Оля первой заметила чужие занавески.
Они висели на окнах их дачного дома — бежевые, в мелкий цветочек, совершенно не похожие на те белые, которые она сама стирала и убирала осенью.
— Вить, а это что?
Муж остановил машину возле калитки и тоже посмотрел.
— Не знаю.
На крыльце стояли два больших чемодана.
Рядом — пакеты, складной стул и коробка с посудой.
Из дома вышла Марина Константиновна.
— Наконец-то! — обрадовалась свекровь. — А я думала, вы только к обеду будете.
Оля медленно открыла дверцу машины.
За спиной уже спорили дочери, кто первым займёт кровать у окна. Старшей, Лизе, было двенадцать, младшей Соне — восемь.
Этого июня они ждали почти пять лет.
Именно столько выплачивали кредит за дачу.
Участок купили не новый и не роскошный: небольшой деревянный дом, шесть соток, яблони, теплица и веранда, которую Витя два лета ремонтировал своими руками. Зато место было их. Ни съёмных домиков, ни поездок к родственникам, ни вечного вопроса, куда деть детей на каникулы.
В этом году кредит наконец закрыли.
Оля ещё зимой говорила:
— С первого июня переезжаем и живём до школы.
И вот теперь на их крыльце стояла свекровь с чемоданами.
— Мам, ты чего здесь? — спросил Витя.
— Помогаю.
— Кому?
Марина Константиновна посмотрела на сына так, будто вопрос был очевиден.
— Вам.
Оля вошла в дом.
На кухне появились новые чашки.
В шкафу лежало чужое постельное бельё.
На диване стояла коробка с детскими игрушками.
— Марина Константиновна, а это чьё?
— Жильцов.
Оля повернулась.
— Каких жильцов?
Свекровь улыбнулась.
— Я вам хотела сюрприз сделать.
У Оли сразу возникло плохое предчувствие.
— Какой?
— Я вашу дачу на лето сдала.
Несколько секунд никто не говорил.
Соня спросила:
— Мам, а мы тогда где жить будем?
Оля посмотрела на Витю.
Он отвёл глаза.
И по этому движению она всё поняла.
— Ты знал?
— Ну…
— Витя.
— Мама говорила, что есть вариант.
— Ты знал.
— Не то чтобы знал. Она только обсуждала.
Марина Константиновна вмешалась:
— Да чего вы делаете проблему? Отличная семья. Из Мурманска. Муж, жена, трое детей. На всё лето.
Оля почувствовала, что сейчас либо закричит, либо скажет что-нибудь такое, после чего отношения в семье не восстановятся никогда.
Поэтому просто спросила:
— Кто разрешил?
Свекровь нахмурилась.
— Что значит кто? Я хотела как лучше.
— Чья дача?
— Ваша.
— Тогда почему вы её сдаёте?
— Потому что она всё лето простаивает.
— Мы сегодня приехали жить на всё лето.
Марина Константиновна удивилась.
— С детьми три месяца здесь?
— Да.
— Оля, ну это же деревня. Комары, жара, работы полно.
— Именно сюда мы и собирались.
Свекровь махнула рукой.
— Ну съездите куда-нибудь ещё. Зато деньги получите.
— Какие деньги?
— Я договорилась на хорошую сумму.
Теперь Витя вмешался:
— Мам, сколько?
— Сто двадцать тысяч за сезон.
Оля посмотрела на него.
— И ты считал это нормальным?
— Я думал, деньги не лишние.
— После пяти лет кредита?
— Можно было кухню обновить.
— Какую кухню?
Марина Константиновна оживилась:
— Вот! Я именно это и хотела. Вам дома давно надо фасады поменять.
Оля усмехнулась.
— То есть вы сдали нашу дачу и уже решили, куда потратить деньги?
— Не себе же беру.
— Аванс получили?
Свекровь замолчала.
— Получили?
— Тридцать тысяч.
— И где они?
— У меня.
— Зачем?
— Я должна была заказать столешницу.
Оля закрыла глаза.
Соня тихо спросила у сестры:
— А наша кровать теперь чужая?
Лиза ответила:
— Видимо.
Оля повернулась к детям.
— Ничего чужого здесь нет. Идите пока на улицу.
Когда они вышли, она сказала Вите:
— Нам надо поговорить.
Они отошли за сарай.
— Ты почему мне не сказал?
— Я думал, мама только рассматривает.
— Но про семью из Мурманска ты знал?
— Да.
— Про аванс?
— Нет.
— И промолчал.
Витя вздохнул.
— Потому что знал, что ты будешь против.
— То есть ты не побоялся, что мама сдаст нашу дачу. Ты побоялся сказать мне.
— Не формулируй так.
— А как?
Он помолчал.
— Я хотел потом спокойно обсудить.
— Когда? Когда они с тремя детьми и собакой приедут?
— Там ещё собака?
— Лабрадор, — сообщила свекровь, появившись рядом. — Очень воспитанный.
Оля посмотрела на неё.
— Прекрасно.
— Не надо таким тоном.
