— Люда, ты салат хотя бы сама делала или опять купила готовый?
Галина Петровна сказала это достаточно громко, чтобы услышали оба конца стола.
Людмила поставила тарелку с горячим возле дяди Коли и спокойно ответила:
— Сама.
— Надо же. Растёшь.
Кто-то из родственников неловко улыбнулся. Андрей, сидевший рядом с матерью, пробормотал:
— Мам, ну хватит.
Но таким тоном, каким обычно просят человека говорить немного тише, а не прекратить унижать жену.
Галина Петровна только махнула рукой.
— Да что я такого сказала? Мы же свои. Люда на меня не обижается. Правда, Людочка?
Людмила посмотрела на мужа.
Он опустил глаза в тарелку.
Праздновали шестьдесят восьмой день рождения Галины Петровны. Продукты Людмила купила накануне после работы. Утром приготовила две закуски, привезла торт, забрала заказанное горячее и ещё заехала в аптеку за таблетками свекрови.
За последние четыре дня она также записала Галину Петровну к кардиологу, нашла потерянный результат анализа, позвонила в поликлинику и выяснила, почему перенесли приём.
И теперь женщина, ради которой Людмила с восьми утра носилась по городу, рассказывала гостям, какая у неё неумелая невестка.
— Андрей в детстве всегда любил нормальную домашнюю еду, — продолжала свекровь. — А сейчас что? Всё быстро-быстро. Работа у неё важнее семьи.
Людмила села.
— Мам, Люда тоже работает, — снова сказал Андрей.
— Я разве запрещаю? Просто женщина должна успевать и там, и дома. Мы же успевали.
На этот раз никто не засмеялся.
Четырнадцатилетняя Соня посмотрела на мать.
Людмила улыбнулась дочери, будто ничего не произошло.
Домой они вернулись около одиннадцати.
Андрей первым нарушил молчание:
— Только давай не будем теперь неделю это обсуждать.
Людмила сняла серьги.
— Не будем.
— Мама такая всю жизнь. Ты же знаешь.
— Знаю.
— Она не со зла.
— Хорошо.
Андрей явно ожидал продолжения, но Людмила пошла в ванную.
На следующий день она ничего не сказала.
Зато вечером достала из шкафа синюю папку.
В ней лежало всё, что касалось Галины Петровны: выписки, копии полиса и паспорта, результаты обследований, список лекарств, телефоны врачей. Людмила добавила лист с ближайшими записями и положила папку перед мужем.
— Это тебе.
— Что?
— Мамины документы.
— Зачем мне?
— Потому что с сегодняшнего дня ты занимаешься её врачами сам.
Андрей рассмеялся, решив, что жена шутит.
— В смысле?
— В прямом. В четверг у неё кардиолог в десять сорок. В конце месяца нужно повторить анализы. Таблетки расписаны здесь. Продукты я ей больше не заказываю. Квитанции тоже не проверяю.
— Люд, ты серьёзно?
— Да.
— Из-за вчерашнего?
Людмила села напротив.
— Не только. Я вчера наконец посчитала, сколько всего делаю для человека, который при любой возможности объясняет, какая я плохая жена.
— Мама пожилая.
— Ей шестьдесят восемь. Она ходит в магазин, ездит на дачу и прекрасно звонит мне, когда ей что-то нужно. Я не бросаю беспомощного человека.
— Ты просто обиделась.
— Конечно обиделась. Но решение не поэтому. Это твоя мама, Андрей. Я много лет незаметно забрала на себя почти все её дела. Теперь возвращаю их тебе.
На следующий день позвонила Галина Петровна.
— Люда, Андрей говорит, ты больше не будешь меня записывать к врачам.
— Да.
— Что за детский сад?
— Никакого детского сада. Андрей всё сделает.
— Он работает!
— Я тоже.
— Ты лучше разбираешься в поликлинике.
— Разберётся.
— То есть из-за одной шутки бросаешь меня с больным сердцем?
Людмила глубоко вдохнула.
— Галина Петровна, вы не остались одна. У вас есть сын. Вот с ним теперь и решайте эти вопросы.
Первую неделю Андрей держался уверенно.
Потом началось.
— Люд, где мама сдавала кровь?
— В папке есть направление.
— Я вижу направление. Где конкретно?
— Позвони и спроси.
— Ты же знаешь.
— Знаю.
— И не можешь сказать?
— Могу. Но тогда через неделю снова всё буду делать я.
Андрей раздражённо ушёл звонить матери.
Через несколько дней он купил не те таблетки — похожее название, другая дозировка. Хорошо, что Галина Петровна заметила сама и не стала их принимать.
Потом забыл заказать ей продукты.
— Там пустой холодильник! — возмущался вечером.
— Значит, закажи сейчас.
— Почему она тебе не позвонила?
— Потому что я попросила звонить тебе.
— Это уже принцип какой-то.
— Да.
Постепенно Андрей научился.
В телефоне появился отдельный календарь с мамиными приёмами. Он сфотографировал упаковки лекарств. По субботам стал заезжать с продуктами.
Выяснилось, что забота о матери занимает время.
Раньше этого времени он просто не замечал, потому что тратила его Людмила.
Через месяц возник новый конфликт.
Андрей перевёл Галине Петровне тридцать тысяч рублей из общего семейного счёта.
