— Ты так и живёшь одна?
Алина спросила это возле шкафа, в котором ещё висели мамины халаты.
После похорон прошло всего два дня. Сёстры приехали в квартиру разбирать документы, но за первый час почти ничего не сделали. На кухонном столе лежали свидетельства, квитанции, старые медицинские выписки и две чашки давно остывшего кофе.
Марина подняла глаза.
— Почему ты решила, что одна?
— Ну, мама ничего не рассказывала.
— Последние месяцы ей было не до моей личной жизни.
Алина пожала плечами.
На ней было дорогое пальто, на стуле лежала сумка известной марки, а возле подъезда стоял большой чёрный внедорожник.
— Просто интересно. Шесть лет прошло.
Марина сразу поняла, к чему идёт разговор.
Шесть лет назад у неё тоже было дорогое платье.
Только свадебное.
До регистрации оставалось меньше месяца. Максим уже заказал ресторан, они выбирали путешествие и спорили о цвете стен в доме, куда собирались переехать после свадьбы.
Марина приехала к нему без предупреждения.
Хотела сделать сюрприз.
Сюрприз получился у неё.
В спальне с Максимом была Алина.
Её родная сестра.
Потом последовали объяснения, которые Марина почти не запомнила. Алина плакала и говорила, что всё произошло неожиданно. Максим уверял, что запутался.
Свадьбу отменили.
Через несколько месяцев Алина развелась со своим мужем Кириллом.
А ещё через год вышла за Максима.
Марина к тому времени уже жила в другом городе.
— Я не одна, — сказала она.
Алина внимательно посмотрела.
— Кто-то есть?
— Есть.
— Серьёзно?
— Вполне.
Марина не стала добавлять подробности.
Не потому, что хотела устроить эффектное раскрытие.
Просто сегодня они приехали заниматься мамиными вещами, а не сравнивать мужчин.
Но Алина остановиться не могла.
— Надеюсь, хоть нормального нашла. Максим, конечно, со своими недостатками, зато я рядом с ним ни о чём бытовом не думаю. Дом, машина, поездки. Мужчина всё-таки должен уметь обеспечивать семью.
Марина сложила медицинские бумаги в отдельную папку.
— Рада за тебя.
Алина не уловила иронии.
Они встретились снова через неделю у нотариуса.
Там впервые серьёзно заговорили о квартире.
Других крупных активов у матери не осталось. По завещанию квартира переходила дочерям поровну.
Алина предложила продать её сразу после оформления наследства.
— Район хороший. Покупателя найдём быстро.
— Я продавать не хочу.
— А что ты будешь делать со своей половиной?
— Выкуплю твою.
Алина удивилась.
— У тебя есть такие деньги?
— Есть.
— Тогда отлично. Только мне часть нужна сейчас.
— Наследство ещё не оформлено.
— Я знаю.
— Значит, официально купить долю сейчас невозможно.
Алина раздражённо поправила волосы.
— Марин, мне срочно нужны деньги. Хотя бы семьсот тысяч.
Теперь уже Марина внимательно посмотрела на сестру.
— Зачем?
— Какая разница?
— Большая. Ты пять минут назад рассказывала, что ни о чём бытовом не думаешь.
— Не начинай.
Марина не начала.
Но через несколько дней некоторые вещи выяснились сами.
Максимов внедорожник исчез.
Алина приехала на такси.
Потом позвонила и попросила ускорить вопрос с деньгами.
Марина предложила встретиться дома у матери.
На этот раз сестра выглядела иначе.
Без дорогого пальто.
Без привычного макияжа.
— У Максима проблемы с компанией, — наконец сказала она.
— Насколько серьёзные?
— Серьёзные.
— Это всё ещё ничего не объясняет.
Алина вздохнула.
— Часть счетов заблокирована. Есть долги перед поставщиками. Дом в залоге.
Марина отложила ручку.
