— Сумку забирай и уходи. Я больше не собираюсь кормить тебя и твоего ребёнка!
Ира стояла посреди прихожей с месячной дочкой на руках. Мать уже выставила за дверь пакет с пелёнками и старый рюкзак.
— Мам, но куда я пойду? На улице ноябрь!
— Надо было раньше думать.
— Вы же сами говорили, что поможете!
Отец сидел на кухне. Он слышал каждое слово, но даже не вышел.
Когда Ира узнала о беременности, родители устроили скандал. Потом мать категорически запретила ей делать аборт.
— Родишь, вырастим. Не первая и не последняя.
Ира тогда училась на первом курсе колледжа. Отец ребёнка, узнав новость, сначала обещал помогать, а через месяц перестал отвечать на звонки.
Она боялась, что не справится, но родители убеждали: дома места хватит.
После рождения Нины всё изменилось.
Мать раздражали ночной плач, бутылочки на кухне, детские вещи в ванной. Отец жаловался, что из-за младенца не высыпается перед работой.
Последней каплей стала разбитая чашка. Ира задела её локтем, когда пыталась одной рукой приготовить смесь.
— Я не обязана терпеть этот бардак! — закричала мать.
Теперь она стояла возле открытой двери и ждала, когда дочь уйдёт.
— Мам, хотя бы до утра…
— Нет.
Ира посмотрела на отца.
— Пап?
Он появился в дверях кухни.
— Иди, Ириш. Остынет мать — поговорим.
Но остановить жену не попытался.
Первую ночь Ира провела на вокзале.
Сидела возле батареи, прижимая Нину к груди, и вздрагивала каждый раз, когда по громкой связи объявляли очередной поезд.
У неё было две тысячи рублей, упаковка подгузников и немного смеси.
На вторую ночь охранник попросил не занимать скамейку надолго. Ира объяснила, что ей некуда идти. Мужчина принёс стакан горячего чая, но предупредил, что ночевать здесь постоянно нельзя.
На третье утро она почти перестала соображать от усталости.
Нина плохо спала, плакала после кормления, а Ира боялась закрыть глаза даже на несколько минут.
Она нашла в телефоне адрес учреждения для детей, оставшихся без попечения родителей.
Понимала, что нельзя просто оставить младенца у ворот. Нужно обращаться в органы опеки, оформлять документы. Но надеялась, что там хотя бы объяснят, как временно устроить дочь, пока она найдёт работу и жильё.
До последнего Ира убеждала себя, что заберёт Нину через месяц.
Или через два.
У ворот она остановилась.
За оградой виднелось кирпичное здание с пластиковыми окнами. По дорожке женщина в халате везла тележку с бельём.
Ира посмотрела на спящую дочь.
— Прости меня, маленькая.
— Девушка, вы кого ищете?
Рядом стоял мужчина в рабочей куртке, с большой связкой ключей.
— Мне нужно узнать, как ребёнка временно устроить.
Мужчина посмотрел на свёрток у неё на руках.
— А мать где?
— Я мать.
Он помолчал.
— Меня Григорий Андреевич зовут. Я здесь завхоз. Пойдёмте сначала в тепло, а потом расскажете, что случилось.
Ира рассказала всё в маленькой подсобке, где пахло краской и свежим чаем.
Григорий Андреевич слушал, не перебивая. Потом спросил, есть ли у неё документы и куда она собирается идти после разговора с опекой.
— Не знаю, — призналась Ира.
Мужчина долго вертел в руках чайную ложку.
— У меня мать после инсульта. Семьдесят девять лет. Ходит с трудом, одна оставаться не может. Я работаю, жена тоже. Сиделки у нас не задерживаются.
Ира насторожилась.
— Вы предлагаете мне за ней ухаживать?
— Предлагаю сначала познакомиться. У матери отдельная комната для помощницы есть. Жильё, еда и небольшая зарплата. Ребёнок будет с тобой. Но работа непростая, сразу предупреждаю.
— А если ваша мама против?
— Тогда будем искать другой выход.
Он отвёз Иру в двухкомнатную квартиру на первом этаже старого дома.
Антонина Павловна встретила их недовольным взглядом.
— Гриша, я тебе сиделку просила, а не детский сад.
— Мам, познакомься. Это Ирина. А маленькую Ниной зовут.
— И что я с младенцем делать должна?
