Мачеха думала, что оставляет беспомощную падчерицу одну с двумя незнакомцами — чтобы та от страха подписала всё что нужно. Она не знала, кем окажутся эти двое. И чем закончится ночь.
Мужчина напротив Жанны обладал привлекательной внешностью и явным достатком. Дорогой костюм, брендовый галстук, золотой браслет. Он неторопливо пробовал десерт и время от времени бросал взгляды в её сторону.
Жанна расцветала.
Она всегда умела вычислять нужных людей. Именно это умение привело её в дом Корнея Петровича — вдовца с квартирой на Садовой и дачей в области. Жанна стала ему женой, он стал ей — билетом. Правда, Корней Петрович умер через два года после свадьбы, оставив завещание, в котором большая часть имущества отходила дочери — Марине.
Марине было двадцать три. У неё был ДЦП. Она передвигалась на коляске, говорила медленно, но думала быстро — это Жанна как раз недооценила.
Марина жила в квартире отца. Жанна тоже. Это было неудобство, которое требовало решения.
Решение нашлось — точнее, нашли его двое знакомых Жанны. Мужчина с браслетом за столиком кафе оказался одним из них. Люди, умеющие убеждать подписывать нужные бумаги.
— Она одна? — спросил он.
— С сиделкой по будням. Выходные — без. — Жанна поправила волосы. — В субботу вечером я уеду. Скажу, что на ночь к подруге.
— А она не позвонит?
— Кому звонить? Друзей нет. Родственников нет. Только я.
Мужчина кивнул.
— Хорошо. В субботу.
Жанна улыбнулась своей лучшей улыбкой.
В субботу вечером она собрала сумку, сказала Марине, что едет к подруге, и уехала.
Марина сидела у окна и смотрела ей вслед.
Потом взяла телефон.
— Алло, — сказала она медленно, тщательно выговаривая каждое слово — так она всегда говорила. — Это Марина Корнеева. Мы договаривались на субботу. Она уехала.
— Понял, — ответили ей. — Выезжаем.
Через сорок минут в дверь позвонили.
Марина открыла сама — она умела управлять электрической коляской хорошо.
На пороге стояли двое. Не те, которых ждала Жанна.
— Добрый вечер, Марина Корнеевна, — сказал первый. — Адвокат Громов. Это мой коллег Петренко. Вы нас вызывали.
— Да, — сказала Марина. — Проходите.
Они работали до двух ночи.
Марина показала документы — те, которые нашла в ящике отцовского стола три недели назад. Копии бумаг, которые Жанна уже пыталась подсунуть ей на подпись — якобы «налоговые» и «коммунальные». Марина читала медленно, но читала. И поняла, что подписывать нельзя.
Адвокат Громов изучал бумаги, что-то печатал на ноутбуке. Петренко снимал копии, составлял опись.
— Вы давно это обнаружили? — спросил Громов.
— Три недели. — Марина говорила тщательно, привычно не торопясь. — Я ждала, пока она уедет. Чтобы вы пришли без неё.
— Разумно.
— Она думает, что я… — Марина остановилась, подбирая слово. — Она думает, что мне некому помочь.
— Ошибается.
— Да.
Всё это время Жанна была у подруги — пила вино, рассказывала, что к утру всё будет решено. Падчерица подпишет. Куда она денется.
Утром она вернулась раньше запланированного — хотела увидеть результат.
Открыла дверь своим ключом.
В гостиной за столом сидела Марина. Напротив неё — двое мужчин в костюмах. Перед ними — документы, ноутбук, диктофон.
Жанна остановилась в дверях.
— Что это? — спросила она.
— Доброе утро, — сказала Марина. — Это адвокаты. Мои. — Пауза. — Мы всю ночь работали.
Один из мужчин поднял голову.
— Жанна Сергеевна? — спросил он. — Громов, адвокат Корнеевой Марины. Удобно поговорить?
