— Мам, это правда? — Василиса спросила ещё раз, хотя сама уже несколько минут улыбалась так, будто боялась спугнуть хорошую новость. — Папа действительно вернётся?
Лариса перечитала сообщение на экране телефона.
«Мы всё обсудили. Думаю, нам стоит начать сначала. Я приеду завтра. Надеюсь, ты не против».
Она подняла глаза на дочь.
— А кто тебе сказал, что мы что-то решили?
Василиса перестала улыбаться.
— Папа.
— А со мной он это не решал.
Дочь нахмурилась.
— Но вчера вы разговаривали.
— Разговаривали.
— И ты его обняла.
Лариса вздохнула и положила телефон на стол.
— Да. Потому что он плакал.
Вчера они встретились на похоронах общего друга. За двадцать семь лет брака у них накопилось столько общих знакомых, родственников и историй, что даже после развода иногда возникали ситуации, в которых они оказывались рядом. В тот день Вячеслав выглядел совсем не так, как обычно. После церемонии он отошёл в сторону, отвернулся от людей и несколько минут пытался справиться со слезами.
Лариса подошла к нему и просто обняла.
Она не думала о возвращении. Не вспоминала их свадьбу. Не представляла, как они снова живут вместе.
Ей было жалко человека, с которым она прожила почти три десятилетия.
Видимо, Вячеслав понял этот жест совсем иначе.
— Ты сама хочешь, чтобы он вернулся? — тихо спросила Василиса.
Лариса не ответила сразу.
Вопрос оказался сложнее, чем ей хотелось признать.
— Я не знаю, хочу ли я, чтобы он вернулся, — сказала она наконец. — Но я точно знаю, что ничего ему не обещала.
Василиса кивнула, хотя было видно, что ей трудно это принять.
Для неё всё выглядело очень просто. Родители были вместе почти всю её жизнь. Потом развелись, каждый стал жить отдельно, а теперь папа написал, что всё понял и хочет вернуть семью. Василисе хотелось верить, что достаточно просто снова поставить родителей рядом, и привычная картина восстановится.
Только Лариса уже знала: некоторые вещи не собираются обратно одним движением.
После развода прошло почти два года.
Первые месяцы она вообще не понимала, что делать со своей жизнью. В квартире было непривычно тихо. Никто не оставлял чашку на краю кухонного стола, не бросал ключи на тумбочку и не спрашивал вечером, почему ужин ещё не готов.
Раньше Лариса думала, что скучает именно по Вячеславу.
Потом поняла, что скучает по привычке.
Однажды она случайно увидела объявление о собаке, которую отдавали в хорошие руки. Небольшой рыжий пёс с внимательными глазами и немного нелепыми ушами.
Она поехала просто посмотреть.
Через час вернулась домой уже с собакой.
Назвала его Рыжиком.
Василиса тогда долго смеялась.
— Мам, ты серьёзно? Ты даже меня так быстро не принимала.
— А он не спорил.
Рыжик довольно быстро освоился. Он спал возле двери, встречал Ларису после работы и каждое утро требовал прогулку независимо от погоды.
Вместе с собакой постепенно изменилось и всё остальное.
Лариса переставила мебель. Из комнаты исчезло огромное кресло Вячеслава, которое раньше занимало половину пространства. Она поставила небольшой книжный шкаф у окна, купила светлую лампу и повесила на стену фотографии с поездок.
Раньше она почти никуда не ездила.
Вячеслав считал экскурсии пустой тратой денег, а её знакомых — людьми, с которыми «не о чем разговаривать». Лариса привыкла соглашаться. После развода впервые позволила себе не объяснять, почему хочет куда-то пойти.
Она записалась на экскурсию по старой части города. Потом поехала с небольшой группой в соседний город. Познакомилась с Тамарой, жившей в соседнем подъезде, и ещё несколькими женщинами, с которыми иногда ходила в музеи.
Оказалось, что у неё вполне может быть жизнь, в которой не нужно каждый раз спрашивать: «А тебе это нравится?»
Она не стала другой за один день.
Просто постепенно привыкла выбирать сама.
Поэтому сообщение Вячеслава вызвало у неё не радость, а тревогу.
На следующий день около семи вечера в дверь позвонили.
Лариса уже знала, кто стоит за ней.
Она открыла.
