— Лукас, что ты делаешь с нашим ребёнком?
Камила произнесла это едва слышно. После кесарева сечения ей было трудно даже повернуться на бок, но она всё-таки приподнялась и посмотрела через приоткрытую дверь палаты.
Муж стоял возле двух прозрачных детских кроваток в помещении для наблюдения за новорождёнными. Рядом с ним находилась женщина, которую Камила узнала сразу.
Мариана.
Бывшая возлюбленная Лукаса, о которой он уверял, что давно забыл.
Камила хотела позвать медсестру, но остановилась, увидев, как Лукас переносит младенца из одной кроватки в другую. Мариана стояла рядом и нервно теребила край больничного халата.
— Ты уверен? — спросила она.
— Теперь всё будет хорошо, — ответил Лукас. — Главное, не начинай паниковать.
Камила не слышала всего разговора. Дверь была приоткрыта совсем немного, а голова после операции кружилась. Но она успела заметить маленькое тёмное пятнышко на плече ребёнка, которого Лукас положил возле Марианы.
Такое же пятнышко было у её сына.
Она увидела его ещё в операционной, когда акушерка на несколько секунд поднесла малыша к её лицу.
— Смотрите, какая родинка, — улыбнулась тогда женщина. — Будете сразу узнавать своего мальчика.
Камила помнила эти слова совершенно отчётливо.
Она нажала кнопку вызова персонала.
Когда появилась медсестра, Камила попросила помочь ей проверить сына. Та удивилась, но проводила её к детским кроваткам, поддерживая под руку.
Лукас и Мариана уже ушли.
Камила увидела в кроватке, предназначенной для её ребёнка, другого мальчика. Он был заметно слабее, рядом находилось медицинское оборудование, а на плече не было знакомого пятна.
Она почувствовала, как похолодели руки.
— Это не мой сын.
Медсестра нахмурилась.
— Сеньора, вам нужно вернуться в палату.
— Позовите врача. И проверьте документы.
Началась суматоха. Персонал проверял идентификационные данные, выяснял, почему дети оказались не на своих местах. Камила почти ничего не могла объяснить связно. Она боялась, что Лукас вернётся и снова вмешается.
Когда удалось установить, где находится её мальчик, Камила настояла, чтобы его немедленно вернули под наблюдение ответственного персонала и проверили все записи.
Она не рассказала тогда, что видела мужа.
Позже Камила много раз спрашивала себя, почему промолчала. Возможно, испугалась. Возможно, после операции не могла поверить, что человек, с которым она прожила семь лет, действительно способен на такое.
Но к вечеру у неё уже не осталось сомнений.
Лукас пришёл в палату с совершенно несчастным лицом.
— Камила, нам нужно поговорить.
Она сидела на кровати. Рядом спал её сын.
Муж даже не подошёл к кроватке.
— Врачи говорят, что с ребёнком серьёзные проблемы.
Камила посмотрела на него.
— Какие?
— С сердцем. И ещё осложнения. Всё очень плохо.
— Ты сам с врачами разговаривал?
— Да. Мне всё объяснили.
Он говорил о другом младенце. О мальчике Марианы, который действительно родился с тяжёлым заболеванием.
Камила поняла, что Лукас до сих пор уверен в успехе своего обмана.
— А ты видел нашего сына сегодня? — спросила она.
Муж отвёл глаза.
— Лучше тебе сейчас отдыхать.
Он сел рядом и попытался взять её за руку.
— Что бы ни случилось, мы справимся.
Камила осторожно убрала ладонь.
— Я устала, Лукас. Приходи завтра.
На следующий день в больницу приехала донья Тереза, мать Лукаса.
Она была строгой женщиной, привыкшей говорить прямо. За годы брака у них с Камилой случались разногласия, но серьёзных ссор не было.
Тереза вошла в палату с красными глазами.
— Лукас сказал мне, что мальчик умирает.
Камила молча подвинула к ней кроватку.
Свекровь наклонилась над ребёнком.
Малыш спокойно спал, сжимая маленькие кулачки.
— Но он выглядит здоровым.
— Врачи говорят, что с ним всё хорошо.
— Тогда почему Лукас…
Тереза не закончила вопрос.
Камила попросила её закрыть дверь.
— Мне нужна ваша помощь. И пока я не хочу, чтобы Лукас об этом знал.
Она рассказала только часть: в больнице произошла путаница с детьми, и теперь она хочет окончательно убедиться в родстве.
— Ты сомневаешься, что это твой сын?
— Я знаю, что мой. Но мне нужно подтверждение, которому никто не сможет возразить.
Тереза долго смотрела на неё.
— Что-то случилось между вами с Лукасом?
— Случилось. Но сначала давайте получим результаты.
