Наталья закрывала приложения на служебном ноутбуке, когда экран мобильного озарился входящим вызовом от матери. Пальцы дрогнули. Несколько мгновений она пребывала в смятении, пытаясь совладать с бурей эмоций. Но всё равно приняла вызов.
Привет, мам. Сейчас не смогу поговорить, я за рулем. Как только доберусь до дома, сразу наберу тебя. Договорились?
Да-да, моя дорогая Наташенька. Жду твоего звонка, как только сможешь. Я буду ждать.
Две недели назад между ними произошла серьёзная размолвка. Причиной стало внезапное ухудшение здоровья отца Натальи — он был госпитализирован с инсультом. Мама хотела перевести его в частную клинику за большие деньги. Но у пенсионерки их не было, и она начала просить у старшей дочери. У Натальи откуда такие деньги? Двое детей, ипотека, у мужа с работой неопределённо, того и гляди, сократят. Наталья сказала матери, чтобы та не занималась самодурством, оставила отца в покое, пусть врачи его лечат там, где он находится.
Мама, конечно, обиделась. Высказала дочери, какая она неблагодарная и жадная, что не хочет с ней ни разговаривать, ни знать её, и бросила трубку. Наталье было обидно, но к ней в семье было всегда предвзятое отношение. Она давно к этому привыкла.
Путь до дома не длинный, но нужно было зайти в детский садик за младшей дочкой Леночкой, потом забежать в продуктовый магазин. Поэтому перезвонила Наташа маме только через час.
Я смотрю, ты особо и не торопилась мне перезванивать. Не хочешь со мной разговаривать? Или тебе наплевать на отца?
Мама, не придерайся. Я как только освободилась, сразу тебе перезвонила. Моего внимания не только ты требуешь. С тобой я всегда разговариваю, а по поводу отца можешь не спрашивать, сама знаешь.
Значит, денег ты не дашь?
Ты опять мне звонишь, чтобы просить денег для отца? Мама, я тебе уже говорила, у меня нет денег. Тем более для него.
Наташа, послушай меня. Его выписывают скоро, но ему требуется лечение, его парализовало. Доктор назначил лекарства, а они очень дорогие.
Так попроси у Анечки. У неё очень богатый муж, выделит для тестя немного, или у Германа попроси, он тоже хорошо зарабатывает. Почему ты просишь у меня? У самой никчемной, несостоятельной и неблагодарной дочери?
Герман готовится к свадьбе, ему самому нужны деньги. А Анечка собирается на море. Они оплатили клинику отцу. Теперь твоя очередь помогать.
Мам, я не буду помогать отцу. Если бы тебе требовалась помощь, я в лепешку бы расшиблась и нашла деньги. Но не отцу. Он никогда и ничем мне не помог, никогда не похвалил меня и не сказал даже слова хорошего.
Как ты можешь такое говорить? Он вырастил тебя, воспитал!
А что я? Я разве неправду говорю? Шестнадцать лет он только и делал, что издевался надо мной и наказывал. Бил за всё что можно и нельзя, даже за то, что я выросла из своей одежды и обуви. Вся спина в шрамах до конца жизни. До сих пор помню всю боль, ночи, проведённые в углу на коленях, голодные обмороки, потому что еду не заслужила. Ты никогда не заступалась за меня.
Он человека из тебя делал!
А я кем была? Обезьяной, что ли? Почему тогда он никогда не наказывал ни Аню, ни Германа? Они сразу людьми родились? За что вы так со мной? Я отлично училась в школе, только с мечтой, что закончу девятый класс и сбегу в колледж, поселюсь в общаге, подальше от него. И удивительно, вы даже лучше жить стали без меня. Я вам мешала? Зачем вы вообще меня родили? Почему сразу не оставили меня в роддоме?
Не говори глупостей. Просто так сложилось…
Что сложилось? Я была девочкой для битья? Роли распределены ещё до моего рождения?
Наталья, не дерзи. Ты выросла хорошим человеком.
Мама, я выросла хорошим человеком только потому, что не сошла с ума от боли, не озлобилась на весь мир и не одичала, как собака в стае волков. Но благодаря папочкиному воспитанию — ни в коем случае. И я не дам денег на лекарства для него. И молиться я не буду, чтобы он выздоровел. У меня нет отца и никогда не было. Был только тиран и деспот, который лишил меня нормального детства и родителей.
Значит, ты так решила?
