо говорила племяннику, чтобы тот перестал нервничать.
Артём просил ехать медленнее.
Потом запись наполнилась шумом, криком и резким грохотом.
Сергей остановил воспроизведение.
Минут десять сидел, не двигаясь.
Потом включил снова.
Самое тяжёлое было после аварии.
Голоса родственников появились не сразу. Кто-то подъехал позже.
Артём стонал и несколько раз просил вызвать скорую.
На записи слышался голос Тамары Николаевны:
— Сначала надо понять, что говорить.
Виктория плакала.
Дед требовал не трогать Артёма без медиков, но сам тоже не звонил.
Потом мать предложила версию с несовершеннолетним водителем.
Обсуждали, где кто сидел. Что сказать полиции. Как объяснить повреждения.
Артём снова просил:
— Позвоните врачам, пожалуйста.
Сергей выключил запись.
Вышел в коридор и долго стоял возле окна.
Утром Артём уже мог нормально разговаривать.
Отец сел рядом.
— Я нашёл запись.
Сын посмотрел на него.
— Всю?
— Всю.
— Не удаляй.
— Не удалю. Зачем ты вообще включил диктофон?
Артём отвернулся.
— Потому что ты мне не поверил.
Сергей почувствовал, что оправдание уже готово: он был на работе, Виктория взрослая, сын иногда действительно преувеличивал.
Но ничего из этого не сказал.
— Да. Не поверил.
— И раньше тоже. Когда я говорил, что бабушка потом делает вид, будто не говорила каких-то вещей. Или когда тётя Вика на даче выпила и повезла всех в магазин.
— Почему ты тогда не рассказал про запись?
— Я хотел просто доказать, если опять скажут, что придумал.
Сергей опустил голову.
— Прости.
Артём ничего не ответил.
Следователю Сергей передал информацию о записи.
Но сначала спросил сына:
— Там бабушка с дедом тоже слышны. Ты понимаешь?
— Да.
— Я могу сказать, что запись есть, а дальше…
— Отдай целиком.
— Уверен?
— Пап, я лежал там и просил вызвать скорую. Они обсуждали, кого спасать. Я не хочу опять доказывать половину.
Запись передали полностью.
После этого семейные звонки стали почти ежедневными.
Тётка Сергея просила «не ломать Вике жизнь».
Двоюродный брат говорил, что Виктория и так наказана чувством вины.
Тамара Николаевна приехала к больнице.
— Забери запись.
— Она уже у следователя.
— Скажи, что Артём включил её специально и всё провоцировал.
Сергей даже не поверил сначала.
— Ему шестнадцать лет. Как он мог спровоцировать взрослую женщину сесть за руль после алкоголя?
— Ты всё выворачиваешь.
— Нет, мам. Это вы тогда пытались всё вывернуть.
Дед не звонил несколько дней.
Потом приехал один.
Попросил Сергея выйти в коридор.
— Я запись послушал.
— Откуда?
— Вика дала кусок, который адвокат получил в материалах.
Владимир Андреевич выглядел плохо.
— Я там себя услышал.
Сергей молчал.
— Я ведь понимал, что надо скорую вызывать. С первой минуты понимал. Но мать твоя кричала про Вику, про тюрьму… И я стоял.
— Артём просил о помощи.
— Знаю.
Через два дня Владимир Андреевич сам пришёл к следователю и уточнил прежние показания.
Признал, что за рулём находилась Виктория.
Признал и то, что после аварии родственники обсуждали ложную версию.
Для Тамары Николаевны это стало предательством.
Она перестала разговаривать с мужем почти на месяц.
Расследование продолжалось. Специалисты изучали обстоятельства аварии, состояние Виктории, повреждения машины, запись и показания свидетелей.
Виктории предъявили обвинение.
Она больше не спорила с тем, что управляла автомобилем.
Через адвоката предложила выплатить деньги на лечение и реабилитацию племянника.
Сергей сначала хотел отказаться.
Артём сказал:
— Почему? Мне реабилитация нужна не понарошку.
Компенсацию приняли и потратили на восстановление подростка.
Ходить нормально Артём начал не сразу. Сначала были занятия со специалистами, упражнения, боль, раздражение и дни, когда он вообще не хотел ничего делать.
Дед стал приезжать.
Первый раз принёс пакет мандаринов и почти час просидел молча.
Потом сказал:
— Тёма, я виноват.
Артём посмотрел на него.
— В чём именно?
Владимир Андреевич не стал отвечать общими словами.
— В том, что не вызвал помощь сразу. И в том, что согласился молчать, когда бабушка начала придумывать историю про тебя.
— Почему согласился?
— Испугался за дочь.
— А за меня?
Дед сглотнул.
— Должен был бояться за тебя больше.
Артём отвернулся к окну.
— Ладно.
Это не было прощением.
Но дед продолжил приезжать. Возил внука на реабилитацию, ждал в коридоре, иногда привозил домашнюю еду. Постепенно они снова начали разговаривать о футболе, школе и машине, которую Артём хотел когда-нибудь купить.
Суд состоялся позже.
С учётом установленных обстоятельств Виктории назначили три года условно и на три года лишили права управления автомобилем. Выплаченную племяннику компенсацию также учли. В отношении бабушки и деда отдельного уголовного дела по итогам этой истории не возбудили.
После суда Виктория попросила поговорить с Артёмом.
Он согласился один раз.
Она извинилась.
Не просила сказать, что всё забыто.
Артём ответил:
— Я пока не знаю, смогу ли нормально с тобой общаться.
— Я понимаю.
С бабушкой получилось иначе.
Тамара Николаевна продолжала считать, что в ту ночь пыталась удержать семью от катастрофы.
— Я хотела спасти всех, — говорила она Сергею. — Вику от тюрьмы, Артёма от последствий. Я не знала, насколько он травмирован.
— Он просил скорую.
— В панике люди всякое говорят.
На семнадцатилетие внука она передала через деда конверт с деньгами.
Артём открыл, увидел подпись и вернул.
— Передай бабушке.
— Может, возьмёшь? Деньги тут ни при чём.
— Для неё при чём. Она потом скажет, что всегда мне помогала.
Дед спорить не стал.
Вечером Сергей и Артём остались вдвоём.
Сын уже ходил сам, хотя после долгой нагрузки начинал прихрамывать.
— Пап, машину потом дашь учиться водить?
Сергей посмотрел на него.
— После автошколы.
— Я и не прошу сейчас.
— И только когда сам скажешь, что готов.
Артём кивнул.
Сергей хотел добавить что-нибудь про осторожность, ответственность и доверие, но вовремя остановился.
Сын слишком хорошо всё это уже знал.
На этот раз отец просто поверил ему.