— Елена Андреевна, к сожалению, субботний мастер-класс отменяется. Мастер заболел. Мы переносим вашу группу на воскресенье, на двенадцать.
Елена стояла возле офисного окна с телефоном в руке и смотрела в календарь.
— А в субботу совсем никак?
— К сожалению, нет. Можем вернуть деньги либо перенести бронь на воскресенье.
— Хорошо. Пока перенесите.
Она закончила разговор и ещё минуту смотрела на расписание.
Эту субботу Елена организовывала почти две недели.
После развода они с Виктором старались не превращать четырнадцатилетнего Артёма в курьера между родителями. Сын жил с Еленой, но виделся с отцом когда хотел, а серьёзные вопросы бывшие супруги обсуждали напрямую.
Получалось не всегда.
На этот раз нужно было решить, как Артём проведёт лето. Виктор хотел забрать его на три недели к морю, Елена уже планировала языковой лагерь и поездку к бабушке. Чтобы разговор не превратился в сухое обсуждение календаря, она придумала нормальный семейный день.
Сначала гончарная студия.
Потом кафе.
А уже за обедом спокойно обсудить июнь, июль и август.
Артём идею одобрил. Виктор тоже.
Теперь первая часть развалилась.
В воскресенье перенести всё было невозможно: Виктор ещё месяц назад предупредил, что утром уезжает на встречу с партнёрами в соседний город и вернётся поздно.
Елена открыла чат с бывшим мужем.
Написала:
«Есть небольшое изменение по субботе».
Посмотрела на сообщение и стёрла.
Если сказать сейчас, Виктор наверняка предложит всё отменить. Или заберёт Артёма куда-нибудь один. Или перенесёт разговор о лете ещё на неделю.
А ей хотелось наконец закрыть вопрос.
Можно было просто встретиться в кафе без мастер-класса.
Главное ведь не глина.
Елена решила сообщить об отмене позже, когда придумает замену.
Вечером она поискала другие мастер-классы. В одном не было мест, другой начинался слишком поздно, третий находился на другом конце города.
«Завтра решу», — подумала она.
В пятницу было много работы.
Елена руководила небольшим отделом закупок и привыкла, что любую проблему можно разложить на задачи. Если поставщик переносит срок — ищешь другого. Если сотрудник заболел — меняешь график. Если встреча отменяется — переставляешь её.
К вечеру она уже придумала новый вариант: утром погулять в центре, потом пообедать, а про гончарную студию сказать как о досадной накладке.
Виктор написал:
«Завтра всё в силе? В 11 у студии?»
Елена несколько секунд смотрела на экран.
Можно было ответить правду.
Вместо этого написала:
«Да, всё по плану».
Утром Артём вышел из комнаты в толстовке и спросил:
— Мам, мы сначала куда?
— В центр.
— А конкретно?
— Увидишь.
Сын как-то странно посмотрел на неё.
— Ладно.
Елена решила, что он просто не выспался.
Виктор позвонил около десяти.
— Вы выехали?
— Через двадцать минут.
— Хорошо. Тогда увидимся.
— Да. Всё как договаривались.
Снова эта фраза.
Елена сама почувствовала, что говорит слишком уверенно.
Но отступать теперь казалось ещё неудобнее.
До центра они с Артёмом доехали на метро. Сын несколько раз переписывался с кем-то и улыбался телефону.
— С папой?
— Ага.
— Что пишет?
— Да так.
Они встретились с Виктором не возле гончарной студии, а у кафе через квартал.
Елена увидела его за столиком у окна.
И сразу заметила четвёртого человека.
Сергей.
Она знала его. Виктор несколько лет работал с ним по строительным проектам.
— А Сергей здесь почему?
Виктор поднялся.
— Привет. Садитесь. Мы случайно рядом оказались.
Сергей улыбнулся:
— Лена, здравствуйте. Я ненадолго, честно. У нас один вопрос по завтрашней встрече.
Елена села.
— По какой завтрашней встрече?
— По моей поездке, — ответил Виктор. — Я же говорил.
