Ольга поняла, что разговаривать с Вадимом больше не о чем, когда он начал делить кухонную технику.
— Микроволновку я покупал.
— Хорошо.
— Телевизор тоже мой.
— Хорошо.
— Холодильник оставим покупателям, если дом с мебелью возьмут.
Ольга стояла возле стола и смотрела на листок, куда муж записывал вещи. Чайник, кофемашина, диван, пылесос.
Двадцать два года брака закончились перечнем имущества.
Они уже давно жили скорее соседями. Сначала перестали ездить вместе в отпуск, потом почти перестали разговаривать за ужином. Последний год Вадим всё чаще ночевал «по работе», а когда Ольга однажды спросила, есть ли у него другая женщина, он ответил:
— Какая теперь разница?
Через неделю предложил развод.
Ольга не стала удерживать.
Дом был куплен в браке, поэтому она рассчитывала, что его спокойно продадут, разделят деньги и каждый начнёт жить отдельно.
Но Вадим неожиданно потребовал, чтобы она съехала ещё до продажи.
— Риелтор говорит, пустой дом показывать удобнее.
— Куда мне съехать?
— Сними комнату.
— На какие деньги?
— Оль, не начинай.
— Я серьёзно. У меня зарплата двадцать восемь тысяч. Чтобы снять квартиру, нужны первый месяц и залог.
Вадим раздражённо закрыл блокнот.
— Значит, комнату найди.
— Дай мне хотя бы неделю.
— Завтра риелтор приедет фотографировать.
— И что? Я помешаю фотографиям?
— Мне не нужен этот бесконечный цирк. Мы решили разводиться — значит, разъезжаемся.
Ольга посмотрела на него.
— Решили мы оба. А сроки почему-то устанавливаешь только ты.
— Потому что кто-то должен принимать решения.
Он сказал это тем привычным тоном, которым последние годы разговаривал с ней всё чаще. Будто Ольга была человеком, которому надо спокойно объяснить, что делать.
Вечером Вадим уехал.
Сказал, что переночует у коллеги, а утром вернётся вместе с риелтором.
Ольга долго сидела на кухне.
У неё действительно не было куда идти.
Мать умерла несколько лет назад. Дочь училась в другом городе и жила в общежитии. Близких родственников поблизости не осталось.
Можно было позвонить подруге, переночевать пару дней.
Но от самой мысли, что из собственного дома приходится уходить с сумкой, потому что мужу так удобнее, внутри всё сжималось.
Около одиннадцати Ольга вышла во двор закрыть калитку.
На улице уже подмораживало.
И только тогда заметила человека возле забора.
Пожилой мужчина стоял неподвижно, держась рукой за столб.
— Вам помочь?
Он повернулся.
Лет семьдесят пять, без шапки, в лёгкой куртке, явно не по погоде.
— Я… домой иду.
— А где ваш дом?
Мужчина нахмурился.
— Там.
Он махнул рукой куда-то в сторону дороги.
— Вы адрес помните?
— Конечно.
Но адрес не назвал.
Ольга подошла ближе.
— Как вас зовут?
— Матвей.
Через несколько секунд добавил:
— Ильич.
— Матвей Ильич, вы давно здесь?
— Нет.
Хотя по красным рукам и дрожи было видно, что стоит он не пять минут.
— Давайте зайдём погреться.
— Не надо.
— Надо. Потом разберёмся, где вы живёте.
Он не сопротивлялся.
В доме Ольга усадила его на кухне, дала горячий чай и бутерброды.
Матвей Ильич ел медленно.
Иногда отвечал совершенно нормально, а потом вдруг путался.
Сказал, что утром был дома.
Потом говорил, будто ему надо на работу.
На вопрос о родственниках сначала ответил, что сын ещё маленький.
Через минуту вспомнил:
— Костя. Сын Костя.
— Телефон знаете?
Он покачал головой.
В карманах ничего не было, кроме связки ключей, носового платка и старого кошелька.
Документов тоже не оказалось.
Ольга позвонила в полицию и сообщила о найденном пожилом мужчине. Ей сказали, что ориентировку проверят и при необходимости свяжутся.
Матвей Ильич к полуночи начал засыпать прямо за столом.
Ольга постелила ему на диване.
— Вы ложитесь. Утром найдём сына.
Старик посмотрел на неё неожиданно ясным взглядом.
— Хорошая ты.
Ольга усмехнулась.
— Вы меня пять минут знаете.
— Иногда хватает.
Ночью она почти не спала.
Пару раз вставала проверить гостя.
А в половине девятого услышала машину.
Вадим.
