— Наташ, ну посмотри на него. У меня в четырнадцать лет нос занимал половину лица, а этот как из рекламы вышел. Может, тебе в роддоме бирку перепутали?
Максим перестал жевать и положил вилку.
Алексей засмеялся собственной шутке. За столом сидели ещё его приятель Игорь с женой, поэтому останавливаться он не собирался.
— Волосы чёрные, глаза почти чёрные. Рост уже метр восемьдесят. Откуда? Я в его возрасте был мелкий, рыжеватый. Наталья тоже светлая. Подозрительный экземпляр вырос.
Игорь хмыкнул:
— Я тебе давно говорил, Лёха. Надо было в роддоме бирки проверять.
Раньше Максим иногда смеялся вместе со взрослыми. Потом перестал. Последние пару лет на такие разговоры он обычно вставал из-за стола.
На этот раз остался.
— Пап, тебе правда смешно?
Алексей заметил выражение его лица, но привычно отмахнулся:
— Да расслабься. Шутим же.
Наталья поставила чашку на стол.
— Нет, Лёш. Давай закончим с этим раз и навсегда.
— С чем?
— С твоими шутками про то, что Максим не твой.
— Опять обиделись.
— Сделаем ДНК-тест.
За столом стало тихо.
Алексей усмехнулся:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Раз ты четырнадцать лет периодически возвращаешься к одной теме, давай получим бумагу и больше её не обсуждать.
— Мне тест не нужен.
— А нам с Максимом, похоже, уже нужен.
Игорь попытался перевести всё в шутку, но Наталья продолжила:
— Только будет условие. Если результат подтверждает, что Максим твой, ты покупаешь мне ту шубу, которую я смотрела на прошлой неделе.
Алексей рассмеялся.
— Ту, которая за триста тысяч?
— Именно.
— Да без проблем. Потому что я и так знаю результат.
Максим впервые за вечер улыбнулся.
— Тогда у меня тоже условие.
— Какое ещё?
— Если я твой сын, ты не запрещаешь мне поступать в морской колледж в Петербурге.
Улыбка Алексея исчезла.
Про Петербург они спорили уже полгода. Максим хотел учиться по морскому направлению, нашёл колледж, программы, требования к поступлению и общежитие. Отец считал эту идею подростковой фантазией.
— При чём здесь колледж?
— Мамина шуба тоже ни при чём.
Игорь прыснул со смеху.
Наталья посмотрела на мужа.
— Ну что? Ты ведь уверен.
Алексей не хотел соглашаться на Петербург, но отступить при всех означало показать, что сомнения всё-таки есть.
— Ладно. Договорились.
Через два дня они сдали материал для теста в лаборатории.
А потом началось ожидание.
Максим неожиданно воспринял отцовское обещание совершенно всерьёз. Распечатал правила приёма, повесил над столом список необходимых документов и стал подтягивать математику.
— Что с тобой произошло? — удивилась Наталья, увидев сына с учебником в субботу утром.
— Средний балл нужен нормальный.
— До результатов теста ещё неделя.
— Я знаю, какой там будет результат.
Наталья улыбнулась.
— Я тоже.
Алексей услышал их разговор из коридора.
Ему почему-то стало не по себе.
Он действительно считал свои сомнения шуткой. По крайней мере, именно так объяснял их себе. Максим был его сыном с первого дня: Алексей забирал жену из роддома, менял подгузники, носил ребёнка ночью по квартире, учил кататься на велосипеде.
Но мальчик рос совсем не похожим на него.
Тёмные густые волосы, правильные черты лица, смуглая кожа. К четырнадцати годам Максим вытянулся, занимался плаванием и выглядел старше своего возраста.
Однажды лет десять назад Игорь на шашлыках пошутил:
— Лёха, а ты уверен, что в роддоме детей не перепутали?
Алексей тогда рассмеялся.
Потом сам начал повторять.
Сначала пару раз в год.
