— Мам, ты понимаешь, кого пустила в квартиру? Он же сидел в тюрьме!
Людмила стояла в прихожей, даже не сняв сапоги. За её спиной переминался муж Геннадий, держа пакет с продуктами.
Анна Павловна спокойно закрыла входную дверь.
— Понимаю. Я с ним разговаривала.
— Разговаривала! А если он тебя ночью придушит ради денег?
— Люда, разувайся. Полы только вымыли.
Дочь посмотрела на мать так, будто та окончательно потеряла рассудок.
Анне Павловне неделю назад исполнилось семьдесят. Юбилей отмечали дома, за большим столом. Пришли дочь с мужем, племянник Костя, несколько соседок.
Всё прошло бы хорошо, если бы гости не начали обсуждать её квартиру.
Четыре просторные комнаты, высокие потолки, центр города. Анна Павловна прожила здесь почти сорок лет, сначала с мужем, потом одна.
Людмила за праздничным столом заметила, что такую площадь пожилому человеку тяжело содержать. Геннадий предложил обменять квартиру на маленькую, а разницу положить в банк.
Костя, сын покойного брата Анны Павловны, тоже нашёлся с советом.
— Тёть Ань, ты главное ничего без нас не подписывай. Сейчас мошенников полно. Мы поможем разобраться.
Анна Павловна слушала и резала торт.
За весь вечер никто не спросил, удобно ли ей жить в своей квартире.
Зато каждый успел объяснить, как лучше распорядиться её имуществом.
После юбилея Людмила стала звонить чаще. Интересовалась, где лежат документы на жильё, сколько денег у матери на счетах, не пора ли оформить доверенность.
Анна Павловна сначала отшучивалась, потом перестала отвечать на некоторые вопросы.
А через неделю предложила комнату Виталию.
Он жил этажом ниже, в квартире двоюродного брата. Несколько лет назад освободился из колонии, работал на складе строительных материалов и старался ни с кем не ссориться.
О своём прошлом Виталий не распространялся. Соседи знали только, что когда-то он участвовал в драке, получил срок и теперь обязан соблюдать ограничения административного надзора.
Брат, у которого он временно остановился, собирался продавать квартиру.
Виталию нужен был новый адрес проживания и регистрация, чтобы выполнить требования надзора.
Анна Павловна узнала об этом случайно, когда встретила его возле почтовых ящиков.
— Комнату ищешь? — спросила она.
— Ищу. Только мне с документами сложно. Люди узнают, где был, и сразу отказывают.
— У меня одна пустует.
Виталий удивился.
— Вы серьёзно?
— А почему нет? Только сразу предупреждаю: пьянок у меня не будет. И чужих людей без спроса не водить.
Он согласился.
Анна Павловна оформила всё официально, уточнила необходимые условия регистрации и уведомления, подписала договор проживания.
А когда Людмила узнала, кто поселился у матери, примчалась вместе с мужем.
— Мы сейчас вызовем участкового, — заявила она. — Пусть проверит, законно ли он здесь находится.
— Вызывай, — ответила Анна Павловна. — Чай пока поставлю.
Виталий вышел из своей комнаты на шум.
Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными волосами, он выглядел старше своих сорока двух лет.
— Добрый день.
Людмила отступила к мужу.
— Вы вообще понимаете, что пожилая женщина не может оценить опасность?
Виталий посмотрел на Анну Павловну.
— Мне лучше уйти?
— С чего это? — удивилась хозяйка. — Ты за комнату платишь. Иди занимайся своими делами.
Участковый приехал через час.
Проверил документы, поговорил с Виталием отдельно, затем с Анной Павловной.
— Вас кто-нибудь заставлял оформлять регистрацию? — спросил он.
— Нет. Я сама предложила человеку комнату.
— Деньги ему передавали?
— Нет. Это он мне за проживание платит.
— Жалобы на него есть?
— Никаких.
Участковый объяснил Людмиле, что оснований выселять человека только из-за его прошлого нет.
Дочь проводила его до двери, потом вернулась в гостиную.
— Мама, ты совершаешь огромную ошибку.
— Возможно, — ответила Анна Павловна. — Но это моя ошибка и моя квартира.
После того визита Людмила несколько дней не звонила.
Зато Виталий заметно притих.
Он уходил на работу рано, возвращался к вечеру, готовил себе простую еду и старался не задерживаться в общих комнатах.
Однажды Анна Павловна увидела, как он ужинает на кухне холодными макаронами.
— Ты чего не разогрел?
— Не хотел шуметь.
— Микроволновка для чего стоит? Для красоты?
Виталий улыбнулся.
Постепенно они привыкли друг к другу.
Он поменял перегоревшие лампочки, починил кран и помог передвинуть тяжёлый шкаф. Анна Павловна иногда оставляла ему тарелку супа или котлеты.
О прошлом она не расспрашивала.
Если Виталий сам что-нибудь рассказывал, слушала. Если молчал, не лезла.
В начале ноября он вернулся домой необычно мрачным.
Анна Павловна заметила это сразу.
