— А где смородина?
Ирина Павловна поставила сумку прямо посреди дорожки и несколько секунд смотрела на пустой участок земли возле забора.
Ещё неделю назад там росли девять старых кустов. Не особенно красивых, местами разросшихся, но каждое лето они давали ягоды. Теперь на земле лежали комья вывороченных корней, а двое незнакомых мужчин снимали верхний слой грунта.
Возле сарая стояли коробки с изображением большого каркасного бассейна.
Из дома вышел сын.
— Мам, ты чего так рано? Мы тебя вечером ждали.
— Саша, где кусты?
Он сразу понял, о чём она.
— Мы их убрали. Всё равно старые были.
Ирина посмотрела на него, потом на рабочих.
— Кто разрешил?
— Мам, ну какое разрешение? Мы хотели нормально площадку сделать.
На крыльце появилась Лена.
— Ирина Павловна, только не расстраивайтесь сразу. Здесь будет очень здорово. Бассейн почти пять метров, детям раздолье. Мы всё выровняем, вокруг настил сделаем.
— Где смородина?
— Рабочие выкорчевали.
— Я вижу. Куда её дели?
Саша махнул в сторону задней калитки.
— Там лежит. Мам, эти кусты уже половина сухие.
Ирина быстро пошла за дом.
Кусты были свалены возле кучи веток. Корни обрублены, ветви переломаны. На одном ещё висели несколько зелёных ягод.
Эту смородину сажал Володя.
Двадцать семь лет назад они вдвоём привезли саженцы в старой «Ладе». Муж вымерял расстояние между лунками каким-то своим способом, Ирина смеялась, что он устраивает военную операцию вместо посадки ягод. Потом кусты разрослись. Из смородины варили варенье, дети ели её прямо с веток, а Володя каждую весну обрезал сухие побеги.
Мужа не было уже шесть лет.
Ирина никогда не считала каждый куст памятником. Спокойно меняла грядки, снесла старую теплицу, разрешила Саше перестроить веранду.
Но эти девять кустов она просила не трогать.
Причём совсем недавно.
Весной Лена уже предлагала поставить на этом месте бассейн.
Ирина ответила:
— Давайте в другом углу. Смородину убирать не хочу.
Тогда разговор вроде бы закончился.
Теперь кусты лежали за сараем.
Ирина вернулась к рабочим.
— Мужчины, прекращайте, пожалуйста.
Один выключил технику.
— Нам хозяева сказали площадку готовить.
— Хозяйка участка — я.
Саша раздражённо вздохнул:
— Мам, ну зачем цирк устраивать?
Ирина достала из сумки папку, которую утром забрала из городской квартиры для другого дела. Среди бумаг были документы на дачу.
— Вот. Участок и дом оформлены на меня. Я никаких работ здесь не заказывала.
Рабочие переглянулись.
— Тогда разбирайтесь между собой. Мы без согласия собственника дальше делать не будем.
Лена вспыхнула.
— Прекрасно. Просто прекрасно. Детям обещали бассейн, всё заказали, людей наняли.
— Надо было сначала спросить меня.
— Мы спрашивали!
— И я сказала не трогать кусты.
— Вы сказали, что вам жалко смородину. Я думала, когда увидите, как всё получится, сами обрадуетесь.
— Значит, ты услышала «нет» и решила, что это всё равно «да».
Саша встал между ними.
— Хватит. Девять старых кустов не стоят семейного скандала.
Ирина повернулась к сыну.
— Тогда зачем было выкорчёвывать их тайком?
В тот день бассейн увезли обратно в коробках.
А вечером Ирина сказала, что этим летом никто из них на даче жить не будет.
Саша даже не сразу поверил.
— Ты нас выгоняешь?
— На лето — да.
— Из-за смородины?
— Из-за того, что вы решили распоряжаться здесь без меня.
Лена стояла возле машины, скрестив руки.
— Знаете, Ирина Павловна, я семь лет сюда езжу. Полю ваши грядки, мою дом, готовлю на всех, крашу забор. Но как только захотела сделать что-то для своей семьи, сразу выяснилось, что я здесь никто.
— Я не просила тебя выкорчёвывать мои кусты.
— Вот именно — ваши кусты, ваш дом, ваш сарай, ваши яблони. Здесь всё ваше. Мы только работаем и спрашиваем, куда можно поставить стул.
— Лена, сейчас не об этом.
— Как раз об этом.
Саша открыл багажник.
— Поехали.
Перед тем как сесть в машину, он бросил матери:
— Ты превратила дачу в музей папы. Скоро вообще ничего менять нельзя будет.
Эта фраза задела сильнее всего.
После их отъезда Ирина долго сидела на крыльце.
Потом взяла секатор, ведро и пошла к выкорчеванным кустам.
Соседка Тамара посоветовала попробовать сохранить черенки.
— Гарантий никаких, особенно сейчас. Но нарежь хорошие побеги, поставь укореняться. Может, что-то получится.
Ирина выбрала двадцать три веточки.
Сама понимала, что выглядит немного нелепо: кусты уже уничтожены, вернуть их невозможно, а она возится с тонкими зелёными палочками в стаканчиках.
Но ей хотелось хотя бы попробовать.
Две недели Саша не звонил.
Внуки писали сами.
Двенадцатилетний Миша спросил, можно ли приехать забрать велосипед.
— Конечно.
— А остаться до вечера можно?
Ирина помолчала.
— Можно.
Через три дня приехал и Саша. Один.