— Тот дом, которым ты так гордилась?
— Да.
— И моя доля в маминой квартире должна теперь спасать Максима?
— Моя доля. Не твоя.
— Пока квартира общая.
— Поэтому я и предлагаю тебе её выкупить.
Марина встала и подошла к окну.
Последние три года мать тяжело болела.
Алина приезжала редко.
Всегда находилась причина: дети Максима от первого брака, поездки, дела, здоровье.
Сиделку в основном оплачивала Марина.
Она же покупала лекарства, заказывала продукты и дважды оплачивала частную реабилитацию.
— Знаешь, что особенно неприятно? — сказала Марина. — Ты сейчас говоришь об этой квартире как о банкомате.
— А что мне с ней делать? Жить здесь я не собираюсь.
— Мама здесь жила.
— Я помню.
— Когда ей понадобилась сиделка, ты сказала, что у вас временно туго с деньгами.
— Тогда действительно было туго.
— Через две недели вы улетели отдыхать.
Алина помолчала.
— Я не хочу сейчас это обсуждать.
— А придётся. Потому что я три года платила почти за всё одна.
— Хочешь вычесть это из моей половины?
Марина задумалась.
— Нет. Я делала это для мамы, не для тебя. Но хотя бы не изображай, что мы одинаково участвовали.
Алина встала.
— Хорошо. Ты была идеальной дочерью. Я плохой. Полегчало?
— Нет.
Сестра взяла сумку.
— Тогда дай мне семьсот тысяч, а через полгода забирай мою долю.
— На словах?
— Мы сёстры.
Марина посмотрела на неё.
Алина сама поняла, насколько неудачно прозвучала эта фраза.
Шесть лет назад они тоже были сёстрами.
— Только через нотариуса, — ответила Марина. — Всё фиксируем документально. Деньги — как аванс в счёт будущего расчёта, насколько это позволит оформить нотариус после проверки документов. Окончательная сделка — после вступления в наследство.
— Ты мне совсем не доверяешь?
— Нет.
Алина хотела возмутиться, но только кивнула.
— Ладно.
Документы готовили несколько дней.
Перед подписанием они снова встретились в квартире.
Алина ходила из комнаты в комнату.
— Максим не знает, что я тебе всё рассказала.
— Про долги?
— Да.
— А что он думает?
— Что я просто продам долю.
Марина усмехнулась.
— Похоже на него.
— Ты до сих пор его ненавидишь?
— Уже нет.
— Не верю.
— Мне слишком дорого обошлось бы ненавидеть его шесть лет.
Алина остановилась.
— А меня?
Марина не ответила сразу.
— С тобой сложнее.
Они сели на кухне.
За окном начинался дождь.
Алина вдруг спросила:
— Так кто у тебя?
Марина поняла, что скрывать дальше бессмысленно.
— Кирилл.
Сестра не поняла.
— Какой Кирилл?
Марина посмотрела на неё.
И тогда Алина замерла.
— Мой Кирилл?
— Он давно не твой.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Вы что, специально?
Марина даже рассмеялась.
— Шесть лет брака и ребёнок — довольно длинная месть.
Алина смотрела на неё с таким выражением, что Марина впервые за весь разговор почувствовала неловкость.
— Когда это началось?
— Через год после моего отъезда мы случайно встретились. Потом переписывались.
— И сразу решили утешить друг друга?
— Нет.
Марина немного подумала.
— Хотя вначале, наверное, именно это нас и сблизило.
Это была правда, которую она редко произносила вслух даже себе.
Кирилл оказался единственным человеком, которому не нужно было объяснять, что произошло.
Его тоже бросили ради Максима.
Первые встречи были почти терапией.
Они говорили об Алине.
О Максиме.
О том, как унизительно узнавать, что два близких человека месяцами смотрели тебе в глаза и лгали.
Потом разговоров о прошлом становилось меньше.
