— Мам, я тебе по-хорошему говорю: забирай сумки и иди к тёте Вале. Люди через полчаса приедут дом смотреть.
Мария Павловна стояла возле калитки, придерживая коробку с фотографиями. На земле рядом лежали две дорожные сумки. Сергей вынес их из прихожей, пока она ходила в магазин за хлебом.
— Какие люди? — спросила она. — Ты о чём вообще?
— Покупатели. Я дом продаю. Мы же разговаривали.
— Мы разговаривали о том, что тебе нужны деньги. Продавать дом я не соглашалась.
Сергей раздражённо провёл ладонью по лицу.
— Мама, мне сорок три года. Не надо объяснять, что я могу и чего не могу. У меня долги, понимаешь? Серьёзные долги.
— А дом мой. Ты здесь даже не прописан.
— Вот поэтому и нужно, чтобы ты подписала документы.
Он достал из папки несколько листов и протянул ей ручку.
Мария Павловна не взяла.
Дом достался ей от родителей. Здесь она прожила почти всю жизнь, вырастила Сергея, похоронила мужа. В маленьком саду росли яблони, которые они с покойным Николаем сажали ещё молодыми.
Сын приехал три дня назад, сказал, что хочет помочь с крышей. Вчера долго разговаривал по телефону во дворе, а сегодня с утра начал собирать её вещи.
— Серёжа, ты не продашь этот дом.
— Поздно, мам. Я уже задаток взял.
Она посмотрела на него.
— Какой задаток?
— Двести тысяч. Покупатель дал. Я часть уже потратил, так что назад дороги нет.
Мария Павловна медленно поставила коробку на землю.
— Значит, ты взял деньги за чужое имущество?
— За наше семейное имущество!
— За моё, Сергей.
Он открыл калитку шире.
— Ладно, хватит. Сейчас приедет Олег, и ты сама всё поймёшь.
Олег приехал на тёмной машине без четверти два.
Это был крепкий мужчина лет сорока пяти, в сером пальто, с небольшой папкой под мышкой. Он вышел, поздоровался с Сергеем и сразу заметил пожилую женщину возле сумок.
— А это кто?
— Мать моя. Я говорил, она пока здесь живёт.
Олег нахмурился.
— Почему вещи на улице?
— Переезжает к родственнице. Мы всё решили.
Мария Павловна выпрямилась.
— Ничего мы не решили.
Сергей быстро вмешался:
— Мам, ну началось. Ты же обещала без скандалов.
Олег посмотрел сначала на него, потом на женщину.
— Простите, как вас зовут?
— Мария Павловна.
— Вы собственница дома?
— Я.
— Сергей сказал, что вы согласны на продажу. Это правда?
Она посмотрела покупателю прямо в глаза.
— Нет. Я дом не продаю. И никогда ему этого не обещала.
Олег несколько секунд молчал.
Затем повернулся к Сергею.
— Ты мне что рассказывал?
— Она просто нервничает. Возраст, сам понимаешь.
— Я спрашиваю, ты что мне рассказывал?
— Что дом продаётся. Он и продаётся.
Олег открыл папку.
— Ты взял с меня двести тысяч и подписал предварительное соглашение, где указал, что собственница согласна на сделку.
— Ну согласится. Мать же.
— А доверенность у тебя есть?
Сергей промолчал.
— Тогда слушай внимательно, — продолжил Олег. — Возвращаешь мне деньги. Сегодня. Иначе я иду в полицию с перепиской, переводом и твоими расписками.
— Я не могу сегодня.
— Меня это не интересует.
Мария Павловна впервые за весь разговор увидела, как сын растерялся.
Олег уехал, оставив Сергею время до вечера.
Сумки вернулись в прихожую. Мария Павловна сама внесла коробку с фотографиями и поставила её на комод.
Сергей ходил по кухне, не снимая куртки.
— Ты хоть понимаешь, что натворила?
Мать налила себе воды.
— Это я натворила?
— Можно было спокойно договориться! Олег бы подождал с оформлением, пока ты привыкнешь к мысли.
— Я не собираюсь привыкать к продаже собственного дома.
Сергей сел напротив.
