— Доброе утро! А вы, наверное, мой сосед?
Николай Петрович остановился с мусорным пакетом в руке и посмотрел на незнакомую женщину, которая стояла возле двери напротив.
Она была невысокой, с аккуратной седой причёской, в светлом домашнем платье. Рядом громоздились две картонные коробки, чемодан и большой горшок с геранью.
— Я Валентина Андреевна, — продолжила женщина. — Вчера переехала. А вас как зовут?
Николай Петрович молча повернулся к лестнице.
— Ой, простите! Может, вы спешите? Тогда потом познакомимся!
Он спустился на первый этаж, бросил пакет в контейнер и раздражённо поправил воротник куртки.
Вот ведь не повезло.
Двадцать три года он жил в этой квартире и за всё время выработал несколько простых правил.
Не здороваться первым. Не поддерживать разговоры на лестнице. Не одалживать соль, инструменты и деньги. Не обсуждать погоду, коммунальные платежи и чужих родственников.
Главное — не заводить знакомств.
Николай Петрович считал, что соседи должны существовать исключительно за своими дверями.
Прежняя хозяйка квартиры напротив полностью его устраивала. Пожилая женщина почти не выходила из дома, а когда встречала его у лифта, ограничивалась коротким кивком.
Но теперь появилась Валентина Андреевна.
И, судя по всему, кивками ограничиваться она не собиралась.
На следующий день Николай Петрович столкнулся с ней возле почтовых ящиков.
— Здравствуйте! — радостно сказала она. — А я как раз хотела спросить, у нас горячую воду часто отключают?
Он сделал вид, что не услышал.
— Просто из крана сначала холодная идёт, потом вроде тёплая. Я подумала, может, здесь так всегда?
Николай Петрович открыл свой ящик, достал рекламную листовку и направился к лестнице.
— Ну ничего, разберусь! — донеслось ему вслед.
Через три дня женщина позвонила в его дверь.
Он посмотрел в глазок.
Валентина Андреевна держала тарелку, накрытую полотенцем.
Николай Петрович решил не открывать.
Но она позвонила ещё раз.
— Николай Петрович, я знаю, что вы дома!
Он распахнул дверь.
— Откуда вы знаете моё имя?
— У консьержки спросила. Вы уж не сердитесь.
— Что вам нужно?
— Пирог принесла. Яблочный. Испекла слишком большой, одной не съесть.
— Мне не надо.
— А вы сначала попробуйте.
— Я не ем чужую выпечку.
Валентина Андреевна посмотрела на него с искренним удивлением.
— А свою печёте?
Николай Петрович растерялся.
— При чём тут это?
— Просто интересно. Я вот пироги люблю, а возиться с тестом каждый день не станешь.
Она протянула тарелку.
— Возьмите два кусочка. Не понравится — больше не принесу.
Николай Петрович хотел закрыть дверь.
Но из-под полотенца пахло печёными яблоками и корицей.
Он не ел домашнего яблочного пирога уже несколько лет.
— Ладно, — буркнул он. — Только тарелку потом заберёте.
— Конечно! Приятного аппетита!
Дверь закрылась.
Николай Петрович поставил тарелку на кухонный стол и долго смотрел на пирог.
Потом отрезал маленький кусочек.
Через десять минут съел второй.
Ещё через пять обнаружил, что тарелка пуста.
Валентина Андреевна появилась на следующий вечер.
— Ну как пирог?
— Нормальный.
— Только нормальный?
— Вполне съедобный.
Она улыбнулась.
— Значит, в следующий раз побольше принесу.
— Не надо никакого следующего раза.
— Хорошо, хорошо. А тарелочку можно?
Николай Петрович принёс чистую тарелку, которую вымыл сразу после ужина.
Валентина Андреевна заметила это, но промолчала.
Через неделю она постучала снова.
— Николай Петрович, у вас гречка есть?
Он нахмурился.
— Есть.
— А у меня целая кастрюля осталась. С грибами. Хотела предложить.
— Я же сказал, что у меня есть.
— Ну и прекрасно. Тогда не буду мешать.
Она уже повернулась уходить, когда он неожиданно спросил:
— А грибы какие?
— Шампиньоны. С луком обжарила.
Николай Петрович помолчал.
— Сильно жирная?
— Нет. Я масло почти не добавляю.
— Тогда немного можете оставить.
Женщина улыбнулась, но на этот раз ничего не сказала.
Принесла контейнер, поставила на тумбочку в прихожей и ушла.
