— Мам, кто вчера в половине двенадцатого заходил к тебе в квартиру?
Надя остановила запись на телефоне и увеличила изображение. В дверном проёме стоял мужчина в тёмной куртке. Лица почти не было видно, но он явно знал, куда идти: не оглядываясь, снял обувь и прошёл на кухню.
Валентина Павловна сидела напротив дочери и чистила мандарин.
— Никто не заходил.
— Мам, я же вижу человека!
— Значит, камера твоя неправильно показывает.
— Она не может придумать мужчину в коридоре.
Мать аккуратно сложила кожуру на блюдце.
— Надя, я тебе уже сказала.
За последний месяц Валентина Павловна трижды падала дома. Сначала поскользнулась возле ванной, потом не удержала равновесие на кухне, а в третий раз соседка нашла её сидящей на лестничной площадке. После этого Надя купила камеру, подключила её к домашнему интернету и поставила на шкаф в прихожей.
Мать не возражала. По крайней мере, так казалось Наде.
Первые две недели камера работала исправно. Потом начались странности: три ночи подряд изображение пропадало ровно на тридцать две минуты. Не на полчаса, не до утра. Каждый раз приложение показывало одинаковый промежуток отсутствующей записи.
Вчера перед отключением в кадре появился мужчина.
— Может, у тебя кто-то деньги просит? — спросила Надя. — Ты только скажи, я разберусь.
— Мне никто не угрожает.
— Тогда почему ты скрываешь, кто приходит?
Валентина Павловна встала, опираясь на край стола.
— Потому что мне надоело отчитываться, когда я ем, когда ложусь и кто звонит мне в дверь.
Надя хотела возразить, но мать уже ушла в спальню.
На следующий день дочь получила сообщение, от которого у неё похолодели руки.
«Сегодня не приезжай. Маме нужно побыть одной».
Отправителем значился её собственный номер.
Надя проверила переписку, перезагрузила телефон, позвонила оператору. После долгого разговора выяснилось, что к её номеру подключена дополнительная SIM-карта. На неё оформили доступ к сообщениям и подтверждениям для отдельных сервисов.
В личном кабинете камеры обнаружилась ещё одна учётная запись с правами администратора.
— Кто её создавал? — спросила Надя специалиста поддержки.
— Она добавлена владельцем основного аккаунта. У нас есть подтверждение операции.
Через электронную почту ей прислали копии документов на дополнительную SIM. Там были её фотография и подпись.
Надя долго смотрела на экран.
Подпись была её. Даже привычный крючок у последней буквы совпадал.
Но она совершенно не помнила, чтобы оформляла вторую карту.
Первым человеком, о котором Надя подумала, оказался Игорь.
С младшим братом они не разговаривали четыре года. После смерти отца им досталась дача. Игорь хотел её продать, потому что нуждался в деньгах. Надя отказалась: отец сам строил дом, каждое лето возился с садом, и она считала продажу предательством его памяти.
Ссора закончилась криками. Игорь сказал, что сестра всегда решает за всех, а Надя обвинила его в желании избавиться от всего семейного.
С тех пор они обменивались только короткими поздравлениями через мать.
Игорь работал с компьютерным оборудованием. Подключить вторую учётную запись камеры для него было несложно. А ещё он мог знать, где лежат Надины документы: когда-то они вместе оформляли наследство.
Надя позвонила брату.
— Ты бываешь у мамы?
— Бываю.
Она на секунду потеряла дар речи.
— С каких пор?
— Надь, я сейчас на работе. Давай вечером.
— Ты подключал камеру? Дополнительную SIM на моё имя оформлял?
Игорь помолчал.
— Нам надо поговорить. Только не по телефону.
— Ты серьёзно думаешь, что я после этого буду спокойно ждать вечера?
Он отключился.
Надя поехала к матери сразу после работы. Машину оставила у соседнего дома, чтобы её не было видно из окон.
