— А вы Лёвина мама? Он говорил, что у него мама Маша.
Мария обернулась так резко, что несколько белых хризантем выпали из её рук.
На дорожке стоял мальчик лет восьми. Светловолосый, в синей куртке, с большим рюкзаком за плечами. Он смотрел на фотографию на памятнике, потом снова на неё.
— Откуда ты знаешь Лёву? — спросила Мария.
— Он у нас жил. И Гаврик тоже. Только Гаврик больше приезжал поиграть, а Лёва иногда оставался ночевать.
Мария почувствовала, как похолодели пальцы.
Гавриил терпеть не мог своё полное имя. Дома его называли Гавриком, но это прозвище знали только самые близкие. В школе он представлялся Гошей.
Два года назад Мария похоронила обоих сыновей и их отца, своего бывшего мужа Игоря. Машина попала в аварию на ночной дороге. Мальчикам было тринадцать и десять лет.
С тех пор каждую субботу она приезжала на кладбище. Протирала фотографии, поправляла цветы, рассказывала сыновьям, что произошло за неделю.
А теперь перед ней стоял незнакомый ребёнок и называл младшего тем именем, которого не мог знать случайный человек.
— Как тебя зовут?
— Тимка. Вообще Тимофей. А вы можете к нам приехать? У меня их вещи остались.
Мария опустилась перед ним на корточки.
— Ты здесь с кем?
— С бабой Ниной. Она возле ворот разговаривает. Я попросил разрешения посмотреть на мальчиков.
Нина Петровна была матерью Игоря. После трагедии они с Марией почти перестали общаться.
Увидев Тимку рядом с бывшей невесткой, пожилая женщина остановилась посреди дорожки.
— Маша, я всё объясню, — произнесла она.
Мария посмотрела на неё.
— Тогда начинайте. Только сначала скажите, чей это ребёнок.
Нина Петровна опустила глаза.
В Колпино они приехали через полтора часа.
Тимка всю дорогу сидел рядом с бабушкой и рассказывал, как Лёва научил его собирать бумажные самолётики, а Гаврик однажды спрятал в холодильнике игрушечного динозавра, чтобы напугать маму.
Мария слушала молча.
Она помнила, что Игорь часто забирал сыновей на выходные. Они развелись за три года до аварии, но договорились не мешать детям общаться с отцом.
Игорь говорил, что ездит с мальчиками к матери, на рыбалку или в спортивный центр. Иногда возвращал их только в воскресенье вечером.
Мария никогда не проверяла.
Квартира, в которую они приехали, находилась на третьем этаже обычной пятиэтажки. Дверь открыла женщина лет тридцати пяти, в домашних брюках и растянутой футболке.
Увидев Марию, она побледнела.
— Нина Петровна, зачем вы её привезли?
— Тимка встретил Машу на кладбище, — ответила свекровь. — Дальше молчать уже нельзя.
Мальчик прошёл в комнату и позвал:
— Тётя Маша, идите сюда!
Мария переступила порог.
Возле окна стояла узкая кровать с зелёным покрывалом. Рядом — сложенная раскладушка. Над письменным столом висели детские рисунки.
На одном были изображены три мальчика возле большого дерева. Старший держал за руки двух младших. В углу корявыми буквами было написано: «Мы братья».
Мария узнала почерк Лёвы.
На полке стояла красная плюшевая собака с пришитым ухом. Эту игрушку Гавриил получил на пятилетие. Мария сама зашивала ей ухо после того, как сын случайно зацепил его дверью.
Она взяла собаку в руки.
— Откуда она у вас?
— Гаврик мне подарил, — ответил Тимка. — Сказал, что он уже большой, а мне нужнее. Только я её всё равно оставлял ему, когда он приезжал.
Мария села на край кровати.
Женщина, открывшая дверь, стояла в проходе и не решалась войти.
— Меня Светлана зовут, — наконец сказала она. — Тимофей — сын Игоря.
Мария подняла голову.
— Сколько ему лет?
— Восемь.
Восемь лет.
Значит, когда Мария ещё была замужем, когда ждала Игоря с работы и собирала мальчиков в школу, у её мужа уже была другая семья.
Светлана предложила поговорить на кухне, пока Тимка смотрит мультфильм.
Она не пыталась оправдываться. Рассказала, что познакомилась с Игорем девять лет назад. Сначала он уверял, что давно живёт отдельно от жены. Потом Светлана узнала правду, но к тому времени уже ждала ребёнка.
— Я собиралась уйти, — сказала она. — Он обещал развестись, говорил, что всё сложно из-за сыновей. А потом действительно развёлся с вами.
— Только жениться на вас не захотел?
Светлана покачала головой.
— Мы так и не стали нормальной семьёй. Он приезжал, помогал деньгами, иногда оставался. Тимка его очень любил.
Мария посмотрела на чашку перед собой. Чай давно остыл.
— А моих детей зачем сюда возил?
— Они познакомились с Тимкой, когда ему было три года. Игорь сказал, что я его давняя знакомая. Потом объяснил мальчикам, что Тимка их младший брат.
— И они молчали?
— Он попросил не рассказывать вам. Сказал, что вы поссоритесь и перестанете отпускать их к нему.
Мария закрыла глаза.
Она вспомнила, как Лёва однажды спросил, могут ли братья жить в разных домах и всё равно оставаться семьёй. Тогда она решила, что сын рассуждает о разводе родителей.
Теперь этот разговор приобрёл другой смысл.
— В ночь аварии они были здесь? — спросила Мария.
