— Жужа, ко мне! Ты куда понеслась?
Максим остановился посреди лесной тропы и прислушался. Собака, которая обычно не отходила от него дальше двадцати метров, вдруг исчезла за густыми елями.
Сначала он решил, что она взяла след зайца. Но через несколько секунд из чащи донёсся короткий тревожный лай.
Не азартный, каким Жужа встречала зверя, а резкий, требовательный.
Максим поправил рюкзак и свернул с тропы.
После ночного дождя земля была скользкой. Ветки цеплялись за куртку, под ногами хлюпала прошлогодняя листва. Пройдя метров двести, он вышел к старой лесовозной дороге.
Посреди глубокой колеи стояла машина скорой помощи.
Передние колёса увязли в грязи. Один боковой фонарь был разбит, на крыше лежали опавшие ветки.
Жужа металась возле задних дверей и громко лаяла.
— Тихо, девочка. Сейчас посмотрим.
Максим подошёл к машине.
Стёкла изнутри покрывал густой конденсат. Двигатель не работал, вокруг стояла непривычная тишина.
Он дёрнул ручку задней двери.
Заперто.
Постучал.
— Эй! Есть кто живой?
За стеклом мелькнула чья-то ладонь.
Потом на запотевшей поверхности медленно появились буквы:
«ПОМО…»
Рука исчезла.
Максим несколько раз ударил кулаком по двери.
— Отойдите от стекла! Слышите? Я буду разбивать!
Он достал из рюкзака небольшой аварийный инструмент, который возил на случай непредвиденных ситуаций, и разбил боковое окно.
Когда ему удалось открыть машину, из салона пахнуло холодом, лекарствами и сырой одеждой.
Внутри сидели двое медиков.
Мужчина в синей форме держался за голову. Рядом молодая женщина прижимала к груди небольшой свёрток.
— Ребёнок, — едва слышно произнесла она. — Помогите ребёнку.
Максим осторожно забрал у неё переносную кислородную систему, чтобы освободить место.
В свёртке лежала новорождённая девочка. Лицо у неё было очень бледным, дыхание казалось слабым.
— Сколько вы здесь? — спросил он.
— С ночи, — ответила женщина. — Я Анна, медсестра. Это Михаил, фельдшер.
Мужчина поднял голову.
— Телефон… связи нет. Мы пытались выбраться.
Максим посмотрел на переднюю часть машины.
— А водитель где?
Анна заплакала.
— Его забрали.
Она говорила сбивчиво, то и дело поглядывая на малышку.
Скорую отправили ночью из районной больницы в областной кардиоцентр. У девочки обнаружили тяжёлый врождённый порок сердца. Ей требовалась срочная специализированная помощь.
В дороге поступило сообщение, будто основной участок трассы перекрыт из-за аварии и нужно воспользоваться объездом.
Водитель Сергей свернул по указанному направлению.
Но вместо нормальной дороги они оказались в лесу.
— Там стояли двое мужчин, — рассказывала Анна. — Один махал рукой, будто нужна помощь. Сергей остановился. А потом они открыли дверь…
Она замолчала.
Михаил продолжил:
— Нас ударили, забрали телефоны. Сергея увели с собой. Машину загнали сюда и заперли. Сказали, что утром всё будет закончено.
Максим посмотрел на девочку.
— Кто мог такое сделать?
Анна крепче прижала ребёнка.
— Её отец.
Малышку звали Надя Белозёрова.
Её мать умерла вскоре после родов. По словам Анны, женщина происходила из обеспеченной семьи, а после её смерти значительная часть имущества должна была перейти дочери.
Отец ребёнка, предприниматель Роман Белозёров, управлял несколькими компаниями и рассчитывал получить контроль над наследством.
Когда стало известно, что у Нади серьёзное заболевание, он неожиданно начал настаивать на переводе дочери в другую больницу.
Медики объясняли, что требуется кардиоцентр с детскими специалистами.
Формально Белозёров не возражал.
Но ночью скорая оказалась в лесу.
— Вы уверены, что это он? — спросил Максим.
Анна кивнула.
— Я слышала, как один из мужчин разговаривал по телефону. Назвал его по имени. Потом сказал, что девочка до утра не доживёт и всё будет выглядеть как осложнение болезни.
Михаил с трудом поднялся.
— Надо срочно выбираться. У нас почти закончился кислород.
Максим достал телефон.
На экране появилась одна полоска сети.
Он отошёл на пригорок, поднял аппарат повыше и наконец дозвонился до экстренной службы.
Коротко сообщил координаты, описал состояние ребёнка и предупредил о возможном возвращении преступников.
Диспетчер попросил не рисковать и дождаться помощи, если это возможно.