— Мам, мне действительно нужны деньги. Я задолжал людям. Они уже домой звонят.
— Ты говорил, что у тебя проблемы с работой.
— И с работой тоже.
— А сто восемьдесят тысяч, которые я дала весной на крышу?
Он отвёл глаза.
Мария Павловна почувствовала знакомую тяжесть под рёбрами.
В апреле Сергей приезжал с фотографиями повреждённого покрытия. Объяснил, что нашёл недорогую бригаду, но мастерам нужна предоплата.
Она сняла деньги со вклада.
Крыша с тех пор так и осталась недоделанной.
— Ты их тоже потратил на долги? — спросила она.
— Часть. Думал, быстро верну.
— Сколько?
— Мам, какая теперь разница?
— Для меня большая.
Сергей сжал руки.
— Если Олег заявление напишет, мне конец. Дай двести тысяч. Я потом всё верну.
— Нет.
— У тебя же есть сбережения!
— И поэтому ты решил, что они твои?
Он резко поднялся.
— Ладно. Не надо. Сам выкручусь.
Хлопнула входная дверь.
Мария Павловна осталась за столом.
Она долго смотрела на старую клеёнку с выцветшими ромашками. Потом достала телефон и нашла номер Олега, который тот оставил на листке с условиями возврата денег.
Вечером Олег ответил почти сразу.
— Сергей деньги нашёл?
— Нет, — сказала Мария Павловна. — Но я хочу с вами встретиться.
— Зачем?
— Чтобы вернуть ваш задаток. Только деньги я передам лично вам, при свидетелях и с распиской.
Он помолчал.
— Вы не обязаны за сына платить.
— Знаю. Но мне нужно, чтобы вы больше не имели отношения к моему дому.
На следующий день Мария Павловна поехала в банк.
Двести тысяч лежали на вкладе, который они с Николаем когда-то открыли на непредвиденные расходы. После смерти мужа она почти не трогала эти деньги.
Сотрудница банка уточнила сумму и осторожно спросила:
— Мария Павловна, вы уверены, что хотите снять столько наличными?
— Уверена.
Но, подписывая заявление, женщина почувствовала злость.
Не на банковскую сотрудницу и даже не на Олега.
На сына, который заставил её в семьдесят два года спасать собственный дом от его долгов.
Встречу назначили в кабинете знакомого юриста. Сергей приехал позже всех, удивлённый тем, что мать уже сидела за столом с Олегом.
— Мам, ты что делаешь?
— Возвращаю деньги, которые ты взял.
— Ты же вчера отказала!
— Тебе отказала. А Олегу возвращаю конкретный долг, чтобы закончить эту историю.
Олег пересчитал купюры.
Юрист подготовил документы: Олег подтвердил получение всех двухсот тысяч в счёт возврата задатка, отсутствие дальнейших денежных претензий по этому соглашению и то, что никаких прав на дом он не приобрёл.
Сергей тоже подписал подтверждение, что деньги за него внесла мать.
Когда всё закончилось, Олег повернулся к Марии Павловне.
— Извините, что оказался участником этого.
— Вы хотя бы спросили меня, — ответила она. — Другой мог бы и не спросить.
Олег убрал расписку в папку и ушёл.
Дома Сергей попытался обнять мать.
— Мам, ну спасибо. Ты меня очень выручила.
Она отступила.
— Подожди. Нам ещё нужно поговорить.
— О чём?
— О деньгах. И о ключах.
Мария Павловна достала тетрадь в клетку.
Она заранее записала суммы и попросила юриста проверить формулировку.
— Ты получил от меня сто восемьдесят тысяч на ремонт крыши. Сегодня я заплатила за тебя ещё двести. Всего триста восемьдесят тысяч рублей.
— Мам, ты что, расписку с родного сына брать будешь?
— Буду.
Сергей засмеялся, но смех вышел неприятным.
— Ты мне не доверяешь?
Она посмотрела на него.
— Нет, Серёжа. Больше не доверяю.
Он замолчал.
— Я тебя люблю, — продолжила Мария Павловна. — И вчера весь вечер думала, как ты будешь выкручиваться. Но любить тебя и верить каждому твоему слову — теперь разные вещи.