— Ничего. Ира сама будет заниматься дочкой.
Старуха осмотрела девушку с головы до ног.
— Готовить умеешь?
— Простое умею.
— Давление измерять?
— Научусь.
— А ночью вставать, если позову?
Ира посмотрела на Нину.
— Я и так ночью почти не сплю.
Антонина Павловна фыркнула.
— Ну, посмотрим.
Первый месяц оказался тяжелее, чем Ира ожидала.
Антонина Павловна передвигалась по квартире с ходунками, быстро уставала и терпеть не могла, когда ей помогали без разрешения.
— Не хватай меня за локоть! Сама встану!
Через минуту звала:
— Ирина, куда пропала? Подойди, мне до кухни надо!
Она проверяла каждый магазинный чек. Однажды заставила Иру вернуться за двадцатью рублями, которые продавщица неправильно отсчитала.
— Деньги счёт любят. Особенно чужие.
Ира училась готовить еду по назначенной диете, следить за приёмом лекарств, помогать с умыванием и безопасно сопровождать пожилую женщину до туалета.
Григорий Андреевич показал, как пользоваться тонометром, и оставил телефоны врачей.
По вечерам Ира падала на кровать, но Нина просыпалась, требовала есть, и всё начиналось заново.
Однажды Антонина Павловна услышала, как девушка плачет на кухне.
— Чего ревёшь?
— Устала.
— Так ложись.
— Нина не спит.
Старуха помолчала.
— Давай сюда коляску. Покачаю, пока ты суп доваришь.
Ира недоверчиво посмотрела на неё.
— Вы же говорили, дети вам мешают.
— И сейчас мешают. Но от твоего плача толку ещё меньше.
Она поставила коляску рядом с креслом и начала осторожно покачивать её ногой.
Нина постепенно затихла.
С того вечера Антонина Павловна всё чаще просила поставить коляску поближе.
В декабре пришёл отец Иры.
Он стоял у подъезда, пряча руки в карманы.
— Я документы привёз. Ты их дома оставила.
В пакете лежали свидетельство о рождении Нины, медицинские бумаги и несколько Ириных вещей.
Отец протянул конверт.
— Тут десять тысяч. Возьми.
— Мама знает, что ты приехал?
— Нет.
Ира посмотрела ему в лицо.
— Домой зовёте?
Он опустил глаза.
— Пока нет. Она всё ещё сердится.
— А ты?
— Ириш, не начинай. Я же приехал, помогаю.
Она взяла документы и деньги.
— Спасибо, пап.
Но в квартиру его не пригласила.
Когда Антонина Павловна узнала о визите, спросила только:
— Значит, дочь с младенцем за дверь выставить можно, а десять тысяч тайком принести — это он герой?
Ира ничего не ответила.
Через неделю старуха сама велела Григорию заняться временной регистрацией девушки.
— Ребёнку пособие положено, а она из-за бумажек получить не может. Пусть оформляет.
После регистрации Ира подала необходимые заявления и начала получать выплаты.
Впервые за долгое время она смогла купить Нине подгузники, не пересчитывая остаток денег трижды.
Беда случилась в феврале.
Нина всю ночь мучилась коликами. Ира носила её по кухне, тихо напевая песню и поглядывая на часы.
Антонина Павловна спала в соседней комнате.
Около трёх ночи раздался глухой удар.
Ира бросилась в коридор.
Старуха лежала возле двери туалета. На виске выступала кровь.
— Антонина Павловна!
Та открыла глаза.
— Нога подвернулась…
Ира вызвала скорую, затем позвонила Григорию.
В больнице выяснилось, что серьёзной травмы головы удалось избежать, но врач предупредил: повторное падение может закончиться гораздо хуже.
Григорий приехал утром, измученный и злой.
— Всё. Хватит. Будем искать пансионат с круглосуточным уходом.
Мать отвернулась к окну.
— Не поеду.
— Мам, ты могла погибнуть!
— Я в туалет шла, а не с крыши прыгала.
Григорий посмотрел на Иру.
— Ты не виновата. Я понимаю, что у тебя маленький ребёнок. Помогу найти комнату, дам денег на первое время.
Ира кивнула.
Но внутри у неё всё похолодело.
Комната, работа, возможность жить с дочкой — всё снова исчезало.
Вечером она позвонила матери.
Та ответила после четвёртого гудка.
— Ну что, нагулялась?
