— Мам, а она сегодня уже будет дома?
Артём задавал этот вопрос в четвёртый раз за утро.
— Если врач разрешит, то после обеда, — ответила Ирина.
— А я смогу её подержать?
— Сможешь. Только сидя и вместе со мной.
Семилетний Артём ждал рождения сестры так, будто родители обещали ему самый большой подарок в жизни. Сам выбрал для кроватки игрушечного жирафа, помогал отцу собирать комод и заранее освободил нижнюю полку в своём шкафу, потому что решил, что «Катины вещи потом всё равно не поместятся».
Катя родилась с синдромом Дауна.
Для Ирины и Сергея первые недели оказались непростыми. Были консультации, обследования, новые термины, страхи, которые приходилось отделять от реальных медицинских вопросов.
Артёму объяснили всё простыми словами.
Он выслушал, немного подумал и спросил:
— Она всё равно моя сестра?
— Конечно.
— Тогда какая разница?
Первое время он буквально не отходил от Кати.
Приносил подгузники, разговаривал с ней, показывал игрушки и возмущался, когда взрослые говорили, что новорождённая пока ничего не понимает.
— Она меня понимает. Просто отвечать не умеет.
Поэтому, когда примерно через месяц Ирина нашла сына спящим на ковре возле детской кроватки, сначала даже улыбнулась.
— Артём, ты зачем здесь?
Мальчик открыл глаза.
— Заснул.
— Это я вижу. Почему не в своей комнате?
— Хотел рядом с Катей побыть.
Ирина отвела его в постель.
На следующую ночь он снова пришёл.
Потом ещё раз.
Сергей решил, что сын ревнует.
— Раньше мы всё внимание ему отдавали, теперь вокруг малышки крутимся. Может, так пытается тоже быть рядом.
Ирина согласилась.
Она стала чаще проводить время с Артёмом отдельно. Они ходили за мороженым, вместе делали уроки, по выходным Сергей оставался с Катей, а Ирина водила сына в бассейн.
Ничего не изменилось.
Артём продолжал приходить к сестре по ночам.
Иногда родители находили его на полу утром.
Однажды Сергей купил небольшой раскладной матрас.
— Если уж пришёл, хотя бы не лежи на ковре.
Но Ирина всё чаще замечала странность: сын не просто хотел находиться возле сестры.
Он её охранял.
Если Катя начинала плакать, Артём просыпался раньше родителей.
Когда приезжала бабушка Тамара, он почти не отходил от кроватки.
— Дай бабушке внучку понянчить, — однажды сказала Тамара.
Она протянула руки.
Артём встал перед ней.
— Не надо.
— Почему это?
— Мама сама возьмёт.
Тамара рассмеялась.
— Ишь какой командир.
Ирина тогда решила, что сыну просто не нравится, когда Катю передают из рук в руки.
Но подобное повторялось.
С другими родственниками Артём так себя не вёл.
Тётке позволял держать Катю.
Соседке спокойно показывал, как сестра научилась хватать погремушку.
Но стоило Тамаре подойти к кроватке, мальчик оказывался рядом.
— Артём, прекрати, — сказала однажды Ирина. — Бабушка ничего плохого Кате не сделает.
Сын посмотрел на неё так серьёзно, что Ирина запомнила этот взгляд.
— Откуда ты знаешь?
— Что значит откуда? Это твоя бабушка.
Он больше ничего не сказал.
Через несколько дней Ирина проснулась ночью от звука радионяни.
Катя тихо ворочалась.
Потом раздался шёпот.
— Спи. Я здесь.
Ирина сразу поняла, что это Артём.
Хотела встать и снова отправить его в кровать, но услышала продолжение.
— Я сегодня не усну. Честно. Я не дам бабушке снова это сделать.
Ирина села.
Сергей проснулся рядом.
— Что?
Она приложила палец к губам.
В радионяне снова прозвучал голос сына:
— Тебя никто не заберёт.
Через несколько секунд Ирина уже была в детской.
Артём сидел возле кроватки.
— Что бабушка делала?
Мальчик вздрогнул.
— Ничего.
— Артём, я всё слышала.
— Я просто с Катей разговаривал.
Сергей подошёл следом.
Ирина села на пол рядом с сыном.
— Посмотри на меня. Ты не будешь наказан. Что бы ты сейчас ни рассказал.
Артём начал плакать.
Не громко, а как-то совсем по-взрослому — пытаясь сдерживаться и вытирая лицо рукавом.
— Я обещал не говорить.
— Кому?
— Бабушке.
— Что именно?
Он молчал долго.
Потом рассказал.
Несколько недель назад Тамара оставалась с детьми, пока Ирина ездила по делам, а Сергей был на работе.
Катя капризничала.
Бабушка достала из сумки маленький тёмный пузырёк и добавила несколько капель в ложку.
Артём спросил, что это.
Тамара сказала: лекарство.
Когда Катя начала выплёвывать жидкость, бабушка попыталась заставить её проглотить, придерживая ребёнка и ненадолго зажимая нос.
Артём испугался и потребовал прекратить.
— Она сказала, что Кате надо лечиться, — всхлипывал он. — А вы ничего не понимаете.
Ирина почувствовала, как холодеют руки.
— Она ещё давала это?
— Да.
— Сколько раз?
— Не знаю. Я видел два.
— Что было в пузырьке?
— Там травы нарисованы. И крышка зелёная.
— Где он?
— Бабушка унесла.
Сергей присел рядом.
— А почему ты нам не сказал?
Артём посмотрел на отца.
— Она сказала, если я расскажу, вы разозлитесь. А потом врачи узнают, что Катя неправильная, и её заберут в специальный дом. И мама будет плакать. Из-за меня.
