Семь лет золовка считала её чужой. Семь лет — ни звонка, ни слова. А потом Алевтина получила московскую квартиру — и телефон зазвонил на следующий день.
— Тебя можно поздравить? — хитрым голоском произнесла золовка Кристина, едва Алевтина ответила на звонок.
— С чем?
— Ходят слухи, что ты теперь богатый Буратино. Ну не делай вид, что не ты стала обладательницей московской квартиры.
Алевтина сконфузилась. Около месяца назад она получила в наследство от троюродной бабушки — которую видела два раза в жизни — квартиру в Москве. Как и почему именно ей — до сих пор не очень понимала сама.
— Да, спасибо.
— Хорошо как! Будем приезжать в гости. К тому же моя старшая собралась этим летом в Москву поступать.
Алевтина молчала секунду.
Кристина. Семь лет они были знакомы. За семь лет — пара встреч на семейных праздниках, где золовка смотрела сквозь неё. Кристина считала, что брат Валентин сделал ошибку — привёл беременную, из ниоткуда, позарилась, мол, на их двухэтажный дом.
Алевтина об этом знала. Старалась не думать.
И вот — звонок.
— Кристина, — сказала она осторожно, — ты говоришь о поступлении твоей дочери?
— Ну да! Маша хочет в МГУ. Сильная девочка, умница. Ей нужно будет где-то жить, пока учится. Московские цены сама понимаешь какие.
— Понимаю.
— Ну вот. Раз у тебя теперь квартира есть — очень удобно. Маша аккуратная, порядок любит. Не почувствуешь, что кто-то живёт.
Алевтина поняла всё сразу.
— Кристина, там сейчас живут квартиранты.
— Ну, выселишь. Не проблема.
— Договор до декабря.
— Договоры расторгают.
— Я подумаю, — сказала Алевтина.
— Долго не думай. Маша документы подаёт в июле. Нам нужна определённость.
— Я поняла. До свидания.
Она положила трубку.
Валентин вошёл на кухню — слышал конец разговора.
— Кристина?
— Она.
— Зачем звонила?
— Хочет поселить племянницу в московскую квартиру.
Валентин помолчал.
— Маша поступает?
— Так говорит.
— И что ты ответила?
— Что подумаю.
Он кивнул. Налил себе чай. Сел.
— Ты же не собираешься?
— Не знаю. — Алевтина смотрела в окно. — Мне нужно разобраться в одном вопросе сначала.
— В каком?
— В том, что происходит, когда родственники семь лет тебя не замечают, а потом звонят.
Валентин смотрел на жену.
— Аля…
— Я не злюсь, Валь. Просто хочу понять логику.
На следующий день позвонила Кристина снова.
— Завтра мы приедем, — холодным тоном произнесла золовка. — У тебя есть время выставить своих квартирантов за дверь.
Алевтина остановилась посреди кухни.
— Кристина, мы не договаривались о вашем приезде.
— Ну и что? Семья же. Заодно Маша посмотрит квартиру, познакомитесь нормально.
— Кристина, — сказала Алевтина, — я должна сказать тебе кое-что. Можно?
— Ну говори.
— Мы знакомы семь лет. За это время мы виделись четыре раза — на свадьбе, на похоронах деда Валентина и два раза на Новый год. Ты ни разу не позвонила просто так. Не спросила, как дети, как мы живём. — Пауза. — Я не обижалась. Просто — так было.
— К чему ты это?
— К тому, что квартиру я получила месяц назад. И через месяц ты позвонила первый раз за семь лет. — Алевтина говорила ровно, без злости. — Это заметно.
Молчание.
— Ты намекаешь, что я из корысти?
— Я говорю факты. Выводы делай сама.
— Это не по-родственному, — обиженно произнесла Кристина. — Мы же семья.
— Семья — это когда в обе стороны. Семь лет в одну сторону — это не семья. Это просто одна фамилия.
— Значит, квартиру не дашь?
— Квартирантов я не выселю — у них договор. Это раз. — Алевтина сделала паузу. — Когда договор закончится в декабре — я ещё раз подумаю. Но не потому что ты приедешь завтра и посмотришь. Это моё решение, мой срок, мои условия.
— Ты изменилась, — сказала Кристина. Тоном, каким говорят «ты стала хуже».
— Может быть. Или просто начала говорить то, что думаю.
— Валентин знает, как ты разговариваешь с его сестрой?
— Поговори с ним, если хочешь.
— И поговорю!
— Хорошо. До свидания, Кристина.
Она положила трубку.
Валентин стоял в дверях — снова слышал.
— Жёстко, — сказал он.
— Жёстко — это когда семь лет молчат, а потом приезжают завтра без предупреждения и говорят выселить жильцов.
— Она позвонит мне.
— Знаю.
— Что мне говорить?
Алевтина посмотрела на мужа.
— Правду. Что квартира моя. Что я решаю сама. И что если Кристина хочет нормальных отношений — пусть строит их нормально, не через московские метры.
Валентин молчал.
— Ты согласен? — спросила она.
— Согласен, — сказал он. — Просто непривычно слышать это вслух.
— Мне тоже непривычно говорить. Но надо было раньше.
Кристина позвонила Валентину через час. Разговор длился двадцать минут. Алевтина уходила в другую комнату — это был его разговор с сестрой, не её.
Когда Валентин вышел, лицо у него было усталое.
— Она обиделась.
— Понимаю.
— Говорит, что ты зазналась после наследства.
— Я стала говорить то, что думаю. Это не зазнайство.
— Я ей так и сказал.
Алевтина посмотрела на мужа.
— И?
— И что квартира твоя. Что решение твоё. Что завтра они не приедут.
— Спасибо.
Он сел рядом.
— Аля, я должен был сказать это раньше. Не тебе — ей. Что ты наш человек. Давно.
— Давно, — согласилась она тихо.
— Прости, что не говорил.
— Ты говорил своими делами. Я видела.
Они помолчали.
— Что с квартирой будем делать? — спросил он. — В декабре?
— Не знаю. Может, сами переедем. Может, снова сдадим. — Алевтина пожала плечами. — Но точно не потому что Кристина позвонила через месяц после того, как узнала.
— Справедливо.
В декабре квартирный договор закончился.
Алевтина думала долго. Взвешивала. В итоге сдала снова — другим людям, с новым договором. Написала Кристине сама — коротко, без объяснений: квартира занята до следующего лета.
Кристина не ответила.
Зато через три месяца написала старшая племянница Маша — сама, без матери.
«Алевтина, здравствуйте. Я поступила в МГУ. Мама говорила про квартиру, я понимаю, что вы отказали. Хотела сказать, что не обижаюсь. Устроилась в общежитие, всё нормально. Если когда-нибудь будете в Москве — было бы приятно познакомиться нормально. Маша».
Алевтина читала сообщение дважды.
Потом написала в ответ:
«Маша, поздравляю с поступлением. Когда будем в Москве — обязательно встретимся. Удачи на первом курсе».
Валентин прочитал переписку.
— Умная девочка.
— Умная, — согласилась Алевтина. — В маму не пошла.
Он засмеялся.
Она тоже.
Иногда история начинается не с тех, кто звонит первым. А с тех, кто пишет сам — честно, без расчёта.
Это и есть начало нормальных отношений.