Он приехал вместе с риелтором.
Ольга едва успела накинуть халат.
— Доброе утро, — сказала женщина-риелтор. — Мы быстро, минут двадцать.
Вадим уже прошёл в комнату.
И увидел Матвея Ильича, который только проснулся и сидел на диване.
— Это кто?
— Человек потерялся ночью.
— Что значит потерялся?
— Стоял возле калитки. Не помнит адрес.
Вадим посмотрел на старика.
— Ты привела домой какого-то бродягу?
— Не называй его так.
— Ольга, ты вообще в своём уме?
Риелтор неловко стояла у двери.
Матвей Ильич поднялся.
— Я сейчас уйду.
— Никуда вы пока не пойдёте, — сказала Ольга.
Вадим уже открывал входную дверь.
— Нет, пойдёт. Сейчас же.
— Вадим, ему плохо.
— Мне всё равно. Через двадцать минут должны приехать люди смотреть дом.
— В полицию уже сообщили. Родственников ищут.
— Пусть ищут на улице.
Ольга впервые за много лет повысила голос.
— Закрой дверь.
Он повернулся к ней.
— Это ещё мой дом.
— И мой тоже.
— Ненадолго.
Матвей Ильич попытался пройти сам.
Вадим схватил его за рукав.
— Давайте, дед, на выход.
— Не трогай его!
— Оль, хватит спектакля.
Старик потерял равновесие.
Вадим резко потянул его к двери.
Ольга встала между ними.
— Отпусти!
Он оттолкнул её плечом.
Не сильно, но неожиданно.
Ольга ударилась боком о тумбу.
Матвей Ильич тем временем оступился на крыльце и оказался на коленях прямо в мокром снегу возле дорожки.
— Ты что делаешь?! — крикнула Ольга.
Она выбежала следом и опустилась возле старика.
В этот момент у ворот резко остановилась чёрная машина.
Из неё вышел мужчина лет пятидесяти.
Он увидел Матвея Ильича и буквально побежал.
— Папа!
Старик поднял голову.
— Костя?
Мужчина присел рядом, помог ему встать.
— Господи, где ты был?
Потом посмотрел на Вадима.
И замер.
Вадим тоже изменился в лице.
— Константин Андреевич?
Ольга перевела взгляд с одного на другого.
— Вы знакомы?
Мужчина не сразу ответил.
— К сожалению, да.
Константин Громов был владельцем холдинга, где Вадим последние пять лет руководил одним из региональных подразделений.
Ольга слышала эту фамилию десятки раз.
Вадим всегда говорил о нём с особой осторожностью.
— Константин Андреевич, тут просто недоразумение…
Громов посмотрел на отца, на грязь на его брюках, потом на Ольгу, которая всё ещё держалась за ушибленный бок.
— Какое?
Вадим начал говорить быстро.
— Ваш отец ночью оказался здесь. Я не знал, кто он. Просто приехал с риелтором, а тут чужой человек…
— Вы его вытолкнули?
— Нет. То есть он сам пошёл.
Ольга посмотрела на мужа.
— Ты тащил его за рукав.
Вадим резко повернулся.
— Не сейчас.
Константин Андреевич заметил это.
— А когда?
Вадим замолчал.
Громов посадил отца в машину, вызвал водителя помочь ему согреться, потом вернулся.
— Сергей из службы безопасности два месяца собирает материалы по вашему филиалу.
Лицо Вадима стало серым.
— Какие материалы?
— По топливу. По фиктивным рейсам. По закупкам запчастей через связанные фирмы.
— Это бухгалтерия…
— Не продолжайте.
Громов говорил тихо.
— До сегодняшнего утра я ещё думал, что часть нарушений могла пройти без вашего прямого участия.
Вадим сглотнул.
— Константин Андреевич, давайте не смешивать личное и работу.
— Я и не смешиваю.
Он достал телефон.
— Я просто только что увидел, как человек, которому доверено подразделение с сотнями сотрудников, ведёт себя, когда считает другого слабым и бесполезным.
Вадим попытался что-то сказать.
Но Громов уже звонил.
— Сергей? Сегодня начинайте полную проверку. Все договоры, топливо, рейсы, запчасти. Доступы Вадима Сергеевича временно ограничить. Подключите юристов.
Вадим побледнел окончательно.
— Вы не можете делать выводы из-за бытовой сцены.
— По работе выводы будут делать документы.
Громов убрал телефон.
— А бытовая сцена только убедила меня, что проверку откладывать не надо.
Через пять минут он уехал с отцом.
Риелтор к тому времени уже давно стояла у машины.
