— Папа, быстрее! Там мороженое!
Светлана услышала детский голос за спиной и машинально обернулась. Девочка лет пяти в розовой куртке тянула за руку высокого мужчину. Рядом шла женщина с бумажным стаканчиком кофе.
Мужчина рассмеялся, наклонился к ребёнку и что-то сказал.
Светлана перестала слышать музыку со сцены, разговоры людей и голос подруги, стоявшей рядом.
Потому что мужчиной был Пётр.
Её муж.
Утром он встал в половине седьмого, выпил кофе, съел два бутерброда и пожаловался, что начальство опять поставило смену на выходной.
— Когда вернёшься? — спросила Светлана.
— Часов в девять. Может, позже.
Она ещё посочувствовала.
Сама собиралась весь день провести дома, но подруга Ирина уговорила сходить на городской праздник.
И теперь Пётр стоял в двадцати метрах от неё совершенно не похожий на человека, отработавшего хотя бы минуту.
Джинсы, лёгкая куртка, кроссовки.
Девочка снова дёрнула его за руку.
— Пап, ну пойдём!
Он пошёл.
— Свет, ты чего? — спросила Ирина.
Светлана не ответила.
Женщина рядом с Петром поправила девочке шапку, потом легко коснулась его плеча. Движение было настолько привычным, что Светлана сразу поняла: это не коллега, не случайная знакомая и не женщина, которой он просто помогает с ребёнком.
— Это Петька? — тихо спросила Ирина.
— Да.
— А девочка?
Светлана сглотнула.
— Не знаю.
Хотя уже знала.
Она не подошла.
Не закричала на весь парк, не схватила мужа за рукав. Просто стояла и смотрела, как Пётр покупает девочке мороженое, вытирает салфеткой испачканный подбородок, а потом фотографирует её рядом с огромной фигурой медведя.
За двадцать лет брака Светлана видела мужа разным.
Уставшим, злым, весёлым, больным.
Но таким — расслабленным, лёгким — давно не видела.
Она достала телефон и сделала одну фотографию.
— Поехали домой, — сказала Ирине.
— Может, подойдём?
— Нет.
Вечером Пётр вернулся в половине десятого.
Светлана сидела на кухне.
— Что-то случилось? — спросил он, увидев её.
— Как работа?
— Нормально. Умотался.
Он открыл холодильник.
— Есть что поесть?
— Есть.
Пётр достал кастрюлю.
— Народу сегодня мало было, но оборудование опять чудило. Полдня провозились.
Светлана слушала и вдруг поняла, что раньше никогда не проверяла такие рассказы.
Смена значит смена. Командировка значит командировка.
— Петь.
— Что?
Она положила телефон перед ним.
На экране была фотография из парка.
Пётр застыл.
Несколько секунд просто смотрел.
Потом медленно закрыл холодильник.
— Свет…
— Кто девочка?
Он сел.
— Давай я объясню.
— Сначала ответь. Кто девочка?
Пётр потёр лицо.
— Моя дочь.
Светлана ожидала этого ответа и всё равно почувствовала, как внутри что-то провалилось.
— Сколько ей?
— Пять.
— А женщину как зовут?
— Оксана.
— Сколько?
— Что?
— Сколько лет у тебя Оксана?
Пётр молчал слишком долго.
— Шесть.
Светлана встала и подошла к окну.
Двадцать лет брака.
И шесть из них у мужа была другая женщина.
— То есть когда мне было сорок, ты уже жил с ней?
— Я не жил.
— Не цепляйся к словам.
— Я не хотел, чтобы так получилось.
Светлана повернулась.
— Шесть лет не хотел?
Пётр начал говорить знакомыми фразами. Всё было сложно. Сначала он не собирался заводить серьёзные отношения. Потом появилась Тася. Потом он не мог бросить ребёнка. Он собирался рассказать, но каждый раз не находил момента.
— А работа? — спросила Светлана.
— Что работа?
— Все эти субботы. Воскресенья. Командировки.
