— Нина Степановна, я продукты принесла. И таблетки ваши забрала, только там упаковка теперь другая, не пугайтесь.
Полина вошла в квартиру свекрови, поставила пакеты на кухне и только тогда заметила чужие женские сапоги в прихожей.
После операции Нина Степановна передвигалась медленно, с тростью, поэтому Полина почти каждый день заезжала к ней после работы. Покупала продукты, забирала лекарства, меняла постель, записывала к врачу. В выходные готовила на несколько дней вперёд.
Так продолжалось почти два месяца.
Самое странное заключалось в том, что с Романом Полина в это время фактически уже не жила.
Три месяца назад муж собрал несколько рубашек, ноутбук и сказал, что ему нужно «побыть отдельно и разобраться в себе». Снял квартиру недалеко от работы. Разводиться не предлагал, но домой почти не приезжал.
Полина сначала пыталась выяснять отношения. Потом устала.
А через две недели после его ухода Нина Степановна попала на операцию.
Роман приехал в больницу, поговорил с врачом и вечером сообщил жене:
— Мам выписывают в четверг. Первое время одной тяжело будет.
Полина тогда даже не спросила, почему это говорится именно ей.
Семнадцать лет брака приучили.
Если Нине Степановне требовалось попасть в поликлинику — ехала Полина. Если сломался холодильник — мастера искала она. Подарки на праздники покупала она же, хотя вручал их иногда Роман.
Он всегда говорил:
— У тебя с мамой контакт лучше.
Полина воспринимала это почти как комплимент.
Теперь из комнаты донёсся женский голос.
— Здесь после еды, правильно?
— Да, — ответила Нина Степановна. — Полина мне подписала.
Полина вошла.
За столом сидела незнакомая женщина примерно её возраста. Перед ней лежал раскрытый блокнот. Рядом стоял Роман.
Он увидел жену и заметно напрягся.
— Ты уже приехала?
— Как видишь.
Нина Степановна отвела глаза.
Незнакомка поднялась.
— Здравствуйте. Я Вера.
— Полина.
Роман быстро вмешался:
— Поль, давай без сцен.
— А сцена уже идёт?
— Я просто хотел нормально всё объяснить.
Полина посмотрела на блокнот. На странице знакомым почерком были переписаны названия лекарств, телефоны поликлиники, дни перевязок и даже время, когда Нина Степановна обычно обедала.
— Что именно?
Роман вздохнул.
— Мы с Верой вместе.
Полина почему-то посмотрела не на него, а на женщину.
Вера побледнела.
— Роман сказал, что вы давно расстались.
— Три месяца живём отдельно. Официально мы ещё женаты.
— Он сказал, что вопрос только в документах.
— Роман много чего говорит.
— Полина, хватит, — резко произнёс муж. — Я не собирался тебя унижать. Отношения закончились, это надо принять.
— Я сейчас не про наши отношения спрашиваю. Зачем Вере мой список лекарств твоей матери?
Роман помолчал, потом ответил:
— Я хочу, чтобы она постепенно включалась. Маме всё равно нужна помощь. Ты пока приезжаешь, показываешь ей, что и как, а потом…
Полина даже не сразу поняла смысл сказанного.
— Потом что?
— Потом Вера сможет часть взять на себя.
Вера повернулась к нему.
— Ты говорил, Полина сама предложила пока помогать.
— Я помогаю Нине Степановне, потому что она после операции, — сказала Полина. — С тобой я это вообще не обсуждала.
— Какая разница? Маме ведь нужна помощь.
Нина Степановна до этого молчала. Теперь она медленно закрыла блокнот.
— Рома, сядь.
— Мам, не начинай.
— Сядь, я сказала.
Роман остался стоять.
Мать посмотрела на Веру.
— Верочка, вы меня простите. Вас сюда втянули непонятно зачем.
— Ничего, Нина Степановна.
— Нет, как раз есть чего. Вы сегодня первый раз у меня, а вам уже список моих таблеток выдали, будто должностную инструкцию.
Роман поморщился.
— Мам, я пытаюсь всё организовать.
— Ты не организуешь. Ты женщин распределяешь.
— Что за ерунда?
— Не ерунда. Полина семнадцать лет ко мне ездит. Ты решил уйти от неё и теперь привёл другую, чтобы она постепенно переняла обязанности. А ты где в этой замечательной схеме?
