Сестра увидела свет в окне и привела пятерых на чужой ужин. Ульяна накормила всех и молчала. Но когда та пришла снова — всё было иначе.
Семья садилась ужинать.
Ульяна вытащила из духовки противень с жареной курицей.
— Мне ножку! — облизнулся десятилетний Семён.
— Мне ножку! — передразнила брата Диана.
Ульяна улыбнулась, начала делить — и тут в дверь позвонили.
Захар удивлённо переглянулся с женой.
Он вышел открывать. Ульяна прислушалась.
Звонкий голос и смех. Младшая сестра.
— А мы всей семьёй вышли подышать! Увидели у вас свет! — сообщила Вика, уже входя в прихожую. За ней — муж Дима и трое детей.
Пятеро.
Ульяна смотрела на курицу. На четыре тарелки. На детей, которые уже облизывались.
— Садитесь, — сказала она.
Родственники управились быстро. От курицы остались кости.
Захар потом мыл посуду молча. Дети легли спать голодными — пришлось доставать хлеб и сыр, которые Ульяна берегла для завтраков.
— Ничего страшного, — сказала она мужу.
— Нет, — согласился он. — Но осадок есть.
— Есть.
— Что будешь делать, если придут снова?
— Посмотрим.
Через неделю — в пятницу вечером, когда на плите стояла кастрюля с борщом, а в духовке запекалась рыба — в дверь снова позвонили.
— Пахнет очень вкусно! — заводя детей в квартиру, поинтересовалась сестра. — Что там у вас сегодня на ужин?
Ульяна стояла у плиты и смотрела на Вику.
— Борщ и рыба, — сказала Ульяна. — На четверых.
Вика улыбалась.
— Ой, как здорово! Мы как раз не успели поужинать, Димка задержался на работе, а я не готовила…
— Вика, — сказала Ульяна. — Подожди.
Что-то в её голосе остановило сестру.
— Что?
— Пройдём на кухню. Только мы.
Они прошли. Захар забрал детей — своих и Викиных — в гостиную. Дима остался в прихожей с растерянным видом.
Ульяна закрыла кухонную дверь.
— Вика, — сказала она, — в прошлый раз мои дети легли спать голодными.
— Да ладно…
— Не «да ладно». Правда. Курицы не хватило. Я достала хлеб и сыр. Семён утром спросил, почему мы ели хлеб на ужин.
Вика молчала.
— Я не злюсь на прошлый раз. Вы пришли неожиданно, я накормила — это нормально для семьи. Но сейчас ты снова пришла без звонка и спрашиваешь, что у нас на ужин. — Ульяна смотрела на сестру. — Это уже другое.
— Я не думала, что ты так воспринимаешь.
— Как ты хочешь, чтобы я воспринимала?
— Ну, мы же семья. Мы живём рядом. Можем заходить.
— Можете. Но не на ужин без предупреждения. — Ульяна говорила спокойно. — Вика, у меня два работающих человека и двое детей. Я считаю продукты. Я планирую еду на неделю. Когда приходит пятеро голодных без звонка — это не «зашли в гости», это я кормлю девять человек вместо четырёх.
— Но я же не специально…
— Я знаю, что не специально. Именно поэтому говорю, а не обижаюсь молча. — Пауза. — Хочешь ужинать с нами — позвони утром. Я скажу, что готовлю, ты решишь, приходить или нет. Приходишь — возьми что-нибудь с собой. Хлеб, салат, что угодно. Просто чтобы это было вместе, а не мы кормим вас.
Вика смотрела в стол.
— Ты считаешь, что я использую тебя?
— Нет. Считаю, что ты не думаешь. Это разные вещи.
Молчание.
— Мне неловко, — сказала Вика наконец.
— Хорошо. Значит, поняла.
— Мы уйдём?
Ульяна подумала секунду.
— Нет. Оставайтесь. Борща хватит на всех — я варю много. Рыбы меньше, но дети её не очень любят. Справимся. — Пауза. — Но Дима пусть сходит в магазин за хлебом. Он в двух минутах отсюда.
Вика кивнула.
— Скажу ему.
Она вышла в прихожую. Ульяна слышала, как сестра тихо что-то говорит мужу. Потом — звук закрывающейся двери: Дима пошёл в магазин.
Ужин получился шумным и тёплым.
Дима принёс хлеб и банку маринованных огурцов — «на всякий случай взял», сказал. Дети носились по квартире, пока взрослые накрывали на стол.
За едой говорили про работу, про школу, про то, что Вика хочет записать старшего в секцию.
Про разговор на кухне — ни слова.
Уходя, Вика задержалась в прихожей.
— Уль.
— Что?
— В следующий раз позвоню.
— Хорошо.
— И возьму что-нибудь.
— Ещё лучше.
Вика чуть улыбнулась.
— Ты всегда была такая. Тихая — а потом раз, и всё по делу.
— Я молчу долго, — согласилась Ульяна. — Но когда говорю — говорю честно.
Они обнялись в прихожей. Быстро, по-сестрински.
Гости ушли.
Захар закрыл дверь. Посмотрел на жену.
— Поговорила?
— Поговорила.
— Как она?
— Нормально. Немного неловко ей было. Но приняла.
— И что теперь?
— Теперь звонит заранее.
Он кивнул.
— Борщ остался?
— Немного.
— Давай по тарелке. Дети уснули?
— Сейчас проверю.
Они сидели вдвоём на кухне — поздний вечер, тихая квартира, остатки борща в кастрюле.
Ульяна думала о том, что год молчала. Убирала со стола после незваных гостей, доставала хлеб для своих детей и говорила себе — ничего страшного, семья.
Семья — да.
Но и у семьи есть правила.
Просто их иногда надо сказать вслух.