Потом чаще.
Особенно когда кто-нибудь говорил Наталье, какой у неё красивый сын.
Через несколько дней после сдачи теста Алексей встретил Игоря возле гаражей.
— Наташка из-за твоих дурацких шуток заставила ДНК сдавать.
Игорь удивился:
— Моих?
— Ты первый про бирки сказал.
— Лёх, я прикалывался.
— Понятно, что прикалывался.
— Нет, ты не понял. Я никогда не думал, что Макс не твой. У меня у самого сестра тёмная, а мы с братом светлые. Генетика как хочет, так и складывает.
Алексей закурил, хотя почти бросил.
— А чего тогда десять лет это повторял?
— Потому что ты смеялся.
Ответ оказался неприятным.
Вечером Алексей заметил на столе у сына тетрадь. На обложке Максим написал список: «математика», «русский», «медкомиссия», «общежитие», «документы».
Внизу стояло: «СПб».
— Прямо всерьёз собрался?
Максим обернулся.
— Ты обещал.
— Я помню.
— Тогда да.
— Там конкурс ещё пройти надо.
— Поэтому и занимаюсь.
Алексей ушёл.
Результат пришёл в пятницу.
Наталья специально дождалась, когда все будут дома.
Открыла документ на ноутбуке.
Вероятность биологического отцовства составляла 99,9998 процента.
— Ну? — спросила она.
Алексей прочитал дважды.
Максим заглянул через плечо.
— Получается, Петербург.
— Подожди ты со своим Петербургом.
— А что ждать?
Наталья листала заключение дальше. Вместе с основным исследованием они заказывали дополнительный анализ происхождения по мужской линии из любопытства.
— Здесь ещё что-то про линию отца.
Алексей придвинул ноутбук.
У него и Максима совпадала отцовская линия, связанная с происхождением, которое среди прочего встречалось в Греции и соседних регионах.
— Какой ещё грек? — спросил Алексей.
Наталья засмеялась:
— Вот откуда твой «подозрительный экземпляр».
Алексей позвонил своей матери.
Та сначала не поняла, чего сын хочет.
— Какие греки?
— Мам, у нас в семье были?
— Господи, ты только сейчас вспомнил? У деда твоего мать из Кирьяковых была. Они всегда говорили, что предки откуда-то из греков переселились. У прабабки фотографии есть.
— Почему я не знал?
— Потому что тебя никогда это не интересовало.
На выходных Алексей поехал к матери.
Она достала старую коробку.
На одной фотографии стоял молодой мужчина с густыми чёрными волосами.
Алексей долго смотрел.
— Кто это?
— Твой прадед Семён Кирьяков.
Лицо было не копией Максима, конечно. Но сходство в отдельных чертах оказалось таким заметным, что Алексей почувствовал себя особенно глупо.
Четырнадцать лет он искал объяснение внешности сына где угодно, кроме собственной семьи.
Домой в тот вечер не вернулся.
Поехал в гараж.
Там стоял старый диван, электрический чайник и обогреватель. Наталье написал, что хочет несколько дней побыть один.
— Только не изображай трагедию, — ответила она. — Максим из-за тебя переживает.
На третий день сын сам написал:
«Ты из-за теста ушёл?»
Алексей долго набирал ответ.
«Из-за себя».
Максим прислал:
«Понятно».
Хотя понятно там не было ничего.
Алексей вспоминал десятки своих шуток.
Как при друзьях спрашивал сына: «Признавайся, кто настоящий отец?»
Как однажды на семейном празднике сравнивал их фотографии и предлагал всем голосовать, похожи они или нет.
Как Максим в двенадцать лет спросил:
— Пап, а если окажется, что я не твой, ты меня выгонишь?
Алексей тогда рассмеялся:
— Да кому ты ещё нужен?
Ему казалось, что это смешно.
Теперь он впервые услышал собственную фразу так, как мог услышать её ребёнок.