— Я работаю.
Полина чуть не рассмеялась. Эту фразу она слышала годами.
Нина Степановна указала на стул.
— Полина тоже работает.
— Я помогаю чем могу.
— Вчера кто мне лекарства привёз?
Роман молчал.
— Полина. В понедельник кто ездил со мной к хирургу?
— Мам…
— Кто после больницы неделю утром приезжал, чтобы мне чулки эти несчастные надеть? Ты один раз приехал, привёз апельсины и через сорок минут уехал на встречу.
Вера тихо закрыла свою сумку.
— Мне, наверное, лучше уйти.
Полина посмотрела на неё.
— Я на вас не злюсь.
— Всё равно мне здесь сейчас лишнее.
Роман пошёл следом за Верой в прихожую, но Нина Степановна остановила его:
— Вернёшься.
Через несколько минут он снова вошёл на кухню.
— Спасибо, мам. Отлично познакомились.
— А как надо было? Я должна была радоваться, что ты мне новую сиделку привёл?
— Вера не сиделка.
— Вот и я о том же.
Нина Степановна повернулась к Полине.
— Поль, ты сегодня больше ничего не делай. Оставь продукты.
— Вам ужин надо разогреть.
— Рома разогреет.
Сын раздражённо посмотрел на часы.
— У меня планы были.
— Теперь поменялись.
Полина впервые за много недель не стала спасать ситуацию.
Обычно она сказала бы: «Ладно, я быстро». Потом разложила бы продукты, проверила лекарства и приготовила ужин, чтобы никто не поссорился.
Но сейчас сняла с холодильника лист с расписанием таблеток и протянула Роману.
— Утренние здесь. Вечерние здесь. В пятницу контроль у хирурга в одиннадцать двадцать. Документы в синей папке.
— Ты куда?
— Домой.
— А завтра?
Полина надела куртку.
— Завтра я работаю.
— Поль, не надо сейчас мстить маме.
Она остановилась.
— Я ей не мщу. Я просто перестаю делать твою часть.
Вечером Роман позвонил.
— Мама со мной почти не разговаривает.
Полина сидела на кухне своей квартиры — пока ещё их общей — и разбирала бумаги для юриста.
— Поговорите.
— Она на меня злится из-за Веры.
— Значит, обсуди это с ней.
— Ты могла бы ей объяснить, что я не хотел ничего плохого.
— Ром, это ваши отношения.
— Ты серьёзно сейчас?
— Да.
— Семнадцать лет она тебе была почти как мать, а теперь вдруг «ваши отношения»?
Полина положила ручку.
— Именно поэтому я и не собираюсь убеждать её, что она неправильно почувствовала себя в ситуации, которую устроил ты.
— Всё понятно.
— Хорошо.
Он отключился.
Полина ещё несколько секунд держала телефон в руке. Раньше после такого разговора обязательно перезвонила бы. Не любила оставлять конфликт незакрытым.
На этот раз не стала.
На следующий день Нина Степановна позвонила сама.
— Ты вечером свободна?
Полина насторожилась.
— А что случилось?
— Ничего. Рома всё сделал. Даже кашу утром сварил. Правда, такую, что ложка стоит. Я хочу поговорить.
Полина приехала после работы.
Свекровь уже ходила по квартире без трости, придерживаясь за мебель.
— Садись. Чай сама налью.
— Давайте я.
— Нет. Сиди.
Нина Степановна поставила две чашки и долго размешивала сахар.
— Я вчера ночью думала. Неприятные вещи про себя поняла.
Полина молчала.
— Я ведь всё видела. Что ты ко мне чаще сына приезжаешь. Что подарки мне выбираешь ты. Когда давление скакало, я тебе звонила, а не ему.
— Мне не трудно было.
— Вот этой фразой мы все и пользовались.
Полина подняла глаза.
Нина Степановна продолжила:
— Я всегда говорила, что ты сильная. Помнишь?
— Конечно.
— А Рому берегла. У него работа, он устаёт, ему тяжело. А ты справишься. И так годами.
— Вы меня не заставляли.
— Не заставляла. Но принимала как должное. Это тоже удобно.
Полина неожиданно почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
Не потому, что услышала что-то новое. Скорее потому, что впервые кто-то назвал вслух то, что она сама никак не могла сформулировать.