— Я помню. Просто не понимаю, почему мы сейчас обсуждаем работу.
Артём взял меню.
— Потому что гончарки всё равно нет.
Елена повернулась к сыну.
— Что?
— Мастер-класс отменили.
— Откуда ты знаешь?
— Мне вчера позвонили.
— Почему тебе?
— Ты при бронировании мой номер тоже оставила. Они уточняли, кто из участников придёт в воскресенье.
Виктор спокойно добавил:
— Артём вчера вечером мне сказал.
Елена почувствовала, как лицо становится горячим.
— И ты знал?
— Конечно.
— Почему тогда утром спросил, всё ли в силе?
— Потому что ты ответила, что всё в силе.
— Ты мог сказать, что знаешь об отмене.
Виктор посмотрел на неё с удивлением.
— Лен, а ты могла сказать, что занятие отменили.
— Я собиралась.
— Когда?
Она не нашлась.
Сергей явно понял, что попал не в тот разговор.
— Я, пожалуй, пересяду.
— Сиди, — сказал Виктор. — Мы сейчас закончим.
Елена посмотрела на бывшего мужа.
— И что вы придумали?
— Я утром взял билеты в кино. Сеанс через час двадцать. Артём выбрал фильм.
— А Сергей?
— Пообедает с нами, мы обсудим два вопроса, потом он уйдёт по своим делам.
— То есть ты полностью поменял наш день?
Виктор отложил меню.
— Нашего первоначального дня уже не было. Студия отменила занятие.
— Мы договаривались провести время втроём.
— Да. В кино пойдём втроём.
— А сейчас сидим вчетвером.
Сергей поднял руки:
— Всё, я точно лишний.
Он взял чашку и пересел за соседний свободный стол.
Артём тихо сказал:
— Мам, можно без этого?
Елена замолчала.
Она понимала, что со стороны ситуация выглядит странно.
Мастер-класс отменён не по вине Виктора. Артём сам рассказал отцу. Виктор быстро нашёл замену. Сергей действительно мог уйти через полчаса.
Но Елену раздражало всё.
Кино она не выбирала.
Сергей не входил в план.
Обсудить лето за спокойным семейным обедом теперь вряд ли получится.
— Я специально придумала этот день, чтобы мы нормально поговорили втроём, — сказала она.
— О лете?
— В том числе.
— Давай поговорим после кино.
— Артём после кино захочет есть, потом ты будешь спешить собираться на завтра, и всё опять отложится.
Виктор вздохнул.
— Тогда можем прямо сейчас.
— При Сергее?
— Он уже пересел.
— Отличный семейный день.
Артём закрыл меню.
— А можно меня вообще спросить?
Оба родителя посмотрели на него.
— Я хочу в кино. И я не хочу сегодня три часа слушать, как вы делите моё лето по неделям. Можно вечером дома обсудить лагерь, а папе потом написать?
Елена почувствовала ещё один неприятный укол.
В её плане Артём должен был участвовать в разговоре.
Но она почему-то заранее решила и то, когда ему будет удобно разговаривать.
Официант принёс напитки.
Следующие двадцать минут прошли почти нормально. Сергей вернулся только для того, чтобы показать Виктору несколько документов на планшете. Они быстро обсудили работу.
Елена старалась не раздражаться.
Когда принесли счёт, Виктор сказал:
— Я оплачу. Потом идём в кино, у нас как раз времени впритык.
Елена посмотрела на часы.
Она могла пойти.
Сесть рядом с бывшим мужем и сыном, посмотреть фильм, после него съесть мороженое и перенести разговор.
Ничего страшного.
Но вдруг поняла, что не хочет.
Не потому, что кино плохая идея.
А потому, что весь последний час она пыталась заставить уже изменившийся день снова стать похожим на придуманный ею сценарий.
Теперь же рисковала сделать обратное — согласиться на новый план только потому, что его уже придумал Виктор.
— Я не пойду.
Артём удивился:
— Почему?
— Потому что хочу домой.