Людмила увидела операцию случайно.
— На что тридцать тысяч?
— Маме надо.
— На что?
— Там стоматология и ещё какие-то расходы.
— Почему ты не сказал?
— Это моя мать.
— Деньги общие.
— И что? Я не имею права помочь матери?
— Имеешь. Из своих денег — сколько хочешь. Из общих тридцать тысяч без разговора — нет.
— Ты теперь каждую копейку контролировать будешь?
— Нет. Поэтому давай разделим счета.
Андрей замолчал.
Через неделю у каждого была своя карта для личных расходов. На общий счёт они переводили заранее оговорённые суммы: ипотека, продукты, коммунальные платежи, расходы Сони, семейные покупки.
Всё остальное оставалось личным.
Андрею это сначала не понравилось.
Через пару месяцев перестал спорить.
С Галиной Петровной Людмила почти не общалась.
Но однажды Соня вернулась от бабушки непривычно тихой.
— Что случилось?
— Ничего.
— Сонь.
Девочка помолчала.
— Бабушка сказала, что ты папу против неё настроила. И что нормальная жена помогает семье мужа, а ты только деньги считаешь.
Людмила почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Папа это слышал?
— Его не было. Он меня оставил у бабушки, пока ездил в магазин.
Вечером разговор с Андреем был коротким.
— Соня больше не остаётся с твоей мамой одна.
— Люд, ну при чём тут Соня?
— При том, что твоя мама обсуждает со своей внучкой нашу семью и унижает её мать.
— Я поговорю.
— Поговори. Но правило уже есть. Встречаться — пожалуйста. Только при тебе.
— Это слишком.
— Ещё одна такая фраза при Соне — встреч вообще не будет, пока твоя мама не научится себя контролировать.
Андрей хотел спорить, но на этот раз остановился.
— Хорошо. Я скажу ей.
Галина Петровна не звонила почти три недели.
Потом сама приехала.
Людмила открыла дверь и удивилась.
— Андрей на работе.
— Я к тебе.
Свекровь прошла на кухню, поставила на стол пакет с яблоками.
— С дачи.
— Спасибо.
Несколько минут они обсуждали погоду.
Потом Галина Петровна сказала:
— Мы что, теперь так и будем чужими?
— Не знаю.
— Я, может, где-то лишнее сказала.
Людмила чуть не улыбнулась. Даже сейчас свекровь не могла произнести простое «я была неправа».
— Не где-то.
— Ну хорошо. Я резкая. У меня характер такой.
— Я знаю.
— Раньше же нормально жили.
— Для вас — да.
Галина Петровна нахмурилась.
— А для тебя?
— А я всё время старалась не ссориться. Поэтому делала ваши дела, выслушивала шутки и потом сама себе объясняла, что вы не со зла.
— Я могу больше ничего у тебя не просить.
— Это не наказание. Я иногда могу помочь. Если действительно нужно и если могу. Но полностью заниматься вашей жизнью снова не буду.
Свекровь помолчала.
— Соня скоро день рождения празднует?
— Через две недели.
— Меня хоть позовут?
Людмила посмотрела на неё.
— Позовём.
— Несмотря на всё?
— При одном условии.
— Каком ещё?
— Никаких разговоров о том, какая я жена, хозяйка, мать или невестка. Ни со мной, ни с Соней, ни с родственниками.
— Даже пошутить нельзя?
— Если шутка про меня — лучше не надо.
Галина Петровна недовольно поджала губы.
— Теперь перед каждым словом думать надо.
— Иногда полезно.
На день рождения Сони пришли самые близкие.
Праздновали дома. Заказали пиццу и роллы, Людмила сама сделала только салат и торт.
Галина Петровна пришла с подарком и первые два часа держалась прекрасно.
Потом тётя Валя похвалила торт.
— Люда сама делала?
— Да.
Галина Петровна привычно усмехнулась:
— Надо же, когда захочет, она у нас даже…
— Мама.
Андрей сказал это негромко.
Все посмотрели на него.
Он не отвёл глаз.
— Про Люду не надо.
Галина Петровна замерла.
— Я ничего такого…
— Я понимаю. Но не надо.
Возникла короткая неловкая пауза.
Потом Соня спросила у подруги, какую музыку включить, и разговор за столом пошёл дальше.
Людмила ничего не сказала мужу.
Только вечером, когда гости разошлись, поставила перед ним чашку чая.
— Спасибо.
— За что?
— Ты знаешь.
Андрей кивнул.
Через несколько дней Людмила увидела его за кухонным столом. Перед ним лежала та самая синяя папка.
Он переписывал что-то в блокнот.
— Что делаешь?
— У мамы терапевт поменял схему. Я хочу отдельно написать лекарства, чтобы не путаться.
— Сделай ещё фотографии упаковок.
— Уже.
— И дозировки подпиши.
Андрей посмотрел на неё.
— Поможешь проверить список?
Людмила взяла лист.
— Проверить могу.
— Только проверить.
— Именно.
Они прошлись по названиям. В одном месте Андрей перепутал время приёма, исправил сам.
Потом сложил бумаги обратно в папку и убрал её в свою сумку.
Раньше она всегда лежала в шкафу Людмилы.
Теперь — у него.