— Я не хочу вас бросать, — сказала она.
— А я не хочу, чтобы ты приезжала из обязанности. Тем более теперь.
— Вам пока помощь нужна.
— Рома организует. Сегодня продукты заказал. На пятницу взял полдня и повезёт меня сам. Если не сможет, пусть нанимает человека. У него есть телефон и зарплата.
Полина улыбнулась.
— Жестоко.
— Поздно воспитываю.
После этого всё изменилось не резко, а очень буднично.
Полина перестала приезжать каждый вечер.
Сначала было непривычно. В половине шестого рука сама тянулась написать Нине Степановне, что она заедет после работы.
Вместо этого Полина ехала домой.
Занялась разводом. Собрала документы, сходила к юристу, обсудила с Романом квартиру и машину. Разговоры получались тяжёлыми, но теперь она хотя бы не пыталась одновременно сохранить мужу хорошее настроение.
Нина Степановна звонила два-три раза в неделю.
Иногда жаловалась на сына.
— Представляешь, купил мне творог двухпроцентный. Я двадцать лет пятипроцентный ем.
— Нина Степановна, это вы уже сами разбирайтесь.
— Знаю. Я просто пожаловаться.
Иногда они встречались.
Полина приезжала на чай, но больше не проверяла холодильник и не спрашивала, сколько осталось таблеток. Если хотелось, приносила пирог или цветы.
Это оказалось совсем другим общением.
Вера после той встречи больше не появлялась. Позже Роман сообщил, что они расстались.
— Из-за всей этой истории, между прочим.
Полина не стала выяснять подробности.
За две недели до развода Роман снова позвонил утром.
— Поль, можешь сегодня маму в поликлинику отвезти?
— Не могу.
— Почему?
— У меня работа.
— У меня тоже.
— Тогда перенеси свои дела.
— У меня встреча с клиентом.
— Закажи ей такси.
— Ей одной тяжело.
— Поезжай с ней.
Роман помолчал.
— Ты могла бы быть выше наших разборок. Мама-то ни при чём.
Полина почувствовала знакомую вину. Ещё полгода назад этих слов хватило бы, чтобы она отменила всё.
— Я выше разборок, Ром. Поэтому и не вмешиваюсь в ваши отношения.
— Это называется по-другому.
— Как угодно.
— Ладно.
Через несколько часов Нина Степановна прислала сообщение: «Не переживай. Привёз. Сидит в коридоре злой. Пусть привыкает».
Полина рассмеялась прямо за рабочим столом.
После развода они с Романом виделись редко. Имущество разделили без суда, хотя несколько раз спорили довольно жёстко. Полина переехала в небольшую квартиру в соседнем районе.
С Ниной Степановной общение не прекратилось.
В мае они вместе ходили на выставку. Летом съездили за город в небольшой парк. Осенью свекровь — Полина всё ещё мысленно называла её именно так — пришла к ней на день рождения с пирогом.
Роман узнал об этом случайно.
— Мама у тебя была?
— Была.
— Зачем?
— У меня день рождения.
— Я знаю. Просто странно. Вы же теперь никто друг другу.
Нина Степановна сидела рядом и услышала.
— Почему никто?
Роман пожал плечами.
— Ну Полина мне больше не жена.
— И что?
— Мам, вы познакомились из-за меня.
Нина Степановна посмотрела на сына с искренним недоумением.
— Рома, мы семнадцать лет общались. Мы уже давно не через тебя друг друга знаем.
Полина улыбнулась.
Когда-то ей казалось, что после развода придётся потерять сразу всю семью мужа. Потом она боялась другого — что сохранит Нину Степановну только вместе со старым набором обязанностей: врачи, лекарства, продукты, бесконечные просьбы.
Но оказалось, можно оставить человека и отказаться от роли.
Вечером Нина Степановна собралась домой.
Полина предложила вызвать такси.
— Не надо, я на автобусе.
— Там дождь.
— И что?
— Хорошо. Тогда напишите, когда доедете.
— Напишу.
У двери Нина Степановна вдруг спросила:
— В воскресенье свободна? Я хочу в новый театр сходить. Одной скучно.
Полина посмотрела календарь.
— После трёх свободна.
— Спектакль в пять. Билеты я куплю сама.
— Договорились.
На этот раз никто никому не составлял список обязанностей. Они просто хотели увидеться.