Тамара проснулась с тяжёлой головной болью.
В последнее время пробуждения давались ей всё труднее. Но больше всего пугало другое: периодически она засыпала прямо на диване в гостиной, совершенно не помня ни самого момента засыпания, ни того, что делала накануне.
Анатолий уже стоял перед зеркалом в костюме, поправлял галстук.
— Не стал будить тебя вчера, — сказал он мягко. — Ты так крепко спала, я побоялся прервать — вдруг опять полвечера промучилась бы с бессонницей.
— Теперь я переживаю не из-за бессонницы, а из-за этих внезапных «отключений», — ответила Тамара с горькой усмешкой. — Разве это нормально?
— Сходи к врачу, — сказал он, не оборачиваясь. — Может, переутомление.
Он ушёл на работу. Тамара осталась одна на кухне с чашкой остывающего чая.
И вдруг заметила то, на что раньше не обращала внимания: лёгкий горьковатый привкус на дне чашки. Не сахар, не заварка — что-то другое, едва уловимое.
Она замерла.
Третий день подряд этот привкус. Третий день подряд она «крепко спала», не помня вечера.
Совпадение могло быть случайным. Один раз. Может, два. Но не три.
Тамара сидела, держа чашку, и думала. Перебирала последние недели. Вечерний чай — Анатолий всегда сам его готовил, «чтобы ты отдыхала, дорогая». Она пила и через сорок минут начинала клевать носом на диване. Просыпалась утром в спальне, не помня, как туда попала.
Она достала телефон, написала подруге Светлане, которая работала фармацевтом.
«Света, привет. Можно спросить про лекарства? Есть снотворное без вкуса и запаха, которое можно подмешать в чай?»
Ответ пришёл через несколько минут: «Есть. Многие. Зачем спрашиваешь?»
Тамара не ответила сразу.
Вечером, когда Анатолий, как обычно, поставил перед ней чашку чая, она взяла её, поднесла к губам — и не отпила. Незаметно вылила половину в цветочный горшок рядом с диваном, когда муж отвернулся к телевизору.
Она легла на диван, как обычно, прикрыла глаза. Дыхание сделала ровным, медленным — она помнила, как это получалось у дочери в детстве, когда та притворялась спящей перед школой.
Минут через двадцать она услышала, как Анатолий встал. Подошёл, наклонился над ней.
— Том? — тихо позвал он.
Она не ответила, не пошевелилась.
Он постоял ещё немного, потом отошёл. Тамара, не открывая глаз полностью, через щёлку ресниц наблюдала.
Анатолий прошёл в свой кабинет. Дверь оставил приоткрытой — обычно он закрывал её плотно.
Тамара выждала ещё пять минут. Потом тихо, бесшумно поднялась с дивана и подошла к щели в двери кабинета.
Анатолий сидел за столом. Перед ним лежали бумаги — много бумаг, какие-то документы. Он что-то писал, сверял с папкой.
Тамара пригляделась. На столе лежали банковские выписки. Договор — она разобрала слово «ипотека» и их фамилию. Ещё какие-то документы с печатями.
Сердце колотилось. Она думала о худшем — то, что обычно показывают в фильмах: муж готовит развод, выводит деньги, оформляет квартиру на себя без её ведома, пока она «спит».
Анатолий вдруг достал телефон, набрал номер.
— Алло, Викторовна? Извините за поздний звонок. Да, я насчёт документов на дачу. Хотел уточнить — переоформление на двоих супругов точно возможно без её личного присутствия у нотариуса? Просто она… у неё проблемы со сном последнее время, я не хочу её лишний раз дёргать вечерами, пусть отдыхает.
Тамара застыла у двери.
— Да, я понимаю, что вообще-то нужно её присутствие, — продолжал Анатолий. — Но я хотел сделать сюрприз. Понимаете, у неё в этом году юбилей, четверть века как поженились. Я хочу переоформить дачу на нас обоих — она вообще не знает, что я её выкупил у соседа полностью, мы там только половину официально оформили десять лет назад. И ещё хочу успеть до её дня рождения подготовить документы на маленький домик там же — для внуков, когда подрастут. Сюрприз должен быть готовым, а не «в процессе».
Пауза.
— Да, я понимаю риски. Просто я каждый вечер сижу с этими бумагами, когда она засыпает, чтобы случайно не увидела раньше времени. Она же спрашивает, чем я в кабинете занимаюсь — я говорю, отчёты разбираю.
Тамара медленно опустилась на пол у двери. Сидела, прижавшись спиной к стене, и слушала, как муж договаривается с нотариусом о времени визита.
Снотворное.
Она вернулась мысленно к чаю, к горькому привкусу.
«Чтобы ты отдыхала, дорогая».
Может, дело было не в заговоре. Может — в неловкой, чрезмерной заботе человека, который хотел устроить сюрприз и боялся, что жена случайно увидит документы раньше времени, потому что она вечно не спала и бродила по квартире.
Но снотворное — это было слишком. Даже из лучших побуждений.
Тамара встала, тихо вернулась на диван, легла, закрыла глаза.
Через полчаса Анатолий вышел из кабинета, тихо подошёл, накрыл её пледом. Поцеловал в висок — осторожно, чтобы не разбудить.
— Сюрприз будет, — прошептал он почти неслышно. — Потерпи немного, Томочка.
Утром, за завтраком, Тамара посмотрела на мужа долго.
— Толя, мне нужно тебе кое-что сказать.
Он напрягся.
— Что?
— Я не спала вчера. Притворилась. Я слышала твой разговор с нотариусом.
Анатолий побледнел.
— Том, я хотел сюрприз…
— Ты подмешивал мне снотворное в чай. Три недели, может, дольше. Я думала, что схожу с ума. Что у меня что-то с головой.
Он сел, закрыл лицо руками.
— Боже. Я не подумал… Я просто хотел, чтобы ты крепко спала, чтобы не увидела документы раньше срока. Я взял у друга, он врач, сказал — безопасная доза, не вредно. Я идиот, прости. Я совсем не подумал, как это будет выглядеть с твоей стороны.
— Толя, — сказала Тамара тихо, но твёрдо, — даже с самыми лучшими намерениями нельзя давать человеку лекарства без его ведома. Это не сюрприз. Это контроль над моим телом без моего согласия. Понимаешь разницу?
Он кивнул, не поднимая головы.
— Понимаю. Прости меня. Пожалуйста.
— Дача — это прекрасный подарок, — продолжила она. — Правда прекрасный. Но я хочу узнавать об этом, видя документы своими глазами, а не просыпаясь в неведении, что со мной делали ночью.
Анатолий встал, подошёл, сел рядом на корточки, взял её за руки.
— Я больше никогда так не сделаю. Клянусь. Я просто… я так хотел сделать тебе хорошо, что не подумал, что делаю плохо.
Тамара посмотрела на него.
— Покажи мне документы. Сейчас, как есть, недоделанные. Я хочу быть частью этого, а не сюрпризом для самой себя.
Он принёс папку. Они сидели за столом и разбирали бумаги вместе — настоящий разговор, настоящее планирование, без тайн.
Юбилей они отметили на той самой даче — уже официально оформленной на двоих, с маленьким новым домиком неподалёку, который Анатолий действительно готовил для будущих внуков.
Но чай по вечерам с тех пор Тамара заваривала себе сама.