— Снимите эту катушку с эфира. На ней не тот автор, — сказала Нина и сама удивилась, как громко прозвучал её голос.
Звукорежиссёр Гриша поднял голову от монтажного стола.
— Какой ещё автор? В карточке написано: «Музыка Аркадия Воронова». Завтра юбилейный концерт, всё согласовано.
— Дай послушать начало ещё раз.
В октябре 1976 года радиокомитет готовил передачу о композиторе Воронове. Нина нашла среди концертных фонограмм узкую катушку без номера с пометкой: «Проба. Рояль».
Из динамика донеслись три неуверенных аккорда, потом женский голос напел мелодию. На середине фразы женщина остановилась, повторила два такта иначе и тихо рассмеялась: «Нет, здесь надо выше».
Нина узнала смех Майи Вороновой, жены композитора и своей давней знакомой по вечерним курсам.
На официальной записи та же мелодия начиналась вступлением струнных, а автором значился один Аркадий.
— Может, она просто показывала мужу, как спеть? — предположил Гриша.
— Может. Поэтому пока ничего не трогай.
Вечером Нина позвонила Майе. Та долго не подходила к телефону, а услышав о плёнке, попросила не обсуждать её по домашней линии.
Они встретились в пустой репетиционной комнате. Майя села, не снимая пальто.
— Это моя мелодия, — сказала она, когда Нина включила запись. — Самая первая проба. Аркадий потом сделал оркестровку.
— Почему тогда в документах только он?
Майя разгладила складку на рукаве.
— Так повелось. Он знает редакторов, дирижёров, умеет писать партитуры для оркестра. Я раньше и нотную запись путала. Без него песни остались бы у меня в тетрадке.
— Но придумала-то ты.
— Не надо, Нин. Пожалуйста. Ты не представляешь, что дома начнётся.
На столе работал магнитофон: Майя согласилась записать воспоминания для передачи. Нина потянулась его выключить, но подруга продолжила:
— Только не называй меня автором. Если Аркадий услышит, что я это сказала, он больше не даст мне работать над песнями. Я знаю, как это звучит. Просто оставь всё как есть.
Нина остановила ленту. Она пообещала не выпускать разговор без согласования, но весь вечер думала о том, как Майя произнесла слово «даст».
Наутро Аркадий пришёл проверить фонограммы.
— Майя вам, наверное, уже рассказала про нашу домашнюю кухню? — спросил он, заметив катушку. — Она сочиняет мотивы, я превращаю их в музыку. Публике ведь не объяснишь, сколько труда стоит аранжировка.
— Почему бы не указывать обоих?
— Потому что это запутает документы. И потом, не каждая мелодия — готовая песня. Вы же на радио работаете, должны понимать.
На вопрос, почему Майя не публикуется отдельно, он ответил сухо:
— Ей незачем распыляться. У нас налаженная работа.
Нина попросила редактора отложить передачу до проверки авторских карточек. Тот отмахнулся: эфир утверждён, поздравления записаны, жалоб нет. «Не устраивай расследование из семейных дел», — сказал он.
Перед эфиром Нина решила нарушить обещание. Она попросила Гришу вставить отрывок интервью после первой песни, но тот отказался. Тогда она сама изменила монтажный лист и поставила катушку на аппарат.
В эфире прозвучало несколько секунд голоса Майи: «Только не называй меня автором… он больше не даст мне работать над песнями».
Нина сразу объявила, что запись требует разъяснений, и назвала имя говорившей. В коридоре уже бежал редактор.
— Ты понимаешь, что натворила? — спросил он, когда выключился микрофон.
— Понимаю, — ответила Нина. Но это была лишь половина правды.
Аркадий потребовал объяснений. Майя не отвечала на звонки. Нина испугалась за подругу.
Майя пришла сама через два дня. Поставила на стол толстую тетрадь в клеёнчатой обложке.
— Сорок три песни, — сказала она. — Двадцать восемь уже выходили под его именем. Даты, варианты мелодий, пометки — всё здесь.
Нина потянулась к тетради, но Майя придержала её ладонью.
— Я на тебя зла. Ты выставила мой страх на всю область. Я просила этого не делать.
— Прости. Я думала, иначе никто не станет слушать.
— Может, и не стал бы. Но решать должна была я.
Майя убрала руку.
В начале брака они работали с удовольствием: Майя напевала, Аркадий записывал, менял гармонии и делал оркестровки. Несколько песен он создал сам, другие они переработали вместе.
Потом Аркадий начал представлять любую их работу как собственную. Если Майя хотела показать новую вещь без него, сердился: называл её неблагодарной, забирал ноты, отменял встречи. Она привыкла сначала спрашивать, можно ли отправить мелодию редактору.
— Я не хочу отнимать у него то, что он написал, — сказала Майя. — Но и отдавать своё больше не буду. Пусть указывают оба имени там, где мы работали вдвоём.
Радиокомитет и филармония создали комиссию. Музыковеды сверяли рукописи, ранние записи, партитуры и письма. Аркадий сначала возмущался, но затем предоставил свои черновики.
Работа заняла месяцы. Из сорока трёх записей семь оказались незавершёнными набросками, которые решили пока не рассматривать. По остальным тридцати шести произведениям удалось восстановить историю создания. Восемнадцать признали совместными, семь оставили за Аркадием, одиннадцать — за Майей. Среди них были и песни, давно известные слушателям только под фамилией мужа.
Решение не означало, что все старые пластинки немедленно перепечатают. Но в новых программах, документах и последующих передачах авторство должны были указывать по результатам проверки.
Нине объявили выговор за самовольное изменение эфира и использование записи вопреки договорённости. Она не спорила. Увольнять её не стали: руководство признало необходимость проверки, но отдельно подчеркнуло, что это не оправдывает нарушения.
Ещё год Майя и Аркадий завершали совместные работы, заранее указывая авторство. Затем разошлись и как супруги, и как соавторы. Он продолжил писать для оркестра, она стала отправлять песни под своим именем.
Изредка Майя присылала открытки. Нина отвечала и больше никогда не записывала её для эфира без отдельного согласия.
Осенью 1981 года Майя появилась на радио с картонной коробкой.
— Нашла у себя вторую копию той пробы, — сказала она. — Пусть лежит в архиве. Только подпишите как следует.
Нина проверила состояние ленты и заполнила карточку: «Майя Воронова. Авторская проба. 1976 год». Ниже отдельной строкой внесла: «Аранжировка — Аркадий Воронов».
— Так правильно? — спросила она.
Майя прочитала и кивнула.
В тот же вечер песню снова поставили в эфир. Перед началом диктор назвал Майю автором мелодии, а Аркадия — автором аранжировки. Нина слушала из аппаратной, придерживая наушник одной рукой. Когда музыка закончилась, она аккуратно убрала архивную катушку в коробку и поставила на полку под двумя именами.