Через четыре дня Алексей вернулся домой.
На следующий выходной повёз Наталью в магазин.
— Зачем?
— Долг отдавать.
Шуба стоила триста двенадцать тысяч.
Когда продавец назвал сумму, Алексей поморщился.
— Может, тест ошибся на те две десятитысячные процента?
Наталья посмотрела на него.
— Не начинай.
— Всё, молчу.
Он оплатил покупку.
По дороге домой сказал:
— С шубой разобрались. Теперь про колледж. Я подумал и считаю, что Максу рано одному в Петербург.
— Нет.
— Что нет?
— Ты обещал.
— Наташ, шуба — вещь. А здесь ребёнок уезжает за семьсот километров.
— Для Максима эти обещания одинаковые.
— Я отец. Я имею право передумать ради его безопасности.
— Тогда ты опять показываешь ему, что твоё слово действует только там, где тебе удобно.
Алексей раздражённо замолчал.
Вечером сам зашёл к сыну.
— Показывай свой колледж.
Максим подозрительно посмотрел.
— Зачем?
— Хочу понять, куда ты собрался.
Они почти два часа изучали сайт, условия поступления и общежитие.
После этого начались документы.
Медицинские обследования, справки, фотографии, заявления. Алексей возил сына туда, куда не успевала Наталья, ругался из-за очередей и трижды спрашивал, точно ли нужна очередная бумага.
Максим подтянул оценки.
А летом пришло подтверждение: поступил на бюджет.
Алексей прочитал сообщение и неожиданно обрадовался сильнее сына.
В августе они вдвоём поехали в Петербург.
Наталья хотела ехать тоже, но Максим попросил:
— Пусть папа отвезёт.
Первые часы говорили о дороге.
Потом Максим спросил:
— Пап, а ты реально думал, что я чужой?
Алексей крепче взялся за руль.
— Иногда.
— Почему?
— Я сам долго не понимал.
— А сейчас?
Алексей помолчал.
— Ты рос таким… заметным. Красивым. Уверенным. Люди постоянно это говорили. А я в твоём возрасте был нескладным, стеснялся себя. Потом ты стал выше меня. Вроде глупость, но мне проще было шутить, что ты не мой, чем признать, что рядом с собственным сыном я иногда чувствовал себя хуже.
Максим нахмурился.
— Ты поэтому меня подкалывал?
— Думаю, да.
— Очень тупая причина.
— Согласен.
— Я иногда реально думал, что ты меня не любишь.
Алексей несколько секунд молчал.
— Вот за это мне больше всего стыдно.
Максим отвернулся к окну.
Больше тему не поднимали.
В общежитии они занесли вещи, застелили кровать и сходили в ближайший магазин за удлинителем, чайником и тазом, о котором Алексей почему-то вспомнил в последний момент.
Перед отъездом Максим неловко обнял отца.
— Мамке напиши, что я устроился.
— Сам напиши.
— Уже написал.
— Тогда зачем мне?
— Чтобы она два подтверждения получила и успокоилась.
Алексей рассмеялся.
На обратной дороге ему позвонил Игорь.
— Ну что, грека своего пристроил?
— Максима.
— Да я шучу. Грек в море ушёл!
Раньше Алексей обязательно подхватил бы.
Теперь ответил спокойно:
— Игорь, хватит.
— Чего?
— Не шути больше про его происхождение. Вообще.
— Да ладно тебе, Лёх.
— Я четырнадцать лет «ладно» говорил. Хватит.
Игорь замолчал.
— Понял.
Алексей отключился.
Через несколько минут пришла фотография от Максима: комната в общежитии, разобранный чемодан и новая форма, пока ещё висевшая на дверце шкафа.
Под ней было сообщение:
«Доехал бы уже домой, старый грек».
Алексей рассмеялся и ответил:
«Вот тебе можно».
Потом убрал телефон и продолжил дорогу.