Ира стиснула телефон.
— Мам, мне, возможно, придётся съехать. Можно мы с Ниной вернёмся хотя бы временно?
Мать помолчала.
— Можно. Но только на моих условиях.
— Каких?
— Оформим на меня опеку над Ниной. Ты пока будешь работать, учиться, приходить помогать. А ребёнком займусь я.
— Зачем опеку? Я её мать.
— Потому что ты ещё сама ребёнок. Видишь, что получилось, когда тебе дали свободу?
Ира смотрела на спящую дочь.
— А если я не соглашусь?
— Тогда живи как знаешь. Я второй раз этот беспорядок в доме устраивать не буду.
Ира завершила звонок.
Потом долго сидела на кровати, прислушиваясь к дыханию Нины.
Утром она попросила Григория приехать для разговора.
— Я хочу предложить другой порядок ухода, — сказала Ира, когда они собрались на кухне.
Антонина Павловна сидела в кресле, недовольно кутаясь в шерстяную кофту.
— Какой ещё порядок?
— Переставим мою кровать ближе к вашей комнате. На ночь поставим радионяню, чтобы я слышала, когда вы просыпаетесь. И нужно договориться: вы не встаёте без помощи, особенно ночью.
— Ещё чего!
— Антонина Павловна, вы упали. Я не хочу, чтобы это повторилось.
Ира повернулась к Григорию.
— Можно попросить врача ещё раз оценить, что ей нужно для безопасного передвижения. Поставить поручни возле туалета. Я готова продолжать, но нам нужно всё изменить.
Григорий задумался.
— А если Нина опять будет плакать всю ночь?
— Радионяня поможет услышать вашу маму. Но мне всё равно понадобится подмена на несколько часов, хотя бы иногда. Иначе я просто не выдержу.
Он посмотрел на мать.
— Мам, что скажешь?
Антонина Павловна поджала губы.
— Скажу, что никуда не поеду. И Ирину не отпущу.
— Это не только твоё решение.
— А чьё? Жить-то мне здесь.
Григорий вздохнул.
В итоге договорились попробовать ещё месяц. Он установит поручни, купит радионяню и организует дополнительные часы помощи, чтобы Ира могла отдыхать.
Если уход окажется небезопасным, вопрос о пансионате обсудят снова.
Через месяц Антонина Павловна уже привыкла к новым правилам.
Иногда ворчала, что в квартире стало слишком много приспособлений, но за поручни держалась исправно.
Ира тоже изменилась.
Она научилась не бросаться на каждый недовольный возглас, спокойно объяснять, когда сможет подойти, и просить Григория о помощи до того, как совсем выбьется из сил.
Антонина Павловна перестала проверять каждую мелочь в магазинных чеках.
Правда, стоимость масла и гречки всё равно помнила лучше любого кассира.
Нина подросла, научилась улыбаться и теперь особенно оживлялась, когда видела пожилую женщину.
— Вот хитрая, — говорила Антонина Павловна. — Сама ещё сидеть не умеет, а уже знает, кому улыбаться.
Ира однажды спросила:
— Вам она правда не мешает?
Старуха посмотрела на девочку.
— Мешает. Только когда вас обеих нет дома, слишком тихо становится.
В одну из мартовских ночей Нина снова проснулась.
Ира вынесла её на кухню, подогрела смесь и принялась осторожно укачивать.
За окном падал мокрый снег. В квартире было тепло, на плите остывал чайник.
Из радионяни вдруг послышался шорох.
Потом знакомое ворчание:
— Ну куда опять эти тапки подевались…
Ира сразу подняла голову.
— Антонина Павловна, подождите! Я иду.
Она положила Нину в кроватку и поспешила в соседнюю комнату.
Старуха уже сидела на краю кровати, собираясь встать.
— Я сама хотела, — проворчала она.
— Знаю. Но мы ведь договаривались.
Ира подала ей ходунки и помогла подняться.
Антонина Павловна оперлась на ручки, сделала несколько осторожных шагов и вдруг сказала:
— Хорошо, что ты услышала.
— Теперь слышу, — ответила Ира.
На кухне тихонько захныкала Нина.
— Иди потом к своей командирше, — велела старуха. — А то разбудит весь дом.
Ира улыбнулась и помогла ей дойти до двери туалета.
Через несколько минут они обе вернулись в комнаты. Радионяня осталась включённой на тумбочке.