Вячеслав держал небольшую дорожную сумку.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Ну что, пустишь?
Лариса посмотрела на сумку.
— Ты приехал просто поговорить?
Вячеслав немного замялся.
— Конечно. Поговорить.
Он вошёл, поставил сумку у стены и оглядел квартиру.
Первым к нему подбежал Рыжик.
Собака понюхала его обувь, потом осторожно подняла морду.
— Это что ещё такое? — спросил Вячеслав.
— Рыжик.
— Я вижу, что не шкаф.
Лариса улыбнулась.
— Он живёт со мной.
Вячеслав присел, посмотрел на собаку и сразу выпрямился.
— А куда его девать?
— В смысле?
— Василиса может забрать. У неё вроде места больше.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это моя собака.
Вячеслав посмотрел на неё с недоумением.
— Ларис, я не смогу жить с животным.
Она несколько секунд молчала.
Ещё минуту назад он говорил о возвращении семьи, а теперь уже предлагал убрать из её жизни то, что появилось после его ухода.
— А кто сказал, что ты будешь здесь жить?
Вячеслав нахмурился.
— Мы же вчера всё решили.
— Нет. Ты вчера всё решил.
Он ничего не ответил и снова оглядел комнату.
— Ты мебель переставила?
— Да.
— А зачем? Раньше нормально было.
— Мне так удобнее.
— Кресло куда делось?
— Отдала.
— Зачем?
— Потому что оно мне не нравилось.
Вячеслав посмотрел на неё так, будто она сообщила что-то совершенно нелогичное.
— Ты сильно изменилась.
— Не думаю. Просто теперь тебе не нужно со мной жить, поэтому ты раньше не замечал.
Он снял куртку и повесил её на спинку стула.
— Ладно. Не начинай. Я приехал не ругаться.
— Я тоже.
Вячеслав сел.
Некоторое время он молчал, потом заговорил совсем другим голосом.
— Я много думал.
Лариса села напротив.
— О чём?
— О нас. О семье. О том, что после развода всё оказалось совсем не так, как я представлял.
Он рассказал, что после их расставания у него были отношения с Алёной. Молодой женщиной, с которой он познакомился через знакомых. Сначала ему казалось, что это именно та новая жизнь, которой он хотел. Никаких старых обид, обязательств, привычного быта.
Но отношения быстро закончились.
— И тогда я понял, что потерял, — сказал Вячеслав. — Я понял, что семья — это не то, что можно просто заменить.
Лариса слушала молча.
— Мне было одиноко, — продолжил он. — Очень. Я сначала думал, что привыкну. А потом понял, что постоянно вспоминаю вас. Тебя, Василису, дом.
Лариса посмотрела на него.
— А меня ты вспоминал или то, как тебе было удобно?
Вячеслав нахмурился.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ничего. Просто спрашиваю.
Он отвёл взгляд.
— Я хочу всё исправить.
Лариса медленно кивнула.
— Хорошо. А что именно ты готов исправить?
— Всё.
— Это не ответ.
— Ларис…
— Ты хочешь снова жить со мной. Тогда скажи, что будет иначе.
Вячеслав пожал плечами.
— Мы станем спокойнее. Будем ценить друг друга.
— Как?
— Ну… будем больше разговаривать.
— О чём?
Он замолчал.
Лариса не торопила.
Она вдруг поняла, что именно её так тревожило с самого начала. Вячеслав говорил о семье, о доме, о прошлом, но почти ничего не говорил о ней самой.
— Ты знаешь, почему я переставила мебель? — спросила она.
— Потому что тебе так захотелось.
— Да. А почему я стала ходить на экскурсии?
— Не знаю.
— С кем я туда хожу?
Вячеслав покачал головой.
— Не знаю.
— Что я сейчас читаю?
Он улыбнулся с некоторым раздражением.
— Лариса, мы сейчас не на экзамене.
— Нет. Просто я пытаюсь понять, что именно ты хочешь вернуть.
Он ничего не сказал.
Лариса посмотрела на него и почувствовала странную смесь жалости и усталости.
— Ты хочешь вернуться в нашу старую квартиру. К старому распорядку. К женщине, которая ждала тебя с работы, готовила ужин и спрашивала, во сколько ты придёшь. Но этой женщины больше нет.
— Почему ты так говоришь? Я же вижу тебя перед собой.