— На работе неприятности?
— Нет.
— Тогда что случилось?
Виталий достал из кармана куртки конверт.
— Ваша дочь приходила.
Хозяйка перестала вытирать тарелку.
— Когда?
— Сегодня. Подкараулила меня возле склада.
Он положил конверт на стол.
Внутри лежали деньги.
— Пятьдесят тысяч, — сказал Виталий. — Предложила, чтобы я съехал и снялся с регистрации. Сказала, что поможет найти другую комнату.
Анна Павловна села.
— Ты взял?
— Взял, чтобы принести вам. Она не хотела разговаривать при свидетелях. Я сказал, что подумаю.
— И что ты решил?
— Что мне не нужны такие деньги.
Анна Павловна долго смотрела на конверт.
Потом достала телефон.
— Люда, приезжай завтра с Геной. Нужно поговорить.
Дочь приехала вечером, настороженная и раздражённая.
— Что опять случилось?
Анна Павловна посадила гостей за стол. Виталий остался у себя в комнате.
— Ты Виталию деньги предлагала?
Людмила покраснела.
— Какие деньги?
Анна Павловна положила перед ней конверт.
— Пятьдесят тысяч. Забирай.
Геннадий повернулся к жене.
— Люд, это правда?
— Я хотела обезопасить маму!
— За мой счёт? — спросил муж. — Ты же говорила, что деньги нужны на ремонт машины.
Людмила резко поднялась.
— Вы все против меня! Я одна думаю, что будет с мамой, если этот человек что-нибудь сделает!
Анна Павловна спокойно придвинула конверт ближе к дочери.
— Он принёс деньги мне. Не потратил ни рубля. А ты решила купить его отъезд за моей спиной.
— Мам, ты не понимаешь…
— Всё я понимаю. И давно.
Людмила забрала конверт и ушла, хлопнув дверью.
Геннадий задержался на минуту.
— Анна Павловна, извините. Я действительно не знал.
— Верю, Гена. Иди за женой.
После этого случая в квартире стало тише.
Виталий перестал спрашивать, не пора ли ему искать другое жильё. Анна Павловна больше не обсуждала с ним родственников.
Они жили обычной жизнью.
По субботам он ходил на рынок, иногда приносил хозяйке свежую рыбу. Она ругала его за слишком дорогие покупки, но всё равно готовила уху.
Вечерами смотрели новости. Спорили из-за температуры в квартире и того, надо ли закрывать форточку.
Однажды Анна Павловна заболела простудой.
Виталий купил лекарства по назначению врача, принёс продукты и два дня проверял, не поднялась ли температура.
— Ты мне не сын, чтобы так хлопотать, — сказала она.
— А я и не притворяюсь сыном. Просто вы заболели.
Она ничего не ответила, только попросила поставить чайник.
В декабре появился Костя.
Племянник пришёл без предупреждения, в дорогой куртке и с нервной улыбкой.
— Тёть Ань, привет. Есть разговор.
Он долго рассказывал о неприятностях с работой, неудачном вложении денег и долге, который нужно срочно вернуть.
Потом назвал сумму.
— Сто восемьдесят тысяч. Я через пару месяцев отдам.
Анна Павловна отставила чашку.
— Нет у меня для тебя таких денег.
— Да ладно, тёть Ань. У тебя накопления есть.
— Накопления на мою жизнь. И на лечение, если понадобится.
Костя помрачнел.
— Родному племяннику помочь не можешь?
— Не могу.
Он посмотрел на дверь комнаты Виталия.
— А этому уголовнику комнату отдала. Ещё и зарегистрировала.
— Не твоё дело.
— Может, мне тогда с ним поговорить?
Анна Павловна нахмурилась.
— О чём?
Костя наклонился ближе.
— У человека надзор. Если кто-нибудь заявит, что он напал, будут разбираться. Ему такие неприятности ни к чему.
— Ты мне угрожаешь?
— Я просто говорю, что ситуации бывают разные. А ты могла бы помочь родственнику и не доводить до неприятностей.
Анна Павловна открыла входную дверь.
— Уходи.
Костя задержался на пороге.
— Подумай до пятницы.
Когда он ушёл, хозяйка долго сидела на кухне.
Вечером она рассказала обо всём Виталию.
Тот выслушал и побледнел.
— Мне лучше съехать.
— Почему?
— Потому что ему достаточно написать заявление. Даже если потом выяснится, что всё неправда, мне придётся объясняться. У меня работа, надзор. Я не хочу снова ходить по кабинетам и доказывать, что никого не трогал.
— Но ты же ничего не сделал.
— Вы думаете, этого всегда достаточно?
Анна Павловна впервые услышала в его голосе настоящий страх.
На следующий день Виталий начал складывать вещи.
Хозяйка зашла к нему в комнату.
— Подожди с переездом. Я кое-что сделаю.
Она сама позвонила участковому.
Рассказала о требовании денег и угрозах племянника, показала сообщения, которые Костя успел прислать после визита.