— Я же сказал, что верну!
— Вот и напиши.
Сергей долго спорил. Говорил, что она унижает его, что в нормальных семьях так не поступают, что отец никогда бы не заставил его подписывать подобные бумаги.
Мария Павловна слушала, не перебивая.
Потом сказала:
— Твой отец однажды занял у соседа деньги на трактор. И первым делом написал расписку. Хотя они дружили двадцать лет.
Сергей уставился в стол.
В конце концов он переписал текст собственноручно, указал обе суммы, общий долг и согласованный срок возврата.
Подписал.
Мария Павловна положила бумагу в папку.
— Теперь ключи.
— Какие ещё ключи?
— От дома и сарая. Все экземпляры, которые у тебя есть.
— Ты меня вообще выгоняешь?
— Нет. Приезжай в гости, когда договоримся. Но распоряжаться моим домом без меня больше не будешь.
Сергей снял с кольца два ключа.
Бросил их на стол.
— Ну и живи тут одна.
Мария Павловна не ответила.
Она подождала, пока за ним закроется дверь, и впервые за несколько дней спокойно поставила чайник.
В субботу к ней пришёл сосед Николай Егорович с племянником.
Они поднялись на крышу, осмотрели повреждённые листы и временно закрыли самые проблемные места.
— До весны продержится, — сказал сосед, спускаясь с лестницы. — А потом уже нормальную бригаду найдём. Только ты сама с мастерами разговаривай.
— Теперь уж обязательно.
Мария Павловна приготовила мужчинам обед.
После их ухода вымыла пол в прихожей и наконец разобрала коробку, которую Сергей выставил за калитку.
Там лежали старые фотографии.
Николай в молодости, Сергей с первым школьным портфелем, родители возле яблони, которой тогда едва исполнилось три года.
Она протёрла рамки и снова развесила их на прежние места.
Дом постепенно возвращался к привычному виду.
Утром на кухне пахло кашей и крепким чаем. Днём Мария Павловна занималась огородом, пока позволяла погода. По вечерам помогала соседскому шестикласснику Пете с русским языком.
До пенсии она преподавала в школе, и Петина мать давно просила подтянуть сыну грамматику.
Мальчик приходил с тетрадью, съедал два печенья и неизменно путал причастия с прилагательными.
Мария Павловна ругалась для порядка, но занятия ей нравились.
Через две недели позвонил незнакомый мужчина.
— Сергей вам кем приходится?
— Сыном.
— Он должен нам деньги. Передайте, чтобы срочно связался. А то мы знаем, где его родственники живут.
Мария Павловна положила ручку на стол.
Раньше от таких звонков у неё дрожали руки.
Теперь она спокойно спросила:
— У вас есть его номер?
— Есть, но он не отвечает.
— Тогда решайте вопрос с ним. Его долги я не принимала и поручителем не выступала.
— Вы мать, могли бы повлиять.
— Я уже сделала всё, что считала необходимым.
Она завершила разговор и вернулась к тетради Пети.
— Мария Павловна, а почему здесь две буквы «н»? — спросил мальчик.
— Потому что это полное страдательное причастие. Давай ещё раз разберём.
Телефон зазвонил снова.
Мария Павловна взглянула на незнакомый номер, отключила звук и продолжила объяснение.
Сергей объявился в конце месяца.
Позвонил, спросил, как крыша, и сообщил, что устроился на новую работу.
— Деньги пока вернуть не могу, мам.
— Я понимаю. Но о сроках мы с тобой договорились. Если что-то меняется, предупреждай заранее.
Он помолчал.
— Ты всё ещё сердишься?
— Да, Серёжа. Но разговаривать с тобой я могу.
— Можно как-нибудь приехать?
— Позвони накануне. Я скажу, когда буду дома.
После разговора Мария Павловна проверила замок на калитке и пошла на кухню.
На столе лежала Петина тетрадь, которую он забыл после урока.
Она убрала её на полку, достала из холодильника тесто и принялась лепить вареники.
Завтра в доме снова будут гости. Но теперь Мария Павловна сама решала, кого приглашать и когда открывать дверь.