Ирина обняла сына.
Он сразу вцепился в неё.
— Я поэтому ночью здесь. Если я не сплю, её никто не заберёт.
Утром они связались с педиатром.
Ирина пересказала всё, что удалось узнать. Врач отдельно подчеркнул, что грудному ребёнку нельзя самовольно давать неизвестные препараты, тем более спиртовые настойки и средства с непонятным составом.
Катю осмотрели и назначили необходимые обследования.
Следующие дни Ирина существовала между страхом и злостью.
К счастью, результаты не показали опасных последствий.
Только после этого она позвонила Тамаре.
— Что ты давала Кате?
Мать сначала всё отрицала.
Потом сказала:
— Пару капель. Не делай трагедию.
— Чего?
— Настойка. Хорошая. Мне женщина посоветовала.
— Какая женщина?
— Которая такими детьми занимается.
— Врач?
— Не обязательно быть врачом, чтобы что-то понимать.
Сергей забрал телефон у жены.
— Мам, ты больше не остаёшься с детьми одна.
— Серёжа, не сходи с ума.
— Что было в пузырьке?
Тамара назвала травяную настойку.
Ирина нашла её упаковку в интернете и снова связалась с врачом.
Но хуже всего оказалось другое.
Во время разговора Тамара несколько раз повторила, что родители «не понимают всей тяжести» и что Кате якобы требуется особое лечение, которое врачи скрывают.
А потом Ирина случайно увидела на семейном планшете историю браузера.
Тамара пользовалась им во время одного из визитов.
Среди запросов были адреса организаций для детей с особенностями развития и вопросы о возможности постоянного проживания ребёнка вне семьи.
Когда Сергей показал матери историю поиска, она не стала отрицать.
— Я изучала варианты.
— Зачем?
— На будущее. Вы молодые, вы не понимаете, что вас ждёт.
— Решать будем мы.
— А если вы не справитесь?
— Тогда попросим помощи. Но не той, которую ты выберешь за нас.
Тамара ушла, назвав сына неблагодарным.
Казалось, теперь всё решено.
Катя была в безопасности.
Бабушка не могла остаться с ней одна.
Но Артём не успокоился.
Наоборот, несколько ночей подряд почти не спал.
Проверял дверь.
Приходил к кроватке.
Спрашивал, точно ли бабушка не сможет войти.
Ирина повторяла:
— Никто Катю не заберёт.
Он кивал.
Через час снова появлялся в детской.
Школьный психолог, к которому обратились родители, объяснила, что одного обещания недостаточно.
Для семилетнего Артёма всё выглядело просто: он однажды не защитил сестру, потом начал караулить — и плохое прекратилось.
Значит, если перестать караулить, оно может вернуться.
— Ему нужно увидеть не один раз, а много раз подряд, что безопасность Кати обеспечивают взрослые, — сказала психолог. — Не убеждайте его, что бояться глупо. Показывайте, что ответственность не на нём.
Кроватку временно перенесли в спальню родителей.
Сергей стал вставать к дочери ночью.
Первые дни Артём всё равно приходил проверять.
Открывал дверь и видел отца возле кроватки.
— Иди спать, дружище. Моя смена.
Иногда этого хватало.
Иногда нет.
Тогда Сергей шёл с сыном в его комнату и ложился рядом на свободный матрас.
— А если ты уснёшь?
— Тогда мама проснётся.
— А если мама уснёт?
— У нас радионяня.
— А если она сломается?
Сергей терпеливо отвечал на десятки таких вопросов.
Через несколько недель Артём впервые проспал всю ночь.
Потом снова пришёл к родителям.
Потом опять спал спокойно.
Страх уходил неровно.
Тамаре разрешили увидеть детей только спустя время.
Ирина и Сергей заранее поставили условия.
Приходить — только когда оба дома.
Никаких лекарств, добавок, настоек и даже витаминов без разрешения родителей и врача.
Никаких разговоров с Артёмом о том, что Катю могут куда-то отдать.
Никаких попыток обсуждать устройство девочки в учреждения.
— Вы выставляете меня каким-то чудовищем, — возмутилась Тамара.
— Нет, — ответил Сергей. — Мы устанавливаем правила.
— Я хотела помочь.
— Мы это слышали.
— И я всё равно считаю, что вы слишком легкомысленно относитесь к будущему.
Ирина посмотрела на неё.
— Можешь считать что угодно. Но решения о наших детях принимаем мы.
Тамара согласилась.
Неохотно.
Ирина понимала, что мать вряд ли изменила мнение. Поэтому доверие не вернулось вместе с формальным согласием.
Прошло несколько месяцев.
Однажды ночью Артём снова проснулся.
Прислушался.
Из родительской спальни доносился тихий голос отца.
— Ну чего ты возмущаешься? Сейчас бутылочку найдём.
Артём встал и дошёл до двери.
Сергей сидел возле Катиной кроватки с растрёпанными волосами. Катя смотрела на него и недовольно сопела.
Отец заметил сына.
— Проснулся?
— Она плакала.
— Я уже здесь.
Артём постоял.
— Точно?
— Можешь проверить.
Мальчик подошёл, посмотрел на сестру и поправил край её одеяла.
— Пап, ты не уснёшь?
— Если усну, она мне быстро объяснит, что это плохая идея.
Артём улыбнулся.
— Ладно.
Он вернулся в свою комнату.
Сергей ждал, что через пять минут сын снова появится в дверях.
Но Артём не пришёл.
Утром Ирина заглянула к нему.
Он спал поперёк кровати, обняв подушку, и даже не услышал, как открылась дверь.