Через двадцать минут из подъезда вышел Игорь.
Он нёс пакет с лекарствами и старый мамин термос. Увидев сестру, остановился.
— Значит, это ты, — сказала Надя.
— Я.
— И зачем прятался?
— Потому что мама просила тебя пока не говорить.
— А ты всегда делаешь всё, что она просит?
Игорь устало потёр лицо.
— Не всегда. Но сейчас у неё есть причины.
Они поднялись в квартиру вместе.
Валентина Павловна встретила их в коридоре и, увидев выражение лица дочери, вздохнула:
— Всё-таки узнала.
— Мам, объясни мне, что происходит. Пожалуйста, только без этих загадок.
Мать пригласила их на кухню. Игорь достал из пакета папку с медицинскими документами.
В начале месяца у Валентины Павловны обнаружили серьёзную проблему с сердечным клапаном. После дополнительных обследований врачи рекомендовали операцию. Дата уже была назначена.
Надя открыла заключение.
— Почему мне никто не сказал?
— Ты знала, — ответила мать.
— Нет.
— Наденька, ты сама ездила со мной на консультацию. Сидела возле кабинета. Потом мы втроём разговаривали о том, кто будет помогать после больницы.
Надя покачала головой.
Она помнила тяжёлую неделю: проблемы на работе, несколько бессонных ночей, ссору с начальницей. После очередного приступа тревоги врач назначил ей успокоительное. В один из дней ей стало настолько плохо, что она почти не вставала с дивана.
Но консультации кардиохирурга в памяти не было.
Игорь достал ещё один лист.
— Вот соглашение. Мы вместе решили, что я смогу отключать камеру на время визитов к маме. И что у меня будет резервный доступ на случай, если твой телефон недоступен.
На документе стояла Надина подпись.
Она узнала её сразу.
— Я это подписала?
— Да. Ты тогда была совсем не в себе. Мы ещё спрашивали, хочешь ли перенести разговор.
— И всё равно дали мне бумаги?
Игорь опустил глаза.
— Это было неправильно. Я должен был дождаться, когда тебе станет лучше.
Надя вспомнила обрывок того дня: белый стол, стакан воды, брат, протягивающий ручку. Ей казалось, что это было связано со страховкой матери.
— А SIM зачем?
— Чтобы резервная учётная запись не зависела от твоего телефона. Мы оформляли её вместе. Я сохранил документы.
— А сообщение с моего номера?
— Это я отправил. Мама попросила предупредить тебя, но я не хотел писать со своего. Думал, ты сразу начнёшь звонить и требовать объяснений.
— Ты понимаешь, насколько это было глупо? Я решила, что кто-то украл мои данные!
— Понимаю. Прости.
Валентина Павловна слушала молча. Потом придвинула к себе чашку.
— Вы оба сейчас обсуждаете мои дела так, будто меня здесь нет.
— Мам, я просто хотела, чтобы ты была в безопасности, — сказала Надя.
— Я знаю. Но за последний месяц ты превратила мою квартиру в диспетчерскую.
Надя нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты звонишь, если я не пошевелилась перед камерой двадцать минут. Спрашиваешь, почему я открыла холодильник ночью. Запрещаешь мне пить кофе, хотя врач разрешил одну чашку. Записываешь к специалистам, не спросив, удобно ли мне.
— Ты падала три раза!
— И я благодарна, что ты помогла. Но я не перестала быть взрослым человеком.
Мать говорила спокойно, от этого Наде было ещё тяжелее.
— Когда мне сообщили про операцию, я испугалась, — продолжила Валентина Павловна. — И позвонила Игорю. Мы давно не виделись. Я хотела поговорить с ним сама, без твоих вопросов и советов.
— Почему именно с ним?
— Потому что он сел рядом и выслушал. Не стал сразу составлять расписание моей жизни.
Надя отвела взгляд.