— Каким?
— Будто я преступление совершила.
— Вы просто распорядились нашей собственностью без нашего разрешения.
Марина Константиновна всплеснула руками.
— Какая собственность! Семейная дача!
— Семейная — наша с Витей.
— Я мать вашего мужа.
— Это не делает вас собственником.
Свекровь ушла в дом, громко хлопнув дверью.
Витя сказал:
— Может, просто вернём аванс?
— Может.
— Но мама уже пообещала.
— Это её обещание.
— Там люди отпуск планировали.
И вот тут Оля впервые задумалась.
Семья из Мурманска действительно ни в чём не виновата. Наверняка им показали фотографии, назвали цену, пообещали дом на лето. Возможно, уже купили билеты.
Просто сказать «не приезжайте» можно.
Но тогда начнётся скандал.
Марина Константиновна будет рассказывать всем родственникам, как невестка испортила людям отпуск.
Витя снова попытается усидеть между двумя стульями.
Оля посмотрела на лабрадора, существовавшего пока только в рассказах свекрови.
И неожиданно спросила:
— А правила СНТ вы им рассказывали?
Марина Константиновна насторожилась.
— Какие правила?
Оля сделала серьёзное лицо.
— Про собак.
— А что с собаками?
— Вить, ты не говорил матери?
Муж посмотрел на неё.
Она незаметно подняла бровь.
— Э… Нет.
— Что не говорил? — спросила свекровь.
Оля вздохнула.
— Ладно. Только потом не говорите, что мы вас не предупреждали.
Марина Константиновна села на веранде.
— Что случилось?
— После прошлогодней истории с овчаркой правление ввело отдельный сбор за крупных собак.
— Какой ещё сбор?
— Если собака больше пятнадцати килограммов — сезонный взнос.
— Сколько?
Оля на секунду задумалась.
— Тридцать пять тысяч.
Свекровь открыла рот.
Витя кашлянул.
— Тридцать пять?
Оля посмотрела на него.
— Ты же сам видел объявление.
Он выдержал паузу.
— А. Это.
Марина Константиновна возмутилась:
— За собаку тридцать пять тысяч?
— Если она постоянно живёт на участке.
— Да это незаконно!
— Возможно. Там председатель очень своеобразный.
Оля почувствовала, что входит во вкус.
— И ещё вода.
— Что вода?
— Авария на магистрали. С июня новый график.
— Какой?
— Два раза в неделю.
Свекровь побледнела.
— Что значит два раза?
— Подача ночью. Кажется, со среды на четверг и с субботы на воскресенье.
Витя уже смотрел в землю.
— Во сколько? — спросила Марина Константиновна.
— С двух до четырёх.
— Ночью?!
— Поэтому все набирают бочки.
— А вы как собирались с детьми здесь жить?
Оля пожала плечами.
— Мы привыкли.
Витя отвернулся, якобы рассматривая теплицу.
— И вы мне ничего не сказали! — возмутилась свекровь.
— Мы не знали, что вы тайно сдаёте дом посторонним.
Аргумент оказался безупречным.
Марина Константиновна немедленно достала телефон.
— Сейчас я Галине позвоню.
— Это мама семьи?
— Да.
Она ушла в дом.
Витя дождался, когда дверь закроется, и прошептал:
— Ты с ума сошла?
— Возможно.
— Какие тридцать пять тысяч?
— Тихо.
— Какая вода ночью?
— Не мешай.
— Она же узнает.
— От кого?
— От соседей.
— Если жильцы откажутся сегодня, уже неважно.
Витя несколько секунд смотрел на жену.
Потом начал смеяться.
— Я не могу.
— Можешь. Ты уже подтвердил.
— Ты на меня так посмотрела.
— Потому что ты пять лет со мной платил кредит за эту дачу и вчера не смог сказать маме одно слово: «нет».
Смех исчез.
— Тут ты права.
Разговор Марины Константиновны с Галиной продолжался минут двадцать.
Она несколько раз выходила на веранду уточнять подробности.
— Оля! А собака если в доме будет?
— Всё равно считается.
Через пять минут:
— А воду нельзя из колодца?
— Можно, но там железа много. Пить нежелательно.
Ещё через пять:
— Они спрашивают, цистерну можно заказать?
— Конечно. За свои деньги.
Свекровь снова скрылась.
Вечером она была мрачнее обычного.
— Галина сказала, что муж теперь против.
Оля сочувственно спросила:
— Почему?
— Трое детей без воды. И собака ещё.
— Понимаю.
— Они пока думают.
На следующее утро семья из Мурманска окончательно отказалась.
Галина потребовала вернуть аванс.
Марина Константиновна была возмущена сильнее всех.
— Представляете? Уже и билеты вроде купили, а теперь передумали.
Оля пила кофе.
— Хорошо, что заранее выяснили.
— Я им столько всего подготовила!
Она показала на занавески.
— Даже шторы привезла.
— Красивые.
— Не издевайся.
Витя молчал.
Аванс свекровь вернула в тот же день.