— Потому что я тоже вижу тебя. И понимаю, что ты почти не знаешь, какая я сейчас.
Вячеслав опустил глаза.
— Я люблю тебя.
Лариса почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
Она не собиралась лгать ни ему, ни себе.
— У меня к тебе тоже не пусто, — сказала она. — После двадцати семи лет невозможно просто стереть человека из головы. Я иногда скучаю. Иногда вспоминаю хорошие вещи. Но этого недостаточно, чтобы снова жить вместе.
— Значит, ты меня больше не любишь?
— Я не сказала этого.
— Тогда почему?
Лариса посмотрела в окно. Во дворе уже зажглись фонари.
— Потому что я наконец научилась жить без постоянного ощущения, что должна кому-то соответствовать. И мне хорошо.
Вячеслав некоторое время сидел неподвижно.
Потом встал.
— Значит, мне уходить?
— Да.
Он взял сумку.
Лариса ожидала обиды, обвинений, очередного разговора о том, что она разрушает семью.
Но Вячеслав неожиданно остановился возле двери.
Рыжик всё это время лежал рядом с его обувью.
Вячеслав присел, провёл рукой по его голове.
— Ладно, — тихо сказал он. — Пусть остаётся.
Рыжик посмотрел на него и завилял хвостом.
— Он мне даже нравится.
Лариса впервые за весь вечер улыбнулась.
— Вот видишь. Хоть в чём-то мы договорились.
После его ухода Василиса несколько дней почти не разговаривала с матерью.
Ей было обидно. Она считала, что у родителей появился шанс, а мама его просто не захотела.
Однажды вечером они сидели на кухне. Рыжик спал под столом, а за окном шёл мелкий дождь.
— Мам, ты совсем не хочешь быть с папой?
Лариса долго размешивала чай.
— Я не хочу возвращаться в ту жизнь, которая у нас была.
— Но ведь вы можете всё сделать по-другому.
— Можем. Но для этого оба должны понимать, что именно было неправильно. Папа пока хочет просто вернуть всё назад.
Василиса нахмурилась.
— А если ты потом пожалеешь?
— Возможно.
— Тебе не страшно?
Лариса посмотрела на дочь.
— Конечно, страшно.
Она не стала делать вид, будто решение далось ей легко.
Иногда ей действительно было одиноко. Иногда хотелось позвонить Вячеславу и рассказать какую-нибудь мелочь, которую раньше он слышал первым. Иногда она вспоминала их молодость и думала, что, возможно, где-то они оба свернули не туда.
Но это не означало, что нужно снова жить той жизнью.
— Знаешь, — сказала она, — одиночество иногда неприятное. Можно вечером сидеть дома и понимать, что никто тебя не ждёт. Но это всё равно лучше, чем каждый день жить рядом с человеком и чувствовать, что тебя не замечают.
Василиса кивнула.
Ей потребовалось время, чтобы принять это.
Прошло несколько недель.
Вячеслав больше не приезжал без предупреждения. Иногда писал дочери, иногда спрашивал у Ларисы, как Рыжик. Однажды прислал фотографию старого дерева во дворе дома, где они когда-то жили.
Лариса посмотрела на снимок и ничего особенного не почувствовала.
Утром она, как обычно, надела куртку, взяла поводок и вышла с Рыжиком на улицу.
На выходе её встретила Тамара из соседнего подъезда.
— Ты сегодня на экскурсию?
— Да. В музей.
— А я думала, мы сначала кофе выпьем.
— Давай после.
Они пошли по двору, обсуждая какую-то выставку и споря, стоит ли брать с собой зонтик.
Рыжик тянул поводок вперёд, потому что уже заметил знакомого пса у лавочки.
Лариса посмотрела на них и вдруг подумала, что её жизнь больше не похожа на ту, которую она когда-то себе представляла.
И, пожалуй, впервые её это не расстроило.
Когда-то она мечтала о семье, которая проживёт вместе всю жизнь. Она получила такую семью на двадцать семь лет. Но это не означало, что теперь обязана всю оставшуюся жизнь пытаться восстановить её прежний вид.
Лариса поправила поводок и пошла дальше.
Рыжик бежал рядом, Тамара что-то рассказывала, а вечером её ждали новые фотографии с экскурсии.
Этого ей пока было достаточно.