— Я… — Жанна смотрела на стол. На документы. — Что происходит?
— Мы провели правовой анализ имущественной ситуации. — Громов говорил ровно, профессионально. — Обнаружили ряд бумаг, которые вы предлагали подписать подопечной. Квалифицируем это как попытку незаконного отчуждения имущества. Соответствующие материалы направлены нотариусу и в прокуратуру.
— Это… недоразумение. Это просто—
— Жанна Сергеевна, — сказал Громов, — я советую вам проконсультироваться с собственным адвокатом перед дальнейшим разговором.
Жанна смотрела на Марину.
Марина смотрела на мачеху. Спокойно. Без торжества, без злости — просто смотрела.
— Ты позвонила им, — произнесла Жанна наконец.
— Да, — сказала Марина.
— Когда?
— Когда ты в первый раз принесла бумаги. Три недели назад.
Жанна молчала.
— Я нашла папины документы, — продолжила Марина. — Он оставил контакты адвоката. На случай если что-то пойдёт не так. Он, наверное, понимал.
Жанна медленно опустила сумку на пол.
— Что теперь?
— Это решит суд, — сказал Громов. — Я рекомендую вам собрать личные вещи. Квартира является собственностью Марины Корнеевны. Ваше право проживания — вопрос отдельного разбирательства.
— Вы выгоняете меня?
— Мы фиксируем правовую ситуацию.
Жанна смотрела на падчерицу. На девушку в коляске, которую она считала беспомощной, одинокой, лёгкой целью.
— Марина, — сказала она. — Я не хотела…
— Жанна, — Марина говорила медленно, выговаривая каждое слово, — ты оставила меня одну. Чтобы чужие люди пришли и напугали меня. Чтобы я подписала.
— Это не так—
— Именно так. — Марина смотрела прямо. — Ты думала, что мне некуда идти. Некому позвонить. Что я испугаюсь и подпишу.
Жанна молчала.
— Папа оставил мне телефон адвоката. И записку. — Марина помолчала. — Он написал: «Маришка, если что-то пойдёт не так — звони. Ты сильная. Я знаю».
Жанна смотрела в пол.
— Он тебя не любил, — сказала она тихо. Не зло — растерянно, как говорят, когда рушится картина мира.
— Он меня очень любил, — ответила Марина. — Просто иначе, чем ты думала.
Жанна взяла сумку. Прошла в спальню. Через двадцать минут вышла с чемоданом.
У двери остановилась.
— Тебе нужна помощь? — спросила она. — С коляской, с бытом. Я могла бы…
— У меня есть сиделка, — сказала Марина. — И адвокат. И папин телефон с контактами. — Пауза. — Мне всего хватает.
Жанна кивнула.
Вышла.
Громов закрыл ноутбук.
— Марина Корнеевна, вы молодец.
— Я просто позвонила, — сказала она.
— Многие не звонят. Боятся. Не верят, что поможет.
— Папа сказал — звони. — Она посмотрела в окно. — Я верила папе.
Адвокаты уехали к обеду.
Марина осталась одна в квартире. Тихой, своей.
Она подъехала к окну. Смотрела на улицу.
Три недели она знала. Три недели ждала, не торопилась, делала всё по плану. Папа всегда говорил: не торопись, Маришка. Думай. Делай правильно.
Она думала. Делала правильно.
Вечером позвонила сиделка — Нина Васильевна, добрая женщина с тяжёлыми руками и лёгким смехом.
— Как ты, Маришенька?
— Хорошо, — сказала Марина. — Приезжайте в понедельник как обычно.
— Всё нормально?
— Всё нормально. — Пауза. — Лучше, чем было.
Она положила трубку.
За окном темнело. В квартире было тихо — но хорошей тишиной. Той, которая бывает, когда сделал что нужно и можно просто сидеть и дышать.
Папа был прав.
Она сильная.
Он всегда это знал.