Правда, выяснилось, что пять тысяч она уже успела отдать мастеру за замеры кухонной столешницы.
Пришлось добавлять из своих.
Это испортило ей настроение окончательно.
После обеда Оля надела старую футболку и вышла в огород.
— Марина Константиновна, завтра с утра прополем клубнику.
Свекровь лежала в шезлонге.
— Завтра?
— Конечно. Вы же здесь.
— Я вообще-то помогала жильцов встречать.
— Жильцов больше нет. Зато грядки есть.
— Я не умею полоть.
— Научу.
— У меня спина.
— Тогда сидя.
Марина Константиновна настороженно посмотрела.
— Во сколько?
— Лучше пораньше. В шесть.
— Утра?
— Пока солнце не печёт.
— В отпуске?
— На даче всегда так.
Свекровь ничего не ответила.
Утром в пять сорок Оля проснулась от шума в прихожей.
Вышла.
Марина Константиновна уже застёгивала чемодан.
— Вы куда?
— Домой.
— А клубника?
— Без меня справитесь.
— Жалко.
— Я вообще-то городский человек.
— А занавески?
Свекровь сняла их ещё вечером.
Теперь они аккуратно лежали в пакете.
— Забираю. Мне пригодятся.
Витя вышел сонный.
— Мам, ты чего так рано?
— Автобус в семь пятнадцать.
— Могла позже.
— Нет, мне ещё дела надо.
Она поцеловала сына, обняла внучек и возле калитки сказала Оле:
— И разберитесь вы уже с этим СНТ. Невозможно жить.
— Обязательно.
Когда машина свекрови скрылась за поворотом, Витя закрыл калитку и посмотрел на жену.
— Я чувствую себя соучастником мошенничества.
Оля рассмеялась.
— Вода у нас круглосуточная.
— Я знаю.
— Собаки бесплатно.
— Тоже знаю.
— Председатель вообще сам с овчаркой живёт.
— Это уже особенно красиво.
Оля стала серьёзнее.
— Я не хотела унижать твою мать. Я просто хотела остаться в своём доме.
— Можно было сразу сказать ей жёстко.
— Я сказала бы. Но тогда ты снова начал бы: «Ну мама же уже договорилась, людям неудобно».
Витя помолчал.
— Начал бы.
— Вот.
— Больше не начну.
— Проверим.
Первые дни Оля ещё ждала нового звонка.
Что кто-нибудь из соседей случайно расскажет Марине Константиновне, что никакого графика воды нет.
Что свекровь приедет выяснять отношения.
Но та не приезжала.
Похоже, для неё история с неудачной арендой стала достаточно неприятной, чтобы больше к ней не возвращаться.
Семья наконец обжилась.
Лиза заняла кровать возле окна.
Соня повесила рисунки над своей.
Витя поставил бассейн.
Оля посадила зелень и клубнику.
По вечерам они сидели на веранде, ели ягоды и слушали, как за забором лают соседские собаки всех размеров совершенно бесплатно.
Однажды Соня спросила:
— Мам, а почему за Боню соседей не штрафуют?
Витя подавился чаем.
Оля быстро ответила:
— Правила поменяли.
— Когда?
— Очень быстро.
Лиза посмотрела на родителей и всё поняла.
— А вода тоже теперь каждый день?
— Представляешь себе.
— Повезло нам.
— Очень.
Витя засмеялся.
Три месяца прошли именно так, как Оля представляла зимой.
Не идеально.
Были комары.
Дважды ломался насос.
Один раз в теплице завелись муравьи.
Соня обгорела на солнце, Лиза неделю скучала по подругам, а Витя ругался на старую газонокосилку.
Но всё это были их собственные проблемы на их собственной даче.
В августе Марина Константиновна всё-таки приехала на один день.
Осмотрела грядки.
Посидела на веранде.
Потом подошла к крану и долго мыла яблоки под сильной струёй воды.
— Хорошо починили водопровод, — заметила она.
Оля посмотрела на Витю.
Тот сразу отвернулся.
— Очень хорошо, — ответила Оля.
Свекровь прищурилась, но ничего не сказала.
Перед отъездом она вдруг спросила:
— На следующее лето сдавать не будете?
— Нет.
— Ясно.
— Если решим когда-нибудь сдавать, сами найдём жильцов.
Марина Константиновна поправила сумку.
— Поняла я уже.
На этом разговор закончился.
Осенью, закрывая дом перед зимой, Оля сняла свои белые занавески и аккуратно сложила их в шкаф.
Витя стоял рядом.
— А мамины в цветочек всё-таки были веселее.
— Ещё слово — будешь всё следующее лето жить у неё.
— Молчу.
Оля заперла дверь и убрала ключ в сумку.
Пять лет они платили за это место не ради прибыли, не ради новой столешницы и не ради того, чтобы кто-то другой решил, как им пользоваться.
Следующим летом никаких жильцов никто уже не искал.
Марина Константиновна сначала звонила, прежде чем приехать.
А вода на даче, к счастью, так и продолжала идти круглосуточно.