— Ты обиделась?
Елена подумала.
— Немного. Но это моя проблема.
Виктор нахмурился.
— Лен, не надо демонстративно уходить.
— Я не демонстративно. Вы идите в кино. Правда.
Она подозвала официанта.
— Мне отдельно, пожалуйста.
Виктор сразу сказал:
— Да я оплачу.
— Не надо.
Она оплатила свой салат и кофе.
Артём всё ещё смотрел настороженно.
Елена наклонилась к нему.
— Я не сержусь на тебя. Иди с папой. Вечером увидимся.
— Точно?
— Точно.
Виктор спросил:
— А лето?
— Давай завтра вечером созвонимся. Без Сергея, кино и моих сюрпризов.
Он улыбнулся.
— В семь?
Елена чуть не сказала: «В семь пятнадцать удобнее».
Остановилась.
— Напиши завтра, когда освободишься. Согласуем.
На улице она сначала пошла к метро, потом свернула в парк.
До дома было далеко, но торопиться не хотелось.
Она прокручивала утро и всё сильнее понимала, что странность началась не с Сергея.
И даже не с кино.
Она сама получила информацию в четверг и решила, что остальным пока знать её необязательно.
Почему?
Потому что Виктор мог поступить не так, как ей хотелось.
Мог отменить встречу.
Мог предложить другое занятие.
Мог забрать Артёма отдельно.
Самое неприятное заключалось в том, что он именно так и сделал — придумал другое занятие. И ничего катастрофического не произошло.
Елена достала телефон.
Открыла рабочий календарь.
На следующую неделю там стояли цветные блоки: совещания, отчёты, поставщики, стоматолог, тренировка Артёма.
На работе такая система спасала.
Люди были сложнее.
Виктор уже пять лет не был её мужем. Она не могла составить ему правильную субботу и ожидать, что он просто займёт выделенное место.
Артёму было четырнадцать. Он тоже имел право сказать, что не хочет обсуждать каникулы за обедом, даже если мама специально выбрала для этого хорошее кафе.
Елена остановилась возле скамейки и написала Виктору:
«Я должна была сразу сказать про отмену студии. Зря решила, что сама всё перестрою».
Ответ пришёл через минуту:
«А я мог предупредить про Сергея».
Следом:
«Артём требует попкорн размером с ведро. Это уже твоя зона ответственности».
Елена улыбнулась.
«Сегодня твоя».
Дома она увидела на холодильнике распечатку с летним календарём.
Синим были отмечены три недели, которые предлагал Виктор.
Зелёным — лагерь.
Жёлтым — поездка к бабушке.
Елена сняла лист.
Сначала хотела составить новый вариант.
Потом положила его на стол.
Вечером Артём вернулся довольный.
— Фильм нормальный. Папа уснул на десять минут.
— Он будет отрицать.
— У меня доказательства.
Сын показал фотографию спящего Виктора.
Елена рассмеялась.
— Мам, ты всё ещё злая?
— Уже нет.
— А на гончарку в воскресенье кто-нибудь пойдёт?
— Я не могу, папа тоже.
— Тогда перенесём на другой раз.
Елена кивнула.
Раньше ей захотелось бы сразу открыть сайт, найти дату и закрепить новую бронь.
На этот раз она спросила:
— Хочешь вообще ещё туда?
— Хочу. Только давай после школы посмотрим, когда всем удобно.
— Договорились.
На следующий вечер они втроём созвонились.
Виктор предложил свои даты, Елена — свои, Артём вычеркнул из обоих вариантов несколько дней, потому что хотел остаться в городе с друзьями.
К окончательному плану пришли не сразу.
Зато на этот раз никто не узнавал о нём последним.
Перед сном Елена убрала распечатанный календарь в ящик.
Суббота получилась совсем не такой, какой она её придумала.
Артём всё равно провёл время с отцом. Разговор о лете состоялся. Ничего не развалилось.
Ей просто пришлось впервые признать, что общий план перестаёт быть общим в тот момент, когда один человек начинает составлять его за всех.