Гречка оказалась вкусной.
Николай Петрович съел её с котлетой, которую разогрел в микроволновке, и впервые подумал, что соседка готовит лучше, чем большинство столовых, где он когда-либо обедал.
Но вслух этого, разумеется, не произнёс.
В воскресенье Валентина Андреевна встретила его возле лифта.
— Николай Петрович, заходите на чай. У меня варенье смородиновое есть, сама варила.
— Не люблю ходить по гостям.
— Так вам далеко идти не надо. Через площадку всего.
— Дело не в расстоянии.
— А в чём?
Он хотел сказать, что не привык к пустым разговорам.
Но женщина смотрела на него спокойно, без обиды и настойчивости.
— Я просто приглашаю, — добавила она. — Не хотите — ничего страшного.
Николай Петрович неожиданно для себя ответил:
— На полчаса могу.
— Вот и замечательно.
Квартира Валентины Андреевны выглядела совсем иначе, чем его собственная.
На подоконниках стояли цветы, на диване лежал клетчатый плед, возле окна разместился небольшой книжный шкаф.
На кухне пахло свежим хлебом.
— Садитесь, — сказала хозяйка. — Чай чёрный или зелёный?
— Чёрный. Без сахара.
Она поставила перед ним чашку, блюдце с вареньем и тарелку печенья.
Сначала они говорили о доме.
Выяснилось, что Валентина Андреевна переехала после продажи старой квартиры. Раньше жила на другом конце города, но там стало неудобно подниматься на четвёртый этаж без лифта.
— А здесь всё рядом, — объяснила она. — Магазин, поликлиника, парк. И квартира светлая.
Николай Петрович кивнул.
— Дом построен добротно. Правда, трубы старые.
— Вы разбираетесь?
— Я инженер. Был.
— На заводе работали?
— Почти сорок лет. Сначала конструктором, потом начальником технического отдела.
Валентина Андреевна заинтересовалась.
Она спрашивала о работе, о станках, о том, почему старые лифты иногда останавливаются между этажами.
Николай Петрович объяснял подробно, с примерами, иногда рисуя схемы на салфетке.
Потом сам удивился, сколько успел наговорить.
— А семья у вас есть? — спросила соседка.
Он посмотрел в окно.
— Жена умерла семь лет назад. Сын в другом городе живёт.
— Часто видитесь?
— Редко. Созваниваемся по воскресеньям.
— Хорошо, что звонит.
— Хорошо, — согласился Николай Петрович.
Валентина Андреевна не стала говорить, как ему тяжело одному, не принялась расспрашивать о смерти жены.
Вместо этого рассказала, как сама работала библиотекарем, как однажды случайно перепутала коробки с новыми книгами и отправила детские сказки в технический отдел института.
Николай Петрович засмеялся.
— И что они сделали?
— Прислали письмо с просьбой уточнить, когда ждать учебники. А сказки оставили. Сказали, что инженерам тоже полезно.
Он смеялся ещё минуту.
Когда посмотрел на часы, оказалось, что прошло почти два часа.
— Мне пора, — сказал он, поднимаясь.
— Конечно. Спасибо, что зашли.
Николай Петрович остановился у двери.
— Варенье у вас хорошее.
— Могу баночку дать.
— Не надо.
— Ну, как скажете.
Он уже взялся за ручку, но добавил:
— Хотя немного можно. Если вам не жалко.
На следующий день Николай Петрович решил, что больше к соседке не пойдёт.
Два часа разговоров — явное нарушение всех его правил.
Он даже составил мысленный список причин.
Во-первых, незачем привыкать к чужому обществу.
Во-вторых, люди быстро начинают считать, что имеют право вмешиваться в твою жизнь.
В-третьих, он прекрасно справлялся один.
Когда вечером Валентина Андреевна постучала и предложила зайти на суп, Николай Петрович твёрдо отказался.
— У меня дела.
— Хорошо. Тогда приятного вечера.
Она ушла.
Николай Петрович сел перед телевизором.
Посмотрел новости, потом какую-то передачу о ремонте автомобилей.
В холодильнике лежали сосиски, кусок сыра и половина батона.
Он сварил себе две сосиски и поужинал.
После этого долго ходил по квартире, переставлял книги, протирал пыль на полке и раздражался, что в телевизоре опять нечего смотреть.
На следующий день Валентина Андреевна не приходила.