С помощью врачей и юриста Камила организовала надлежащую проверку происхождения ребёнка. Анализы подтвердили, что мальчик является её сыном и биологическим сыном Лукаса.
Когда донья Тереза увидела заключение, она потребовала объяснений.
На этот раз Камила рассказала всё.
Про приоткрытую дверь, Мариану, две кроватки и родимое пятно.
Тереза слушала, не перебивая.
— Ты уверена, что видела именно это?
— Да.
— Но зачем ему такое делать?
— Я тоже хочу знать.
Свекровь села возле окна.
— Мариана звонила ему во время беременности. Я знала, что они общаются. Лукас говорил, что помогает ей с врачами, потому что у ребёнка тяжёлое заболевание.
Камила закрыла глаза.
Муж не просто поддерживал бывшую возлюбленную.
Он придумал способ отдать ей здорового сына, а жене оставить чужого тяжело больного младенца.
— Вы ему расскажете? — спросила она.
Тереза покачала головой.
— Сначала решим, как защитить тебя и мальчика.
Через два дня Камила встретилась с адвокатом.
Юрист внимательно выслушал её и попросил не предпринимать ничего самостоятельно.
— Ситуация очень серьёзная. Но доказать первоначальную подмену будет непросто. Вы сами участвовали в возвращении детей, а значит, потребуется тщательно восстановить последовательность событий.
— Я хотела забрать своего сына.
— Я понимаю. Но нам нужны не только ваши слова. Записи больницы, показания сотрудников, документы, результаты проверок. И всё это должно быть получено законным способом.
Камила согласилась.
Она не собиралась рисковать безопасностью Матео ради поспешных обвинений.
Именно так она назвала сына.
Лукас когда-то предложил это имя, и раньше Камиле оно нравилось потому, что они выбрали его вместе.
Теперь она решила не менять ничего из-за поступка мужа.
Адвокат начал готовить документы о расторжении брака и определении порядка проживания ребёнка. Отдельно они обсудили возможность ограничить самостоятельные встречи Лукаса с сыном, учитывая произошедшее.
Тем временем Лукас почти перестал появляться дома.
Он проводил дни в больнице рядом с ребёнком Марианы.
Звонил Камиле редко, говорил усталым голосом и повторял, что врачи делают всё возможное.
— Я не могу его оставить, — объяснил он однажды.
Камила сидела возле кроватки Матео и смотрела, как сын шевелит пальцами во сне.
— Понимаю.
— Ты даже не представляешь, как тяжело смотреть на него.
Она не стала отвечать.
Лукас действительно привязался к больному мальчику. Он приносил ему вещи, разговаривал с врачами, часами сидел возле кроватки и убеждал себя, что борется за жизнь собственного сына.
Мариана знала правду с самого начала.
Её ребёнок оставался рядом с ней, но Лукас об этом не подозревал.
Позже она признается, что сначала собиралась всё рассказать. Однако Лукас нашёл специалистов, организовал дополнительные консультации и оплачивал лечение, на которое у неё не было средств.
Она боялась потерять эту помощь.
А ещё боялась остаться одна в последние дни жизни сына.
Мальчик прожил двадцать девять дней.
Всё это время врачи пытались облегчить его состояние, но заболевание оказалось слишком тяжёлым.
Когда ребёнок умер, Лукас долго не мог поверить случившемуся.
Он сидел возле Марианы, держал в руках маленькую шапочку и повторял, что сделал всё, что мог.
Правду он узнал на похоронах.
Людей было немного. Мариана почти не разговаривала, а Лукас стоял рядом с ней, не поднимая головы.
После церемонии она попросила его остаться.
— Лукас, я должна кое-что сказать.
Он посмотрел на неё.
— Не сейчас.
— Именно сейчас.
Мариана рассказала, что после его вмешательства в больнице Камила сумела вернуть детей. Что мальчик, за которым он ухаживал почти месяц, с самого начала был её собственным сыном.
Лукас сначала не понял.
— Ты хочешь сказать, что Камила…
— Твой сын жив. Он с ней.
— Почему ты молчала?
Мариана заплакала.
— Потому что боялась, что ты уйдёшь. У моего мальчика почти не оставалось времени, а ты нашёл ему лучших врачей. Я знала, что поступаю ужасно, но не могла заставить себя всё разрушить.
Лукас отступил на шаг.
— Ты позволила мне думать, что это мой ребёнок.
— Да.
— Двадцать девять дней?
— Да.
Он хотел обвинить её во всём.
Но потом вспомнил, что именно сам первым придумал подмену.
И что, если бы Камила ничего не заметила, она сейчас оплакивала бы чужого младенца, даже не подозревая, что её собственный сын растёт в другом доме.
На следующий день Лукас приехал к Камиле.
Она уже вернулась из больницы и временно жила в небольшом доме, принадлежавшем её семье. Донья Тереза помогала ей с ребёнком и хозяйством.