— Я, пожалуй, перенесу показ, — тихо сказала она.
Вадим даже не ответил.
Он вошёл в дом.
Ольга пошла следом.
— Что он имел в виду про рейсы?
— Не твоё дело.
— Теперь почему-то стало интересно.
Вадим сел на стул и закрыл лицо руками.
— Там ничего такого.
— Тогда чего ты трясёшься?
— Оля, мне нужна помощь.
Она почти рассмеялась.
— От меня?
— Если этот старик… если его отец спросит, скажи, что я не толкал никого. Что он сам упал.
Ольга смотрела на мужа.
— Ты серьёзно?
— Ты не понимаешь, что сейчас может случиться.
— Похоже, начинаю.
— Мне могут всё разрушить.
— А утром ты говорил, чтобы я нашла комнату и исчезла из дома за один день.
— Сейчас не время припоминать.
— Как раз самое время.
Вадим встал.
— Оля, мы прожили двадцать два года.
— Поэтому я тебе врать должна?
— Просто не усугубляй.
Она подошла к двери и открыла её.
— Уходи.
Он не поверил.
— Что?
— Ты требовал, чтобы я съехала. Передумала. Теперь съезжай сам.
— Дом общий.
— Тогда ночуй в гостинице, пока юристы не разберутся. Сегодня я тебя здесь не хочу видеть.
— Ты совсем с ума сошла.
Ольга впервые не испугалась его тона.
— Возможно. Но дверь там.
Вадим ещё минуту стоял.
Потом схватил куртку и ушёл.
Проверка длилась несколько месяцев.
Ольга знала подробности в основном от адвокатов и из редких разговоров с бывшим мужем.
Нашлись серьёзные нарушения.
Часть документов передали дальше для правовой оценки. Вадима уволили. Начались разбирательства по нескольким эпизодам.
Он несколько раз звонил Ольге.
Сначала просил «не помогать Громову».
Потом обвинял её.
Позже снова просил.
Она отвечала одинаково:
— Я говорю только то, что видела сама.
Дом в итоге не продали.
При разделе имущества выяснилось, что у Вадима перед Ольгой остались финансовые обязательства, о которых раньше он предпочитал не вспоминать. После переговоров через юристов его доля дома перешла ей в счёт части расчётов между ними.
Ольга долго не верила, что теперь может остаться.
Первую неделю после оформления документов ходила по комнатам и всё ждала, что Вадим снова откроет дверь своим ключом.
Потом поменяла замки.
Матвей Ильич оказался дома уже в тот же день.
Константин позже рассказал, что отец в последнее время страдал нарушениями памяти. В тот вечер сумел выйти из дома, пока помощница была в другой комнате, и каким-то образом ушёл довольно далеко.
— Если бы не вы, неизвестно, чем бы всё закончилось, — сказал он Ольге.
— Я просто увидела человека у забора.
— Многие бы не открыли калитку.
— Возможно.
Под Новый год курьер привёз огромную коробку.
Внутри был телевизор.
Ольга сразу позвонила Константину.
— Вы с ума сошли?
Он засмеялся.
— Это не я.
— А кто?
— Отец выбирал.
— Матвей Ильич?
— Сказал, что у вас старый телевизор и изображение плохое.
Ольга вспомнила, как той ночью старик действительно смотрел на экран и жаловался, что всё синее.
— Я не могу принять такую вещь.
В трубке послышался голос Матвея Ильича:
— Можешь!
Ольга рассмеялась.
— Вы меня слышите?
— Всё слышу.
— Это слишком дорого.
— А чай был бесплатный.
Спорить оказалось бесполезно.
Через неделю Константин пригласил её на семейный ужин.
Матвей Ильич уже чувствовал себя лучше и в тот вечер несколько раз рассказывал одну и ту же историю.
Ольга каждый раз слушала.
Когда вернулась домой, новый телевизор стоял в гостиной, а за окном медленно шёл снег.
Она подумала о том, насколько странно всё изменилось за несколько месяцев.
Не потому, что однажды возле калитки оказался отец богатого человека.
Даже не потому, что вскрылись дела Вадима.
Главное произошло раньше.
В то утро, когда муж вытолкнул слабого старика на улицу, Ольга наконец увидела то, что много лет старалась не замечать.
Вадим делил людей на удобных и неудобных.
Полезных и лишних.
С ней он последние годы поступал точно так же.
Просто до того утра Ольга почему-то надеялась, что семья делает её исключением.
Не делала.
Она выключила свет, проверила новую калитку и вернулась в дом.
Теперь уже действительно свой.