Он опустил глаза.
— Не все.
— Сколько из них были настоящими?
— Свет, я сейчас не вспомню.
— А я вспомню.
Она действительно начала вспоминать.
Как четыре года назад хотела поехать в Петербург на выходные, но Пётр сказал, что у него аврал, и она решила не тратить деньги на поездку одной.
Как на майские ждала его с шашлыками на даче, а он якобы срочно уехал на объект.
Как отменяла театр, потому что муж обещал вернуться поздно и она решила приготовить ужин.
Как возила его мать к врачам, покупала лекарства и продукты, пока Пётр «работал без выходных».
— Твоя мать знает?
— Нет.
— Даша?
— Конечно нет.
Их дочери было девятнадцать. Она училась в другом городе.
— Уходи, — сказала Светлана.
— Куда?
— Куда ты последние шесть лет ездил после своих смен.
— Давай не сейчас.
— Именно сейчас.
— Света, у нас двадцать лет брака.
— Я помню.
— Нельзя всё решить за один вечер.
— Я ничего окончательно не решаю. Я прошу тебя сегодня здесь не ночевать.
Пётр собрал вещи в небольшую сумку.
Перед дверью остановился.
— Я правда не хотел сделать тебе больно.
Светлана посмотрела на него.
— Тогда зачем шесть лет врал?
Он не ответил.
Даше она рассказала на следующий день.
Дочь сначала решила, что мать что-то неправильно поняла.
Потом долго молчала.
— У меня сестра?
— Получается, да.
— Ей пять?
— Да.
— Папа совсем с ума сошёл?
Светлана неожиданно рассмеялась. Нервно, почти до слёз.
— Не знаю.
— Мам, ты как?
— Пока никак.
Первые дни были странными.
Светлана постоянно ждала звук ключа в замке. В семь вечера автоматически смотрела на часы. Покупала продукты на троих, хотя дома теперь жила одна.
Пётр писал.
Просил встретиться. Объяснял, что любит Светлану «по-своему», что Оксана появилась в сложный период, что Тася ни в чём не виновата.
Светлана не спорила с последним.
Ребёнок действительно ни в чём не был виноват.
Через четыре дня позвонил незнакомый номер.
— Светлана?
— Да.
— Меня зовут Оксана.
Светлана сразу села.
— Понятно.
— Я не знаю, стоит ли нам разговаривать.
— Тогда зачем звоните?
На другом конце помолчали.
— Пётр сказал, что вы всё узнали.
— Да.
— Я тоже кое-что узнала.
Они встретились в небольшом кафе.
Оксана оказалась моложе Светланы лет на десять. Пришла одна, нервничала, несколько раз поправляла чашку на блюдце.
— Я знала, что он женат, — сказала она сразу. — Не буду делать вид, что ничего не знала.
Светлана молчала.
— Но он говорил, что вы давно фактически не муж и жена.
— Насколько давно?
— Почти с самого начала. Говорил, живёте вместе из-за квартиры и дочери. Что у вас отдельная жизнь.
Светлана медленно поставила чашку.
— Шесть лет назад Даше было тринадцать.
— Он говорил, вы договорились не разводиться, пока она не окончит школу.
— Даша школу окончила два года назад.
Оксана кивнула.
— Потом он сказал, что у вас проблемы с разделом квартиры.
— Квартира у нас обычная совместная. Никто её даже не собирался делить.
Оксана достала телефон.
— А в прошлом августе он был с вами?
Светлана вспомнила.
— С двадцатого числа мы ездили к моей сестре.
— Он сказал мне, что командировка.
Женщины начали сравнивать даты.
Получалась почти бухгалтерия лжи.
Когда Пётр говорил Светлане, что едет на объект в область, он мог проводить три дня с Оксаной и Тасей.
Когда Оксане говорил, что обязан отвезти жену к врачу, он вместе со Светланой ехал на юбилей друга.
Одной семье рассказывал, что задерживается из-за другой, но называл это работой, больной матерью или неотложными делами.