Она вспомнила, как недавно заставила мать выбросить любимые домашние тапочки: решила, что подошва скользкая. Потом переставила мебель, убрала коврики и составила список разрешённых продуктов. Валентина Павловна тогда ворчала, но дочь считала это обычным упрямством.
— А камеру отключали, чтобы я не видела Игоря?
— Сначала да. Потом я попросила выключать её просто на время, пока мы пьём чай. Мне хотелось хоть полчаса побыть дома, а не под наблюдением.
— Но почему ровно тридцать две минуты?
Мать не ответила.
— Потом объясню, — сказала она. — Сейчас давайте хотя бы поужинаем без телефонов.
Операция прошла через три недели.
В больнице Надя и Игорь впервые за четыре года просидели рядом почти целый день. Сначала разговаривали только о врачах, документах и лекарствах. Потом Игорь принёс два стаканчика кофе и спросил, не замёрзла ли сестра.
— Нормально, — ответила она. — Ты сам как?
— Боюсь.
Надя кивнула.
Она тоже боялась.
После выписки они составили график помощи. Надя приезжала утром, Игорь — вечером. По выходным менялись, чтобы у каждого оставалось время на собственные дела.
С дачей всё оказалось сложнее.
Однажды, пока мать отдыхала, Игорь сказал:
— Я тогда хотел продать её не потому, что мне было плевать на папу. У меня долги были. Я стеснялся признаться.
— А я думала, ты просто решил забрать свою половину деньгами.
— Я ведь так и сказал. Специально, чтобы тебя задеть.
Надя помолчала.
— Я тоже хороша. Даже не спросила, почему тебе так срочно понадобились деньги. Сразу решила, что знаю лучше.
Они не помирились за один разговор. Но договорились весной вместе съездить на дачу, проверить крышу и решить, что делать дальше.
Валентина Павловна замечала их осторожные разговоры и старалась не вмешиваться.
Через месяц она сама подняла тему камеры.
— Можете поставить обратно, — сказала мать. — Только в коридоре. И чтобы я могла её выключить, когда захочу.
— А если тебе станет плохо? — спросила Надя.
— Тогда у меня будет кнопка вызова помощи. И телефон. И два взрослых ребёнка, которые теперь хотя бы разговаривают друг с другом.
Они установили камеру так, чтобы она показывала только входную дверь. Резервную учётную запись удалили, дополнительную SIM отключили. Управление осталось у Валентины Павловны, а дети получали уведомления только по согласованным событиям.
Однажды вечером Надя зашла к матери и увидела на телевизоре старый мультфильм.
На экране смешные нарисованные звери спорили из-за потерянного ключа.
— Господи, мам, где ты это нашла? — засмеялась она. — Мы с Игорем его до дыр засмотрели.
— В интернете нашла. Помнишь, вы всегда требовали включить сначала?
Надя присела на диван.
— Конечно. Он же всего полчаса шёл.
— Тридцать две минуты, — поправила мать.
Надя повернулась к ней.
Валентина Павловна улыбнулась.
— Вот столько я и просила Игоря отключать камеру. Вы в детстве за всё дрались: за пульт, за последнее печенье, за место у окна. А когда начинался этот мультфильм, садились рядом и молчали. Я могла спокойно приготовить ужин.
Надя посмотрела на экран. Звери уже нашли ключ, но никак не могли договориться, кому открывать дверь.
— А ты всё это время помнила точную длительность?
— Конечно. Я же засекала, сколько у меня есть спокойного времени.
Они досмотрели мультфильм вместе. Перед уходом Надя проверила, что телефон матери заряжен, но ничего не стала переставлять или выключать.
У двери Валентина Павловна сама нажала кнопку на камере.
— На сегодня хватит наблюдений, — сказала она. — Завтра увидимся.
— Завтра, мам.
Надя вышла на лестничную площадку и услышала, как за дверью снова включился телевизор.