— Я ухожу, Валя. Только давай без сцен. Мы взрослые люди.
Сергей поставил спортивную сумку возле входной двери так буднично, словно собирался на рыбалку. Валентина стояла посреди кухни с мокрыми руками. Она как раз мыла кастрюлю после ужина и сначала даже не поняла, что муж говорит всерьёз.
— Куда уходишь?
— К Ларисе.
Имя она слышала. Лариса работала в соседнем отделе, ей было тридцать шесть. Сергей несколько раз упоминал её дома: то она разбиралась в новой программе лучше всех, то придумала хороший корпоратив, то посоветовала кафе.
Валентина выключила воду.
— Давно?
— Что давно?
— Вы вместе.
— Какая теперь разница?
— Мне есть разница.
Сергей вздохнул, будто именно ему предстоял тяжёлый разговор.
— Несколько месяцев. Валя, у нас с тобой всё давно закончилось. Мы просто привыкли друг к другу.
— Двадцать семь лет привыкали?
— Вот опять. Я не хочу ругаться.
Зато сказать остальное он почему-то хотел.
Что дом превратился в болото. Что жизнь проходит. Что ему пятьдесят три и он ещё может «нормально пожить». Что Валентина сама изменилась: раньше красилась, покупала платья, куда-то хотела ездить, а теперь обсуждает огород, цены и ремонт ванной.
— Посмотри на себя, — добавил Сергей. — Ты ведь вообще перестала за собой следить.
Валентина машинально посмотрела на домашнюю футболку. На ней действительно было маленькое пятно от соуса.
Утром она отвезла свекровь в поликлинику, потом работала, после работы заехала за продуктами, приготовила ужин и загрузила бельё в машинку.
Накраситься почему-то не успела.
— А Лариса следит?
— Не начинай.
— Я просто спрашиваю.
— Да, следит. И с ней интересно. Она лёгкая.
Валентина вытерла руки полотенцем.
— Тогда иди.
Сергей, кажется, ожидал другого. Слёз, уговоров, вопроса, можно ли всё исправить.
— Вот так?
— А что я должна сделать? Запереть дверь?
Он забрал сумку.
Уже в прихожей сказал:
— Я не хочу, чтобы ты считала меня врагом.
— Пока я вообще не знаю, кем тебя считать.
Первую неделю Валентина почти не спала.
Днём держалась. Работала, разговаривала с сыном, который жил в другом городе, отвечала знакомым, что у них с Сергеем «сложный период».
А вечером становилось хуже.
Она открывала шкаф и видела пустые вешалки. На полке в ванной не было его станка. Никто не спрашивал, почему закончился хлеб.
Особенно мучила последняя фраза про внешность.
Валентина долго рассматривала себя в зеркале. Морщины возле глаз, седина у корней, живот, которого в тридцать не было.
Однажды даже записалась в салон, собираясь резко поменять причёску, но передумала.
Не потому, что решила махнуть на себя рукой.
Просто поняла: если и менять что-то, то не для того, чтобы Сергей увидел и пожалел.
Она подстриглась позже. Немного короче обычного. Купила удобные ботинки. Переставила мебель в спальне и убрала его кресло к стене.
Через месяц в дверь позвонили.
Сергей стоял на крыльце с той же спортивной сумкой.
— Привет.
— Привет.
— Можно зайти?
Валентина молча отступила.
Он разулся, прошёл на кухню и сел на привычное место.
— Чай есть?
— Есть.
Она поставила чайник.
Сергей оглядел кухню.
— А поесть ничего не осталось? Суп какой-нибудь?
Валентина медленно повернулась.
— Ты сейчас к кому пришёл?
— В смысле?
— Ко мне или к супу?
— Валя, ну зачем сразу?
— Мне интересно.
Сергей потёр лицо.
С Ларисой всё закончилось.
Подробности он сначала рассказывать не хотел. Сказал только, что «не сошлись характерами».
Потом выяснилось больше.
Лариса снимала хорошую квартиру, много работала, несколько раз в неделю ходила на танцы и не собиралась менять свой распорядок из-за Сергея.
— Я приходил вечером, а дома есть нечего.
— У неё дома?
— Ну мы же вместе жили.
— В её квартире.
— Валя, не цепляйся к словам.
— Продолжай.
Он жаловался, что Лариса могла после работы встретиться с подругой, заказать себе салат и не подумать о его ужине. Его рубашки однажды пролежали в корзине несколько дней, пока она не спросила, почему он сам не включит стиральную машину.
Последняя ссора случилась из-за его матери. Сергей попросил Ларису отвезти Галину Петровну на обследование, потому что у него было совещание.
Лариса отказалась.
— Сказала: «Это твоя мама».
Валентина смотрела на бывшего почти с удивлением.
Она двадцать лет возила Галину Петровну по врачам.
— И что здесь неправильно?
— Ничего. Просто… у нас с тобой всё иначе было.
— Вот именно.
Сергей поднял глаза.
— Я понял, что совершил ошибку.
— Какую?
— Ушёл.
— Нет. Ты пока понял, что там тебе неудобно.
Он помолчал.
— Можно я останусь?
— Сегодня можешь переночевать в летней кухне. Там диван есть.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— А завтра?
— Будешь искать жильё.
Он вспыхнул.
— Это и мой дом вообще-то.
— Дом оформлен на нас обоих, и я твоё право собственности не отнимаю. Но возвращаться в нашу спальню после месяца у другой женщины ты не будешь.
Сергей забрал сумку и ушёл в летнюю кухню.
Утром он уехал.
Через несколько дней Валентине позвонила Лариса.
— Вы, наверное, не хотите со мной разговаривать.
— Не особенно.