— На Новый год два года назад он уехал от нас в десять вечера, — сказала Светлана. — Сказал, авария на объекте.
Оксана закрыла глаза.
— В половине одиннадцатого был у нас. Сказал, что наконец смог уйти от вас, потому что вы устроили скандал.
— Никакого скандала не было. Я ему бутерброды с собой завернула.
Оксана коротко рассмеялась и тут же заплакала.
Светлана протянула ей салфетки.
Страннее всего было то, что злости на эту женщину она почти не чувствовала.
— Он вас любит? — неожиданно спросила Оксана.
Светлана пожала плечами.
— Не знаю.
— Меня, получается, тоже непонятно.
— Я не хочу выяснять, кого больше.
Оксана посмотрела на неё.
— Почему?
— А что это изменит?
Светлана впервые за несколько дней ясно сформулировала то, что мучило её сильнее измены.
— Он шесть лет знал правду о моей жизни, а я нет. Вы тоже не знали. Мы обе принимали решения, исходя из того, что он нам рассказывал. Вот это для меня хуже всего.
После встречи Светлана записалась к юристу.
Она не собиралась устраивать войну, но хотела понимать, что происходит с квартирой, накоплениями и другим общим имуществом.
Пётр несколько раз пытался вернуться к разговору.
— Мы можем всё исправить.
— Что именно?
— Нашу семью.
— Какую из двух?
Он обижался на такие вопросы.
Потом говорил, что всё запуталось.
Светлана больше не помогала ему распутывать.
Она собрала документы, сделала копии, проверила счета. Впервые за много лет внимательно посмотрела на семейные расходы и обнаружила вещи, на которые раньше не обращала внимания.
Разрыв не оказался красивым и быстрым.
Были разговоры, слёзы, взаимные претензии. Пётр то просил прощения, то обвинял Светлану в категоричности.
Но постепенно его стало меньше в её повседневной жизни.
И неожиданно появилось свободное время.
Сначала Светлана не знала, что с ним делать.
В пятницу она сидела дома и поймала себя на мысли, что раньше ждала сообщения: когда Пётр закончит смену?
Теперь ждать было некого.
Она написала Ирине:
«В театр завтра хочешь?»
Та ответила через минуту:
«Ты заболела? Конечно хочу».
Они пошли.
Через неделю Светлана встретилась с бывшей коллегой, которую не видела почти год. Потом записалась в бассейн.
Ничего грандиозного не происходило. Просто её вечера перестали зависеть от чужого расписания, половина которого оказалась выдуманной.
Даша приехала в марте.
За ужином долго молчала, потом сказала:
— Мам, я хочу увидеть Тасю.
Светлана положила вилку.
— Зачем?
— Она моя сестра.
Эти слова всё равно больно задели.
Даша заметила.
— Если тебе тяжело, я подожду.
— Мне тяжело не из-за неё.
— Я знаю.
Светлана подумала о маленькой девочке в розовой куртке, которая тянула Петра к палатке с мороженым.
— Познакомься, если хочешь.
— Ты не будешь злиться?
— На тебя — нет. На неё тем более.
Весной в городе снова начали проводить праздники на открытом воздухе.
Однажды после работы Светлана оказалась возле того самого парка.
Она могла пройти другой дорогой, но почему-то свернула внутрь.
У сцены репетировали музыканты. Дети катались на самокатах, возле фонтана продавали кофе.
Светлана купила стакан и села на скамейку.
На телефоне было половина седьмого.
Раньше примерно в это время она могла написать Петру:
«Ты когда?»
Потом получила бы привычное:
«Не жди. Смена затягивается».
Светлана убрала телефон в сумку.
До дома было двадцать минут пешком. Можно было зайти в магазин. Можно позвонить Ирине. Можно просто посидеть здесь ещё час.
Она допила кофе и осталась в парке.
Впервые ей не нужно было ждать, когда закончится чужая выдуманная смена.