Да, мама. Я так решила уже очень давно. Слава Богу, что у меня есть замечательный добрый муж и две самые любимые дочки, которых мы любим одинаково сильно. Я никогда не буду распределять роли между детьми. Для тебя я многое готова сделать, но отца у меня нету. Пожалуйста, просто пойми меня и прими мое решение.
Ладно, может ты в чём-то и права. Но всё равно это же твой отец…
Мам, извини, мне некогда. Ужин готовить надо, уроки с Леночкой делать. Целую, пока.
Наталья отключила телефон, больше не могла говорить с матерью. Трудно было сдерживать слёзы. Слёзы обиды, слёзы боли, нет, не физической — душевной боли. Пятнадцать лет прошло с тех пор, как она сбежала из дома и поступила в колледж. Пора уже всему забыться, но она по сей день иногда вскакивает с кровати среди ночи в ужасе, в слезах, просыпаясь от кошмаров детства.
Отец Натальи, Иван Фёдорович, не долго прожил. Очередной инсульт забрал его жизнь через два месяца. Мария Львовна после смерти мужа сильно сдала, резко постарела, потускнела. Любила его очень сильно, жить без него не хотела. Через месяц сама слегла и только тогда позвонила Наталье, попросила её приехать. Наташа, отпросившись с работы, помчалась к маме через весь город.
Мама, почему ты мне не позвонила раньше? Ничего не сказала? Я сейчас вызову скорую, потерпи.
Наташенька, не суетись пожалуйста. Не надо мне скорой. Я за Ванечкой своим пойду. Не хочу без него жить. Я хочу другого. Прости меня, дочка, за всё прости. Это моя вина, что отец так с тобой обращался. Присядь поближе, трудно мне громко говорить.
Наташа принесла воды, напоила маму, села поближе к ней. Рука тянулась к телефону, но она была ошарашена мамиными извинениями. Хотела узнать правду прямо сейчас, а не после того, как её увезёт скорая.
Мы с Ванечкой учились вместе с первого курса. Там я и влюбилась в него по уши. Молодость, нам хотелось веселиться, отдыхать. На четвёртом курсе мы почти все выходные проводили у Ваниного друга на даче.
В тот вечер отмечали день рождения друга. Все перебрали сильно. Утром я проснулась от Ваниного крика. Я была нагишом под одеялом, а рядом спал тот самый друг. Я ничего не помню. Он тоже ничего не помнит. Но наш вид был самым лучшим доказательством моей измены. Ваня через время оттаял, простил меня. А я узнала, что беременная.
Ваня предложил пожениться, чтобы скрыть позор. Когда ты родилась, я поняла, что ты его дочь — маленькая Ванина копия. Но сам Ваня не хотел этого принимать. Меня простил, а ты ему была как кость в горле. Ни видеть, ни слышать тебя не хотел.
Первый раз он поднял на тебя руку, когда тебе было пять лет, за разбросанные игрушки. Я билась за тебя, как львица, но он был сильнее. Схватил меня за горло, прижал к стене: «Будешь лезть — убью обеих. А так я хоть нормальную бабу из твоего уб людка воспитаю.» Так началось твоё воспитание.
Мне было страшно и за тебя, и за себя. Но я ничего не могла сделать. Мои родители к тому времени скончались. Как-то выпал шанс, и я через знакомых сделала генетическую экспертизу. Она показала, что Ванечка твой родной отец. Но Ваню она не убедила. Может быть, он просто привык.
Сдать тебя в детдом я не могла. Ты моя дочка и его, родная кровинка. Не могла я от тебя отказаться. Прости, дочка. Я не самая лучшая мать, но я слишком сильно любила твоего отца. И сейчас люблю. Хочу к нему.
Мария Львовна тяжело вздохнула, прикрыла глаза.
Наташенька, я устала. Хочу отдохнуть. Ты езжай домой. Завтра после работы приедь, покушать мне приготовишь. Я совсем разболелась. Сегодня я поспать хочу. Прости меня, доченька. Я всегда тебя любила. Не держи зла на отца. Его прости.
Пожилая женщина говорила всё тише. Дыхание участилось. Наталья сидела с отрешённым видом, ничего не замечала. Слёзы безостановочно текли по её лицу. Через несколько минут она пришла в себя и посмотрела на маму. Хотела сказать, что прощает её, но было поздно. Мария Львовна закрыла глаза и больше их не открыла. Наталья поняла: она осталась одна. Совсем одна.