Лукас позвонил в калитку.
Камила вышла на крыльцо, оставив дверь за собой закрытой.
— Мне нужно увидеть Матео.
Она посмотрела на него спокойно.
— Нет.
— Камила, я всё знаю.
— Тогда ты понимаешь, почему я не собираюсь пускать тебя в дом.
— Я его отец!
— Ты вспомнил об этом только после того, как узнал правду от Марианы?
Лукас побледнел.
— Я совершил ужасную ошибку.
— Ты подготовил её заранее. Нашёл момент, когда я не могла встать после операции, и решил, что можешь поменять двух детей местами.
— Я хотел помочь Мариане.
— Тогда нужно было помогать её сыну. Искать врачей, оплачивать лечение, быть рядом. А не отдавать ей моего ребёнка.
Он опустил голову.
— Я знаю.
— Нет, Лукас. Ты хотел, чтобы Мариана получила здорового мальчика, а я всю жизнь считала бы, что родила больного. Ты даже не подумал, что будет со мной, когда этот ребёнок умрёт.
— Я не думал, что всё закончится так.
— А как должно было закончиться?
Он не ответил.
Камила достала из папки документы.
— Здесь заявление о разводе и предложение о порядке общения с Матео.
Лукас взял бумаги.
— Один раз в месяц? В присутствии моей матери?
— Пока только так. И при условии, что соответствующий порядок будет утверждён. Мой адвокат объяснит тебе подробности.
— Ты не можешь лишить меня сына.
— Я не собираюсь решать всё сама. Но оставлять его с тобой наедине сейчас не согласна.
Лукас долго смотрел на документы.
— А если я откажусь?
— Тогда вопрос будет решаться через суд. Я готова рассказать всё, что произошло в больнице.
Он поднял глаза.
— Ты хочешь, чтобы меня посадили?
— Я хочу, чтобы мой ребёнок был в безопасности. А последствия твоих поступков тебе придётся обсуждать с адвокатом.
Лукас сел на низкую каменную ограду возле калитки.
Впервые за всё время он не пытался объяснить, что его неправильно поняли.
— Мариана потеряла сына, — тихо сказал он.
— Я знаю. Мне очень жаль мальчика.
— Я ведь действительно его любил.
Камила помолчала.
— Возможно. Но это не отменяет того, что ты сделал с нашим.
Лукас провёл рукой по лицу.
— Мама знает?
— Да.
— И она согласилась присутствовать на встречах?
— Согласилась.
Он долго не двигался.
Потом сказал:
— Я подпишу.
Документы он подписал после консультации со своим юристом. Дальнейший порядок общения предстояло оформить надлежащим образом, но предложенные Камилой условия Лукас принял.
Через несколько дней донья Тереза приехала к сыну.
Она не кричала и не обвиняла его.
Только спросила:
— Ты понимаешь, что Камила могла навсегда потерять доверие к тебе?
Лукас кивнул.
— Понимаю.
— И что твоё раскаяние не обязывает её возвращаться?
— Да, мама.
Тереза оставила его одного.
Камила тем временем постепенно привыкала к новой жизни.
Ночи с младенцем были беспокойными. Иногда она просыпалась от малейшего звука и сразу проверяла, дышит ли Матео. После случившегося страх не исчез за несколько дней.
Она продолжала наблюдаться у врача, восстанавливалась после операции и старалась не оставаться одна, когда становилось особенно тяжело.
Донья Тереза часто приезжала помочь. Никогда не уговаривала Камилу простить Лукаса и не рассказывала, как сильно он страдает.
Однажды вечером она застала невестку возле окна с сыном на руках.
— Он сегодня весь день капризничал? — спросила Тереза.
— Почти. Зато сейчас уснул.
Свекровь посмотрела на малыша.
— Очень похож на Лукаса в детстве.
Камила невольно напряглась.
Тереза заметила это.
— Прости. Я не хотела тебя расстроить.
— Ничего. Он ведь действительно его сын.
Она поправила одеяло.
— Просто я больше не хочу, чтобы из-за этого кто-то считал, будто имеет право решать за меня.
Тереза кивнула.
— Не будет.
Позже, когда свекровь уехала, Камила уложила Матео в кроватку.
На его плече виднелось маленькое родимое пятно.
Она осторожно поправила распашонку, выключила верхний свет и оставила только ночник.
Телефон лежал на столе. Там было несколько сообщений от Лукаса, но отвечать немедленно она не собиралась.
Камила проверила, удобно ли лежит сын, и пошла на кухню налить себе воды.
Завтра предстояло много обычных дел: приём у педиатра, покупка подгузников, разговор с адвокатом.
Впервые за долгое время она думала о завтрашнем дне без необходимости учитывать, что решит Лукас.