Светлана сжала ладони.
— Да. Игорь приехал с мальчиками. Мы поссорились. Я сказала, что больше не хочу жить в ожидании его звонков. Он разозлился, собрал детей и уехал поздно вечером. Я просила оставить их до утра.
Мария долго смотрела в окно.
Ей хотелось обвинить Светлану во всём. В тайной связи, в разрушенном браке, в той ночи.
Но за рулём сидел Игорь. Он сам решил ехать. И дети не должны были расплачиваться за решения взрослых.
С Ниной Петровной Мария поговорила уже в прихожей.
— Вы знали?
Пожилая женщина кивнула.
— Все восемь лет.
— И принимали моих детей здесь? Помогали Игорю скрывать вторую семью?
— Маша, я говорила ему, что так нельзя.
— Но мне не сказали ни слова.
Нина Петровна заплакала.
— После аварии я собиралась. Несколько раз приходила к твоему дому. А потом видела, как ты едва стоишь на ногах, и не могла решиться. Боялась окончательно тебя добить.
— Вы не меня берегли, — тихо сказала Мария. — Вы берегли память о своём сыне.
Свекровь не возразила.
Вечером Мария вернулась в пустую квартиру. Достала коробку с фотографиями Лёвы и Гавриила, разложила снимки на полу.
На одном Игорь стоял возле машины, обнимая обоих мальчиков. Мария долго смотрела на его лицо и пыталась понять, сколько лет прожила рядом с человеком, которого почти не знала.
Но на следующий день снова вспомнила Тимку.
Он не был виноват в обмане отца. И, в отличие от Игоря, Лёвы и Гавриила, был жив.
Первые недели Мария приезжала в Колпино редко. Иногда привозила Тимке книги или фотографии братьев. Светлана встречала её настороженно, но постепенно они научились разговаривать без постоянного напряжения.
Однажды вечером Мария возвращалась из магазина, когда началась сильная гроза. Она вспомнила, что оставила у Светланы пакет с вещами Лёвы, и решила заехать.
Дверь открыл Тимка.
В квартире было темно, только на кухне горел свет.
— А мама где?
— На работе. У неё ночная смена.
— А кто с тобой?
— Никого. Баба Нина заболела, не смогла приехать.
Мальчик говорил спокойно, но Мария заметила, что он вздрагивает при каждом раскате грома.
Она позвонила Светлане.
Та работала санитаркой в больнице и иногда брала дополнительные ночные смены. Раньше с Тимкой оставалась Нина Петровна, но теперь она заболела, а найти замену Светлана не успела.
— Я думала, он уже большой, — устало сказала она. — Телефон есть, соседи рядом. Другого выхода сегодня не было.
— Ему восемь лет, Света. Он боится грозы и сидит один.
После разговора Мария забрала Тимку к себе с разрешения матери. Он уснул на диване, крепко обняв красную плюшевую собаку.
Позже выяснилось, что соседка, заметившая мальчика одного в квартире, уже обращалась в органы опеки. Специалисты проверили условия проживания и объяснили Светлане, что оставлять ребёнка без присмотра на ночь недопустимо.
Светлана плакала после встречи.
— Я не могу потерять работу. Но и смены просто так отменить нельзя.
Мария подумала и предложила:
— Давай я буду приезжать ночевать, когда ты работаешь. Только график присылай заранее.
Светлана посмотрела на неё с недоверием.
— После всего, что было между нами?
— Я приезжаю не ради тебя и не ради Игоря. Тимке нужен взрослый рядом.
Они договорились, что Светлана будет заранее согласовывать смены, а если Мария не сможет приехать, найдёт другую взрослую помощь или изменит график.
Со временем у Марии появилась привычка оставлять в квартире Светланы свои тапочки и чашку.
Тимка ждал её по вечерам, показывал школьные тетради и просил рассказывать о братьях.
Однажды он спросил:
— А Лёва правда никогда не вернётся?
Мария отложила книгу.
— Правда, Тим.
— Я сначала думал, что они просто больше не хотят к нам приезжать. Мама говорила, что они погибли, а я всё равно ждал.
Мария села рядом.
— Я тоже иногда жду. Особенно когда слышу, как кто-нибудь смеётся на улице. Мне кажется, сейчас откроется дверь и они войдут.
Тимка помолчал.
— А если я перестану ждать, это значит, что я их забыл?
— Нет. Помнить можно и без ожидания.
На следующей неделе они разобрали комнату.
Тимка давно спал на узком диванчике, а кровать Лёвы и раскладушку Гавриила просил не трогать. Ему казалось, что братья однажды вернутся и им негде будет лечь.
Теперь он сам предложил убрать раскладушку в кладовку.
— А на Лёвиной кровати можно мне спать? — спросил он.
— Конечно.
Они вместе сменили бельё, оставили рисунки над столом и поставили плюшевую собаку на подушку.
В тот вечер Тимка долго не мог уснуть. Мария сидела рядом и рассказывала, как маленький Гавриил однажды пытался научить кота плавать в пустой ванне, а Лёва защищал брата, уверяя, что это был научный эксперимент.
Тимка смеялся, потом попросил рассказать ещё что-нибудь.
Она вспомнила летнюю поездку на озеро, потерянный сапог, первый велосипед Лёвы. Говорила, пока мальчик не уснул.
За окном шумел дождь. Мария поправила одеяло, убрала со лба Тимки светлую прядь и тихо произнесла:
— Спите спокойно, мои хорошие.
Она не стала уточнять, к кому обращается.