Появились фильмы, поездки, работа, привычки.
Кирилл узнал, что Марина ненавидит кинзу.
Она узнала, что он по утрам разговаривает с кофеваркой, когда та плохо работает.
Через два года они поженились.
Потом родилась Соня.
— Сколько ей? — тихо спросила Алина.
— Три.
— Мама знала?
— Да.
— Почему мне не сказала?
— Наверное, не хотела снова устраивать войну.
Алина провела ладонью по лицу.
— Получается, ты всё-таки отомстила.
— Нет.
— Вышла за моего бывшего мужа.
— За человека, которого ты сама бросила.
— Очень удобно.
Марина почувствовала раздражение.
— Если тебе станет легче, первые месяцы в наших отношениях действительно было что-то нездоровое. Мы оба были обижены и постоянно возвращались к тому, что вы сделали. Возможно, если бы всё осталось только на этом, мы бы разошлись.
— Но не разошлись.
— Нет. Потому что однажды обнаружили, что можем неделю вообще вас не обсуждать и всё равно хотим видеть друг друга.
Алина молчала.
Потом неожиданно сказала:
— А я первые годы с Максимом всё время пыталась доказать, что не зря разрушила две семьи.
Марина посмотрела на неё.
— Поэтому фотографии из каждой поездки?
— Наверное.
Алина усмехнулась.
— Когда дела пошли плохо, я никому не сказала. Потому что тогда пришлось бы признать: вся эта красивая жизнь не гарантирует вообще ничего.
— Максим знает, что ты собираешься отдать ему наследство?
— Конечно.
— А если этих денег не хватит?
Алина не ответила.
И этого оказалось достаточно.
На следующий день они подписали у нотариуса подготовленные документы. Марина передала сестре семьсот тысяч рублей в рамках оформленной договорённости. Остальную сумму должны были определить при окончательном выкупе доли после завершения наследственных процедур.
Перед тем как разойтись, Марина сказала:
— Через полгода ты не передумаешь?
Алина взяла свою копию документа.
— Нет.
— Максим может надавить.
— Я знаю.
— И?
— Я слишком много раз уже выбирала его вместо собственной семьи.
Марина ничего не ответила.
Она не собиралась воспринимать эту фразу как извинение.
До извинения между ними было ещё очень далеко.
Через полгода Алина действительно приехала подписывать документы.
За это время компания Максима стала ещё меньше, дом пришлось продать, а сама Алина устроилась на работу впервые за несколько лет.
Она не просила у Марины дополнительных денег.
Не пыталась изменить условия.
После оформления они вышли от нотариуса вместе.
— Ну всё, — сказала Алина. — Квартира твоя.
— Наша с Кириллом пока не будет. Я хочу оставить её отдельно.
— Разумно.
Алина усмехнулась.
— Смотри, какая ты теперь осторожная.
— Научилась.
Они постояли несколько секунд.
Обняться не хотелось.
Делать вид, что прошлое закончилось красивым примирением, тоже.
— Ладно, я поеду, — сказала Алина.
— Давай.
— Соне привет.
Марина удивилась, но кивнула.
— Передам.
Она вернулась в мамину квартиру одна.
На кухне всё ещё стояла старая сахарница, которую мать отказывалась выбрасывать лет двадцать.
Марина поставила чайник и открыла окно.
Шесть лет назад ей казалось, что однажды обязательно наступит день, когда Алина и Максим пожалеют, а она увидит это и почувствует удовлетворение.
День почти наступил.
Только удовлетворения не было.
У каждой из сестёр давно была своя жизнь, построенная после одного и того же предательства — просто совершенно по-разному.
Марина налила чай и написала Кириллу:
«Документы подписали. Всё нормально».
Он ответил:
«Забрать тебя?»
Марина посмотрела на пустую мамину кухню.
«Да. И Соню возьми».
Через полчаса она услышала их в подъезде и пошла открывать дверь.