К вечеру Николай Петрович поймал себя на том, что прислушивается к шагам на лестничной площадке.
Он разозлился.
— Совсем уже, — пробормотал он.
В среду около шести вечера сам вышел из квартиры.
Постоял перед дверью напротив.
Потом нажал звонок.
Валентина Андреевна открыла почти сразу.
— Николай Петрович! Здравствуйте!
— Я тут мимо проходил.
Она посмотрела на дверь его квартиры, расположенную в двух шагах.
— Вижу.
Он кашлянул.
— Вы вчера что-то про суп говорили.
— Говорила.
— Остался?
— Конечно. Я как раз для вас порцию оставила.
Николай Петрович удивился.
— Откуда вы знали, что приду?
— Не знала. Просто супа много получилось.
Он посмотрел на неё с подозрением.
— Опять много?
— У меня такая беда с кастрюлями. Всё время больше выходит.
Он впервые улыбнулся ей прямо в лицо.
— Ну, тогда придётся помогать.
Сын позвонил в воскресенье ровно в одиннадцать.
— Пап, привет! Как дела?
— Да какие дела. Живу.
— Здоровье нормально?
— Нормально.
— Может, тебе что-нибудь привезти? Я через две недели приеду.
— Ничего не надо.
Обычно на этом разговор почти заканчивался.
Но сегодня Николай Петрович неожиданно заговорил о соседке.
— Представляешь, напротив женщина поселилась. Совершенно ненормальная.
— В каком смысле?
— Каждый день здоровается.
Сын помолчал.
— Пап, а что в этом ненормального?
— Пироги носит. Гречку какую-то. На чай приглашает.
— И?
— Супом кормит. Варенье даёт.
На другом конце провода раздался смех.
— Пап, по-моему, у тебя появилась хорошая соседка.
— Да какая хорошая! Человеку покоя не даёт.
— Ты же сам к ней ходишь?
Николай Петрович нахмурился.
— Ну, пару раз заходил.
— Значит, нравится.
— Мне суп нравится.
— Понятно, — сказал сын, явно улыбаясь. — Пап, вообще-то всё, что ты перечислил, вполне нормально. Люди так и общаются.
Николай Петрович ничего не ответил.
Сын немного помолчал и добавил:
— Знаешь, я рад, что у тебя кто-то появился рядом. А то ты раньше даже о соседях говорить не хотел.
— Никто у меня не появился. Просто женщина живёт напротив.
— Хорошо, пап. Как скажешь.
После разговора Николай Петрович долго сидел с телефоном в руке.
Потом посмотрел на банку смородинового варенья, стоявшую на столе.
Валентина Андреевна принесла её вчера.
На крышке была наклеена бумажка с датой.
Он вспомнил, как она смеялась над его рассказом о заводской столовой. Как внимательно слушала, когда он объяснял устройство старого токарного станка. Как ни разу не сказала, что ему пора отвлечься от прошлого или начать новую жизнь.
Она просто приглашала его на чай.
И оставляла суп.
К вечеру Николай Петрович достал из шкафа маленькую коробку конфет, которую сын привёз ещё в прошлый приезд.
Проверил срок годности.
Потом надел чистую рубашку и вышел на площадку.
У двери Валентины Андреевны он остановился.
Из квартиры доносилась тихая музыка и звяканье посуды.
Он нажал звонок.
— Кто там? — спросила соседка.
— Это я.
Дверь открылась.
Валентина Андреевна улыбнулась.
— Николай Петрович! А я чай собиралась пить.
— Я ненадолго.
— Конечно. Проходите.
Он протянул коробку конфет.
— Вот. К чаю.
Она взяла подарок и посмотрела на него с удивлением.
— Спасибо. Очень приятно.
Николай Петрович переступил порог.
— Только не думайте, что я теперь каждый день ходить буду.
— Даже в голову не приходило.
— И пироги постоянно носить не надо.
— Хорошо.
Он снял тапочки у порога и прошёл на кухню.
Валентина Андреевна поставила чайник.
— Кстати, я завтра щи варить собираюсь.
Николай Петрович посмотрел на неё.
— С кислой капустой?
— С ней.
— Тогда кастрюлю побольше берите.
Она рассмеялась.
В тот вечер он снова задержался почти на два часа.
А вернувшись домой, поставил подаренную банку варенья на кухонный стол и впервые за двадцать три года подумал, что лестничная площадка — не такое уж плохое место.
Особенно если за дверью напротив кто-то оставляет для тебя суп.