Максим вернулся к машине.
— Вас уже ищут. Сейчас главное — сохранить тепло и не дать им снова добраться до ребёнка.
Он помог Анне и Михаилу выбраться.
Медики продолжали поддерживать состояние Нади с помощью оставшегося оборудования. Максим нашёл в рюкзаке запасную тёплую куртку, которой дополнительно утеплили переноску.
Потом Анна осторожно сказала:
— Они могут вернуться. Один говорил, что приедет проверить.
Максим оглядел лесную дорогу.
— Тогда здесь оставаться нельзя.
Он отвёл Анну с девочкой в небольшую ложбину за густыми кустами, недалеко от дороги, чтобы спасатели могли быстро их найти.
Михаил остался рядом с ними.
Жужа внимательно следила за хозяином.
Максим присел возле собаки.
— Сидеть. Тихо.
Она перестала лаять, но уши по-прежнему держала настороженно.
Через несколько минут со стороны просеки послышался шум двигателя.
К лесовозной дороге приближался внедорожник.
Максим успел отойти за деревья.
Из автомобиля вышли двое мужчин.
Одного он узнал сразу.
Роман Белозёров.
За несколько дней до этого предприниматель встретил Максима возле охотничьего магазина.
Тогда он представился владельцем строительной фирмы и попросил подсказать безлюдный участок леса, куда редко заходят люди.
— Хочу организовать закрытую площадку для отдыха, — объяснял он. — Без туристов и посторонних.
За сведения обещал хорошо заплатить.
Максим отказался.
Теперь стало ясно, зачем Белозёрову понадобилось такое место.
Из внедорожника вывели третьего мужчину.
На нём была водительская куртка скорой помощи.
Он шёл медленно, поддерживая рукой бок.
— Сергей, быстрее! — раздражённо приказал один из сопровождавших. — Покажешь, как открыть салон, и поедем.
Водитель покачал головой.
— Там ребёнок. Ей помощь нужна.
Белозёров подошёл к машине.
— Я предупреждал, что всё должно быть сделано тихо.
Его сообщник дёрнул дверь.
Она оказалась открытой.
Мужчина заглянул внутрь.
— Здесь никого нет!
Белозёров резко повернулся.
— Как никого?
В этот момент Максим вышел на дорогу.
— Стоять на месте!
Он держал телефон так, чтобы было видно включённую запись.
— Полиция уже едет. Я знаю, кто вы и зачем сюда приехали.
Белозёров на мгновение растерялся.
Потом узнал охотника.
— Ты? Какого чёрта здесь делаешь?
— Гуляю с собакой.
Предприниматель быстро осмотрелся.
— Послушай, Максим. Ты же взрослый человек. Давай договоримся.
— Не о чем.
— Я могу заплатить столько, сколько ты за год не заработаешь.
— Уже предлагал.
Сообщник Белозёрова неожиданно бросился в сторону леса.
Максим громко окликнул Жужу.
Собака рванулась вперёд, преградила мужчине дорогу и залаяла так, что тот остановился возле колеи.
Он попытался обойти её, но Жужа снова встала перед ним, не подпуская к кустам.
— Уберите собаку! — закричал мужчина.
Максим не двинулся.
— Тогда стойте спокойно.
Белозёров попытался вернуться к внедорожнику.
Но с противоположной стороны уже доносились сирены.
Первыми прибыли сотрудники полиции и спасатели.
Следом по более проходимому участку дороги подъехал медицинский транспорт.
Анну с Надей быстро нашли в укрытии.
Девочку перенесли в реанимационную машину, где специалисты продолжили необходимую помощь.
Максим стоял возле дерева, придерживая Жужу за ошейник.
Медсестра, уже садясь в автомобиль, посмотрела на него.
— Спасибо. Если бы не вы…
Она не закончила.
Максим только кивнул.
— Езжайте. Там её ждут.
Водителя Сергея освободили. Ему и Михаилу оказали медицинскую помощь.
Белозёрова и его сообщников задержали на месте.
Максиму пришлось ещё несколько часов давать объяснения, показывать записи с телефона и указывать, где он обнаружил скорую.
Когда всё закончилось, он сел на поваленное дерево.
Жужа положила голову ему на колени.
— Ну ты и устроила прогулку, — тихо сказал он.
Собака устало махнула хвостом.
Надю доставили в областной кардиоцентр.
Врачи сразу начали подготовку к операции.
Позже Максиму позвонила Анна.
— Девочку оперируют. Случай очень сложный.
— Есть надежда?
— Есть. Но пока ничего обещать нельзя.
Максим почти не спал той ночью.
На следующее утро он снова проверил телефон.