— Тогда я быстро.
Лариса не просила прощения и не пыталась оправдаться. Сказала, что отношения с женатым мужчиной были её ошибкой и она это понимает.
— Но я хочу сказать другое. Сергей, наверное, сейчас рассказывает, какая я ужасная.
— В основном какая вы негостеприимная.
Лариса неожиданно рассмеялась.
— Понятно.
Потом рассказала примерно то же самое, только с другой стороны.
Первые дни Сергей был внимательным, предлагал рестораны, приносил цветы. Через неделю начал спрашивать, что будет на ужин. Потом удивился, почему его одежду никто не гладит. Однажды оставил чашку на столе утром и вечером возмутился, что она стоит там же.
— Я спросила, кто её должен был убрать.
— И что он?
— Сказал: «У нас дома Валя всегда сразу убирала».
Валентина закрыла глаза.
— Простите.
— За что?
— Наверное, мне раньше надо было понять, что он ищет не другую женщину. Он искал другую вас. Только моложе и чтобы всё было весело.
После звонка Валентина долго сидела на кухне.
Ей стало легче.
Не потому, что Лариса оказалась плохой.
Наоборот.
Просто впервые за месяц Валентина перестала искать недостаток в себе.
Дело было не в седых корнях и не в домашней футболке.
Сергей хотел поменять жизнь, не меняя себя.
Следующие месяцы они почти не виделись.
Сергей снял небольшую квартиру.
Потом Валентина узнала от Галины Петровны, что сын теперь сам возит её к врачам.
— Представляешь, — удивлялась свекровь, — даже лекарства мои расписал.
— Полезно.
— А раньше ты всё делала.
— Именно.
Сергей иногда звонил.
Но теперь спрашивал:
— Можно в субботу приеду? Там калитка заедала, посмотрю.
Раньше он просто появлялся.
Валентина разрешала.
Он ремонтировал калитку и уезжал. Не пытался остаться на ужин, не спрашивал, когда она «перестанет дурить».
Однажды привёз ей контейнер.
— Что это?
— Суп.
Валентина рассмеялась.
— Сам?
— Сам.
— Есть можно?
— Мама жива.
Постепенно Сергей научился готовить несколько блюд, стирать рубашки и даже гладить их. Галина Петровна с удовольствием докладывала Валентине о прогрессе сына.
Летом Сергей однажды задержался после ремонта крыльца.
Они сидели во дворе.
— Я долго думал, — сказал он.
— Опасное занятие.
— Не издевайся.
— Продолжай.
— Я правда считал, что моя жизнь стала скучной из-за тебя. А потом понял: я сам двадцать лет ничего не придумывал. Если куда-то ездили — ты находила место. Если приходили гости — ты собирала. Даже билеты в театр покупала ты, а я ещё мог сказать, что спектакль неинтересный.
Валентина слушала.
— С Ларисой я почему-то решил, что теперь жизнь сама станет другой.
— Стала?
— Да. Я научился пользоваться стиральной машиной.
Она засмеялась.
Через несколько недель Валентина впервые сама предложила:
— Чай будешь?
Сергей замер возле двери.
— Буду.
Он вошёл на кухню уже не как хозяин, который вернулся домой, а как приглашённый человек.
Наверное, именно поэтому Валентина не пожалела.
Они начали иногда пить чай вместе. Потом ужинать.
Про прошлое говорили редко, но не делали вид, что его не было.
Осенью Валентина неожиданно предложила:
— В субботу обещают тепло. Я хочу на озеро.
Сергей посмотрел на неё.
— На то самое?
— Да.
Она много лет звала его туда осенью. Сергей всегда отвечал, что делать там нечего: купаться холодно, рыба не клюёт.
Теперь спросил:
— Во сколько выезжаем?
Они провели у озера почти весь день. Гуляли вдоль берега, купили копчёную рыбу у местного продавца, сидели на скамейке с кофе из термоса.
На обратном пути Сергей сказал:
— Хорошо здесь.
— Я двадцать лет тебе это говорила.
— Можешь не добивать.
К ноябрю он стал иногда оставаться ночевать.
Сначала в гостевой комнате.
Потом Валентина сама однажды сказала:
— Хватит уже этот диван раскладывать.
Сергей не стал воспринимать это как полное прощение.
Часть вещей перевёз обратно только после того, как спросил.
К Новому году они снова жили вместе.
Не как раньше.
Если приезжала Галина Петровна, её лекарства и поездки оставались заботой Сергея. Он сам стирал свои вещи. Готовили по очереди, а иногда просто покупали готовую еду.
Тридцать первого декабря Валентина вошла на кухню и увидела мужа возле кастрюли.
— Что там?
— Суп.
— На Новый год?
— На завтра. Первого числа всегда хочется нормальной еды.
Она попробовала.
— Перца много.
— Мне нравится.
— Тогда сам и ешь.
— Вот видишь, какая ты стала.
— Какая?
— Неудобная.
Валентина посмотрела на него.
Сергей улыбнулся, но потом стал серьёзным.
— Знаешь, когда я тогда вернулся с сумкой, я ведь правда пришёл не к тебе.
— Я знаю.
— Я пришёл туда, где обо мне всегда заботились. Думал, что это одно и то же.
— А теперь?
Сергей помешал суп.
— Теперь я хотя бы понимаю разницу.
Валентина поставила на стол хлеб.
Она не сказала, что всё простила. Сергей не стал просить.
Из комнаты доносилась музыка, за окном уже запускали первые фейерверки.
— Тарелки достанешь? — спросил он.
— Ты суп варил — ты и доставай.
— Справедливо.
Сергей открыл шкаф и сам накрыл на стол.