В одном он прямо написал, что «с жильцом могут начаться проблемы», если тётя не поможет.
Анна Павловна подала заявление и попросила официально зафиксировать угрозы.
Костя тем временем попытался выполнить обещание.
Он сообщил, будто Виталий встретил его возле магазина, схватил за куртку и угрожал расправой.
Но назвал время, когда Виталий находился на работе.
На складе действовала система пропусков. Начальник предоставил сведения из журнала, а записи камер подтвердили, что Виталий весь указанный промежуток разгружал товар.
Участковый снова приехал к Анне Павловне.
— Ваш племянник уже дал объяснения. После того как ему показали сведения с работы Виталия, он начал путаться.
— И что теперь?
— Будем разбираться с его заявлением и угрозами. Вам советую сохранить всю переписку. Если он снова появится и станет требовать деньги, сразу сообщайте.
Костю вызвали для дополнительного разговора.
После этого он перестал звонить тёте и больше не приходил.
Виталий ещё несколько дней держал сумку собранной.
Однажды Анна Павловна заметила её возле шкафа.
— Ты чего не разбираешь вещи?
— Не знаю. Всё равно неудобно получилось.
— Неудобно — это когда человек в гости пришёл без предупреждения. А тут другое.
— Вам из-за меня столько хлопот.
— Не из-за тебя. Из-за Кости.
Она поставила на стол тарелку с горячими сырниками.
— Ешь, пока не остыли.
Виталий посмотрел на хозяйку и впервые за долгое время спокойно улыбнулся.
Перед Новым годом Анна Павловна решила заняться документами.
Она записалась к нотариусу, обсудила завещание и распорядилась имуществом так, как считала нужным.
Подробности никому не рассказывала.
Людмила узнала о визите к нотариусу от матери.
— Мам, ты что, завещание написала?
— Написала.
— А можно узнать, на кого?
— Когда придёт время, узнаешь.
— Ты опять мне не доверяешь?
Анна Павловна вздохнула.
— Люда, я не хочу больше разговаривать с тобой о квартире. Совсем. Я ещё живая, мне семьдесят лет, а вы уже несколько месяцев обсуждаете, кому что достанется.
Дочь молчала.
— Если хочешь приехать ко мне в гости, приезжай. Посидим, чай попьём. Расскажешь про работу, про внуков. Я всегда буду рада. Но если опять начнёшь про продажу квартиры, доверенности и наследство, разговор закончится.
Людмила тихо спросила:
— Ты на меня очень обижена?
— Да. Но я всё равно твоя мать.
В тот вечер они впервые за долгое время поговорили без крика.
Людмила рассказала, что Геннадий после истории с конвертом долго с ней не разговаривал. Что ей самой было стыдно, но она боялась признаться.
— Я правда думала, что тебя могут обмануть, — сказала она. — А потом уже начала злиться, что ты меня не слушаешь.
— Ты могла просто спросить, как я живу, — ответила Анна Павловна.
Людмила приехала снова через неделю.
На этот раз без мужа и без разговоров о документах.
Принесла пирог, который испекла сама, и фотографии внуков.
Увидев Виталия на кухне, сначала растерялась.
— Здравствуйте.
— Добрый вечер, — ответил он.
Больше ничего друг другу не сказали.
Но и ссориться не стали.
В новогоднюю ночь Анна Павловна накрыла небольшой стол.
Виталий собирался уйти к знакомым, но те заболели, и он остался дома.
Они смотрели концерт, ели салаты и обсуждали, почему в магазинах снова подорожала рыба.
За несколько минут до полуночи Анна Павловна заметила на холодильнике квитанции.
— Виталий, это что?
— За коммунальные услуги.
— Я вижу. Почему оплачено?
— Я заплатил.
— Мы же договаривались, что коммуналка входит в плату за комнату.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Виталий немного смутился.
— Я тут постоянно живу. Светом пользуюсь, водой. Мне неудобно, что всё на вас.
Анна Павловна хотела возразить, но он добавил:
— Раньше я думал, что вы меня поселили только для того, чтобы родственников отпугивать. А теперь мне здесь нормально. Как дома. Вот и решил платить свою часть.
Она посмотрела на квитанции.
— Ладно. Только в следующий раз сначала обсудим сумму.
— Договорились.
По телевизору начали отсчитывать последние секунды года.
Анна Павловна принесла из кухни две чашки чая, поставила на стол тарелку с мандаринами и села рядом.
— Ну что, Виталий, с наступающим?
— С наступающим, Анна Павловна.
Он поднял чашку.
А она вдруг вспомнила, как ещё осенью рассчитывала, что новый жилец напугает родственников и заставит их оставить её квартиру в покое.
Теперь Виталий сидел рядом и спорил, кто завтра пойдёт за хлебом.
— Только утром не греми посудой, — предупредила она. — Я собираюсь выспаться.
— Хорошо. А хлеб сам куплю.
— Батон не бери. Опять половину выбрасывать будем.
— Помню. Чёрный, нарезной.
Анна Павловна довольно кивнула и потянулась за мандарином.