Сообщение пришло только ближе к обеду.
«Операция закончилась. Семь часов. Надя жива».
Максим перечитал эти слова несколько раз.
Потом вышел во двор, где Жужа лежала возле будки.
— Слышишь, девочка? Получилось.
Собака подняла голову, ожидая обычного приглашения на прогулку.
Максим рассмеялся и принёс ей любимую игрушку.
Расследование продолжалось несколько месяцев.
Следователи установили, как злоумышленники получили сведения о маршруте скорой помощи и кто передал водителю ложную информацию об объезде.
Телефон Анны оказался особенно важен.
Перед нападением она успела включить видеозапись. На ней сохранились голоса преступников и часть разговора о ребёнке.
Кроме того, следователи обнаружили данные с видеорегистратора скорой помощи.
Устройство зафиксировало, как автомобиль свернул с трассы и как возле лесной дороги появились нападавшие.
Записи, показания медиков, финансовые документы и телефонные переговоры помогли восстановить последовательность событий.
Выяснилось, что Белозёров действительно рассчитывал получить доступ к значительному имуществу, которое после смерти жены должно было принадлежать дочери.
Следствие установило его участие в подготовке преступления.
На суде предприниматель пытался утверждать, что хотел лишь временно изолировать ребёнка и что происходящее неправильно поняли.
Однако собранные доказательства опровергли его объяснения.
Белозёров и его сообщники получили реальные сроки лишения свободы.
Имущественные права Нади были сохранены.
После больницы девочку забрала Елена — родная сестра её погибшей матери.
Она оформила опеку и переехала ближе к кардиоцентру, чтобы регулярно возить Надю на обследования.
Малышка постепенно набирала вес, училась держать голову, улыбаться и тянуться к игрушкам.
Операция не означала, что все проблемы со здоровьем остались позади. Девочке требовалось дальнейшее наблюдение врачей.
Но она росла.
Елена иногда присылала Максиму фотографии.
На одном снимке Надя спала в светлом комбинезоне. На другом лежала на коврике и пыталась схватить погремушку.
Максим не привык к таким сообщениям.
Раньше его телефон был заполнен фотографиями леса, рыбалки и Жужи.
Теперь среди них появилось маленькое улыбающееся лицо.
Через восемь месяцев Елена пригласила его на первый день рождения Нади.
Максим приехал с большой мягкой игрушкой и коробкой печенья.
Жужу тоже разрешили взять, заранее договорившись, что собака будет спокойной и всё время останется под присмотром.
В квартире пахло выпечкой.
За столом собрались несколько родственников, Анна, Михаил и водитель Сергей.
Когда Максим вошёл, Надя сидела на коврике среди ярких кубиков.
Она уже уверенно сидела без поддержки и с интересом наблюдала за гостями.
— А вот и наш главный лесной спасатель, — улыбнулась Елена.
Максим смутился.
— Главная у нас Жужа. Я бы мимо прошёл, если бы она не свернула с тропы.
Он присел возле девочки.
Жужа осторожно подошла, обнюхала протянутую ладошку и легла рядом.
Надя неожиданно рассмеялась.
Потом потянулась к мягкому уху собаки.
— Осторожно, маленькая, — сказала Елена.
Максим придержал Жужу и показал девочке, как гладить её по спине.
Надя снова засмеялась.
Сергей достал телефон и сфотографировал их.
Позже, когда гости пили чай, Елена подошла к Максиму.
— Знаете, я иногда думаю о том, что могло произойти, если бы вы в тот день не пошли за собакой.
Максим посмотрел на Надю.
Девочка сидела у окна и пыталась надеть игрушечное кольцо на пирамидку.
— Лучше не думать, — ответил он.
— Наверное, вы правы.
Он вспомнил старую лесную дорогу, запотевшее стекло и едва различимые буквы.
Вспомнил, как Жужа не слушалась команды и упрямо звала его в чащу.
За много лет охоты Максим приносил из леса разную добычу.
Но ни одна удачная вылазка не оставила в памяти столько подробностей, сколько то утро.
Надя уронила игрушку и протянула руки к Елене.
Жужа поднялась с ковра и подошла к Максиму.
Он почесал собаку за ухом.
— Пойдём, девочка. Нам ещё домой ехать.
На прощание Елена вручила ему фотографию, которую Сергей только что распечатал на домашнем принтере.
На снимке Надя смеялась, сидя рядом с Жужей.
Максим убрал фотографию во внутренний карман куртки.
Дома он поставил её на полку возле своих охотничьих наград.
И впервые за много лет понял, что самым ценным, что ему довелось вынести из леса, была не добыча, а чужая спасённая жизнь.