Помог сыну погрузить велосипед, потом не уехал.
— Кофе есть?
— Есть.
Они сели на веранде.
Саша долго крутил чашку.
— Я знал, что ты против бассейна именно там.
Ирина ничего не сказала.
— Лена решила, что если сделать сюрприз, ты потом не станешь заставлять всё переделывать. А я не хотел опять спорить с ней.
— Поэтому решил поспорить со мной после?
— Получается, да.
— Удобно.
— Не очень.
Он посмотрел на стаканчики с черенками.
— Это от тех кустов?
— Да.
— Приживутся?
— Не знаю.
Саша вздохнул.
— Мам, я правда думал, что ты слишком держишься за папины вещи.
— Возможно, держусь. Но это не даёт тебе права решать, когда мне от них избавляться.
Он кивнул.
— Понимаю.
— Сейчас понимаешь.
— Сейчас.
Саша рассказал, что они сняли на лето соседнюю дачу через две улицы. Хозяева приезжали редко и были рады арендаторам.
— Бассейн поставим там. Миша уже площадку выбрал.
— Хорошо.
— Ты не против?
Ирина удивилась.
— Почему я должна быть против чужого бассейна на чужом участке?
Сын рассмеялся.
Это был первый нормальный разговор после ссоры.
Дети действительно стали приходить сами. То за ягодами, то просто к бабушке. Ирина их не отталкивала и не заставляла выбирать сторону.
Саша пару раз помог починить ступеньку и перекрыл кран у летнего душа.
Лена не появлялась почти месяц.
Потом пришла одна.
Ирина поливала огурцы.
— Можно поговорить?
— Можно.
Лена села на старую скамейку.
— Я не извиняться красиво пришла. Не умею.
— Говори как умеешь.
— Я была неправа, что распорядилась без вас.
Ирина поставила лейку.
— Спасибо.
— Но я всё равно хочу объяснить, почему меня так переклинило.
Оказалось, её обида началась задолго до бассейна.
Когда умер Владимир, у Саши была возможность претендовать на долю в наследственном имуществе. Он решил всё оставить матери и необходимые вопросы оформил так, чтобы дача полностью осталась Ирине. Для него это было естественно.
С Леной он тогда почти ничего не обсуждал.
— Я узнала, когда всё уже сделали, — сказала она. — И дело даже не в том, что мне нужна была ваша дача. Но Саша сказал: «Маме так спокойнее». А меня никто не спросил, что думаю я.
— Это был вопрос между мной и сыном.
— Юридически — да. Но мы семья. Мы сюда потом семь лет приезжали. Я сажала, красила, убирала, детей привозила. И всё время понимала: достаточно вам сказать одно слово, и у нас здесь нет ничего.
Ирина хотела возразить, но не стала.
Лена продолжила:
— Я увидела бассейн и решила сделать детям сюрприз. И вам тоже. Думала, все соберёмся, будет красиво, внуки рядом. А когда вы весной отказались, мне показалось, что это опять: ничего нельзя, потому что всё не наше.
— И ты решила доказать обратное, уничтожив то, что было моим.
Лена поморщилась.
— Да. Когда так говоришь, звучит совсем плохо.
— Потому что так и получилось.
Они помолчали.
— Я не хотела сделать вам больно, — сказала Лена. — Правда.
— Верю.
— Но это ничего не меняет?
— Меняет то, как я тебя понимаю. Не меняет того, что сначала надо было получить согласие.
Лена кивнула.
— Справедливо.
После этого они не стали внезапно лучшими подругами.
Но напряжение постепенно ушло.
Ирина несколько раз приходила на соседнюю дачу к внукам. Бассейн действительно оказался огромным. Дети плескались там часами, Егор — хозяин участка — разрешил поставить рядом стол и шезлонги.
Однажды Миша позвал:
— Бабуль, полезай!
— Даже не мечтай.
— Там тепло!
— Мне и здесь хорошо.
Лена принесла ей чай.
— Я больше не предлагаю вам купальник. Сама решите.
Ирина посмотрела на неё и усмехнулась.
— Учишься.
— Приходится.
К августу стало понятно, что большинство черенков не пережили пересадку.
Ирина пересчитала оставшиеся.
Семь.
На каждом появились новые листья.
Саша помог подготовить место чуть дальше от прежней смородины.
— Все семь посадим?
— Все.
— Может, потом ещё другие сорта купим?
Ирина посмотрела на него.
— Весной спросишь.
— Понял.
В конце сентября Лена позвонила сама.
— Ирина Павловна, можно вопрос?
— Спрашивай.
— Мы бассейн разобрали. На той даче сарай маленький, хозяева не хотят, чтобы он там зимовал. Можно коробки у вас поставить? До весны.
Ирина машинально посмотрела на свой сарай.
Места хватало.
— Можно.
— Точно?
— Точно.
— Мы в субботу привезём. Сначала позвоним.
— Хорошо.
Когда Саша с Леной приехали, коробки аккуратно поставили вдоль дальней стены, ничего не перекрывая.
Лена даже спросила:
— Здесь нормально или лучше переставить?
— Здесь оставляйте.
Саша закрыл сарай.
— На майские приедем?
Ирина посмотрела на молодые кустики возле забора. Семь из двадцати трёх всё ещё держались.
— Приезжайте.
Лена улыбнулась:
— С бассейном?
— Сначала позвоните. Потом обсудим, с чем.
На этот раз никто не спорил.